***
нужно конечно же как-то обходиться без мата в поэтическом тексте
библиотечные тётушки не переносят невежливости
дети ругаются на мероприятиях ко дню победы
и пока ждут своей очереди
чтобы прочитать четверостишие к чьему-нибудь юбилею
я помню
тринадцать тысячелетий
со дня сотворения самуила яковлевича маршака
возьмитесь за руки дети
и прочитайте во имя его
что-то важное про таракана или потерю мяча
хотя мы знали уже тогда
что кошкин дом не будет потушен
что висит и не лампочка
и не груша
у матери серёжи скаковского
в свой день рождения повесилась студенческая любовь в сарае
и не должен ли серёжа быть благодарен этому бедолаге
и может ли он быть по-человечески соучастен к своей юной матери горю
ведь без него он бы и не родился
мы любили жевать молодую хвою
она кислила
тем самым напоминая киви
или сливу
ничего
перебьёмся
дождёмся осени потеплее
тогда поселковые алкаши из-под жёлтой листвы
и из пасти медведя
достанут бидончик брусники
и мы досыта наедимся
животы сведёт
от её кислоты
на культурных библиотечных мероприятиях будут гадостями перешёптываться
ярко-красные рты
так дотянем до мая
я любил проводить демонстрации трудящихся
бывало
огласишь колонну медицинских работников
а от амбулатории три человека шло
остальным-то похуй
мама моя всегда вышагивала
победно потряхивая красным флажком
ей было похуй сильнее всех
мы улыбались друг другу
это
сыночка мой
постирония
так мы теперь обходимся с этим миром
красивым и бедным
как магаданская осень
наверное
я не помню
что точно помню
день посёлка и мой день рождения совпадали
но только в детстве
потом перестали
у здания администрации готовили шашлык за семьсот рублей тарелка
пластиковая такая
ребристая
невесомая
четыре кусочка
кетчуп
солёный лучок
и вилка зачем-то
которую невозможно было воткнуть в кусок
так заканчивалось лето
и начинался новый виток
и маршак никуда не девался
красный в бруснике рот
опять улыбался
так здорово серёжа ляпнул
сука ебать блять
на всё помещение
в глазах тётушки-библиотекаря слёзы
и жалость пополам с презрением
как у мамы серёжи тогда
на входе в сарай
в день рождения.

Вадим Каффаров
#поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией Вадима Каффарова по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

Авторская неделя Вадима Каффарова подошла к концу. Обязательно скажи ему «спасибо» за то, какой он красивый. А после — читай следующее.

Мы прекрасно знаем, как тебе нравятся наши иллюстрации, и как бы сильно ты хотел на них посмотреть вживую (конечно, иногда нас пугает твоя одержимость «Литром», — но не суть). Редакция решила пойти тебе навстречу, читатель, и организовала небольшую выставку иллюстраций художественного редактора «Литра» прямо на территории Винзавода.

Тридцатого сентября ровно в восемь вечера в «Хитрых людях» ты будешь называться «зрителем». А, может быть, даже «покупателем» (да, ты сможешь урвать литровское, если очень сильно этого захочешь). Ждём.

#мероприятия@litizdat

***
одолжи свои крылья.
от спины оторви,
чтобы ими укрыл я
землю тёплой любви

от холодных ожогов;
в слепой тишине
Она трепет и шёпот
заметала по мне.

меж путями окольными
маска огней
иглами-колокольнями
вышита в Ней;

недоигранных пауз,
разорванных торб
топкой почвой смыкаясь,
сгибается горб;

меж голодными склепами
слава гниёт.
я, однажды ослепнув,
уйду от Неё

по промёрзлой земле,
где когда-то росло;
где когда-то играло
прозрачное зло,

я укроюсь от шага
покровом следов.
ломкой кожей бумаги,
оскалом ладов,

тихих звуков мехами,
перьями строк —
отогрею дыханием
мёртвый росток.

Арсений Длинный
#поэзия@litizdat

***
Чёрный день зеленел, рассыпаясь в слова.
Удивительно тощие есть вечера,
Что не знать: пред тобою желтит синева
Или шепчет страница: «ещё не пора».

Назови не отжившее слово,
Даль окна, уходящая снова.

Помертвело сходила на брови тоска,
И дрожала, листая страницы, рука.

