«Ихтис в углу листка»

Вот и наш самолёт.
Сон перечёркнут тьмой.
Ветер свистит, поёт:
«хватит, пора домой».

Взлёт — ни заря, ни свет:
только успел моргнуть —
брат говорит "привет".
Видимо, в добрый путь

мимо микрах и ТЭЦ.
Рядом лицей и вуз:
там в мяч играл отец —
бил, не жалея бутс.

Площадь с другим лицом —
свежим, не то, что в дни
манных комков, кальсон,
чёрных брюк и кутьи.

Близко родной квартал
будто бы в город вмёрз.
Зря меня провожал
полного диких грёз.

Зря провожал, опять
улица, дом, подъезд
череп мечтают смять,
в тело вбивают крест.

Возле дверей — доска
кипой бумаг пестрит.
Ихтис в углу листка
помощь нам всем сулит.

Как же ты, рыба, рыбка,
сможешь меня спасти?
Дай мне остаться в липкой
луже и лечь в свой стих.

Фёдор Ильин
#поэзия@litizdat

***
В дилижансе —
просёлочным улицам
Сделать подарок своим неприсутствием,

Громко смеяться, не зная себя настоящего,
Видеть лишь то, что в глазах смотрящего,

Знать важную треть перелётных персон,
Танцевать с ними и приглашать за стол,
Убеждать никогда