Георгий Кружков
#поэзия@litizdat

***
Раздавать пенсионерам консервы.
Слышать,
как плачут тысячи девочек,
как плачут тысячи мальчиков,
как плачут тысячи мамочек,
как плачут тысячи папочек.
Быть заключёнными в лестничных клетках.
Оплачивать проезд в автобусе.
Стоять в очереди.
Консервировать пенсионеров.
Слышать,
как плачет одна единственная мамочка,
как плачет один единственный папочка,
как плачет одна единственная рюмочка,
как плачет вторая единственная рюмочка,
как плачет последняя, единственная рюмка,
как плачут всей семьёй над опустевшей бутылочкой.

Егор Перминов
#поэзия@litizdat

***
Коптит замоченный окурок.
Темно и ропотно, как встарь.
А за окном – всё так же морок,
а за окном – опять январь.
И на Московской, доме восемь,
за Дядей Сашей повторя
привстала чуть пьянчужка-осень,
чтобы упасть опять – мертва.
Смотрю, лежит в грязи листочек
наверно, ясеня. Желтит,
как зубы у Кылтымской ночи,
и ничего не говорит.
И ничего не говорит
Застрявший морок между сосен.
И только трепетно лежит
Россия на Московской, восемь.

Вадим Рыжий
#поэзия@litizdat

«Канатоходец»

больные сучья падают на тропку.
как по канату, я на них болтаюсь,
но вес не удержав, валюсь в сугробы,
тотчáс же умираю

и лезу, отряхнувшись, специально
носками по бордюру и шатаюсь,
вдыхаю клубы облаков нахально,
но снова оступаюсь.

затем держусь на узкой и бетонной
отлогости соседского забора,
но спотыкаюсь. под раздетым клëном
я умираю снова.

так я готов ходить по краю крыши
когда-нибудь в руках с шестом-полночью.
со смертью надо ли залезть повыше,
и нужно ли покончить?

Илья Мысов
#поэзия@litizdat

***
Красна дева, ляг в солому
И усни.
Это небо радо грому,
Но не ты.
Солнце выглянет как тучи
Все уйдут.
Красна дева, ну не мучай
Свой лоскут.
Те подружки, что за речкой
Тоже спят.
Золотые им колечки
Снятся в ряд.
А тебе приснится больше,
Ты не плачь.
Вот уже над серой рощей
Крикнул грач.
Значит скоро будет сухо
Как всегда.
Выйдет в поле славный ухарь,
И тогда
Будет яблоком садовым
Угощать
И любовь свою до гроба
Предлагать.

Константин Ополченов
#поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

Десятого октября.

***
В хрустальных людях — прорастают мхи,
Болота производят плотный торф,
Черника зреет, ко всему глухи
Ползут из самых недр земли
Грибы.
И лес: высокая трава,
Полна семян, и ночь для них – парник,
А солнца луч, войдя в свои права,
Их требует расти,
Они растут до степени дерев,
Верхушки их кольцуют биосферу,
И вот уже в нечаянной реке,
Плеснулась рыба,
Вот она пошла,
Вот, не почуяв собственную меру,
Она взлетела,
Вот поволокла
Зверье поменьше. Вот уже и горы:
Луга и камни, в камнях лисьи норы,
А выше — льды, над ними дождевая
Ползёт гряда. Испарина морей
Садится каплями на купол и мерцает
Толпою звезд, стекает вниз кометой —
И ты всё помнишь Кожей-хрусталём,
И головою, хрупкой и туманной,
И рёбрами из длинных угольков,
И позвоночником из шариков стеклянных —
Ты помнишь всё.
Хотя на дне своём
Пока ты видишь мхи, под ними — камни...
Уже хрипит в твоей больной гортани
Болото, вырастающее в пруд,
Озёра, вырастающие в лес,
Осоки космы,
И груды руд,
И сушь небес,
Перерастающая в космос.

Евгения Евшенко
#поэзия@litizdat

***
робость цвета
столько красного
я начинаю замечать

за белым белое
не более. не более
почти больничная палата

и рамка, фотография —
продетая в иголку нить
не более. не более. не более

Виктор Кронов
#поэзия@litizdat

Какие бороды носили славянофилы? Правда ли, что в русских сказках были свои роковые женщины? Как репер Зангези возвращает языку его сакральную функцию? На эти и другие вопросы отвечают авторы журнала о русской культуре «Косоворот».

Они, в своём «Косовороте», ставят открытый вопрос о русской ментальности — полной противоречий, неразрешённых проблем и загадок.

А если тебе мало их телеграм-канала, то обязательно заходи сюда.

***
Моя усталость печальна,
По вкусу — переперчёна
Рассыпал пепельной пыли,
И мой язык теперь чёрный,
Блаженные взмахи крыльев,
Ангелы гонят скорбь,
Я свою душу намылил,
Забрали с неё соскоб,

Моя усталость тревожна,
Шепчет и шиплет меня:
Не бойся будущей бури,
Сама же боится тебя,
Мгновение в тайну не может,
Оно не утонет в колодце,
В воде будет плыть отражение,
Пока не коснётся солнце,

Моя усталость со злобой,
Импульсы бьют, как хлысты,
Не контролирую слово,
Огромной назревшей кисты,
Круглое-круглое небо,
Давит своей высотой,
Я её ощущаю
Своей тупой головой,

Знаешь, моя усталость,
А я ведь люблю тебя,
Ты моё оправдание,
Внутренняя змея,
Когда я под её ядом,
Знаю, что рядом Бог,
Все мои странные мысли
Невиннее стада коров

Паша Киста
#поэзия@litizdat

***
Мир как коробка молока
Под занесенной ногой второклассника

Белый взрыв
На асфальте
Вселенная брызжет
в слепые
зрачки витрин

мальчишка
в рваных кедах
уже мчится
прочь
зажимая в кулаке
красный шарик
сорванный с неба
учительницей
Марь Иванной

Я стою
смотрю как белая лужа
ползет к урне
словно
последний
Гамлет
на прокурорской
сходке

баба с авоськой
орет:
«Запородил!
Малый!
Идиот!»

я
вдруг
вижу:
не молоко это
а душа
моя
вытекает в дырку
и по асфальту
плывут
как творожные
острова
лица —

тот
первый поцелуй
сводчатый потолок роддома
синий след от ремня
на коленке...

пахнет
тем утром,
когда ты не пришла
на первую пару
а потом
мне сказали…
сказали…
Да черт с ним
что сказали

пахнет как тогда,
когда ты
разлила
свое молоко
на мою первую любовь
А потом
зашла в подъезд
с чужим пальто на плечах
И больше не вышла
Только окно на седьмом
крикнуло
красным
цветком

А этот пацан
уже убежал
Оставил
мир
раздавленным
и мокрым
как я
после того,
как менты
спросили:
«Вы знакомы?»
А я сказал:
«Нет.
Кажется,
нет»

Этот пацан —
он не виноват
он сделал
то
что я
боялся
сделать
все эти годы —
раздавил
эту
картонную видимость
эту
бутафорскую нежность
эту
просроченную реальность

Подошёл мент:
«Идите, гражданин
не задерживайте движение»

Мир не плачет!
Мир
достает
из кармана
мокрую
тряпку
и вытирает
вытирает
вытирает
эту
липкую
вечность
с брюк
своих

Звенит звонок
с последнего
урока
Дети топчут
осколки небес
и несут
домой
в рюкзаках белые
следы
на подошвах
своих

Александр Суворов
#поэзия@litizdat

***
Покрывало тёмного синего неба
выцветает с наступлением утра.

Звуки притоков ночи
впадают в дневной поток.

Открываются окна настежь.
Осыпается звёздный мел.

Это хозяин включает свет,
возвращаясь с прогулки.

Его ждёт детский час золотой
в ярких снах наших дел.

М. Тихон Т. Себин
#поэзия@litizdat

***
Мне всё кажется — умирают
Все секунды в моих часах.
Поминая застыли стрелки
В церквях

Мне всё кажется — умирают
Все минуты в петле ремня.
Их, непонятных, за оградой
Схоронят

Мне всё кажется — умирают
Все двенадцать часов подряд.
Им на Фрунзенской купит мама
Один ряд

Мне всё кажется — умирают
Совершённые времена.
Бог Кунсткамеры им пожалует
Имена.

Валентин Б. В.
#поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам «Литр» голосует за Эльбрус.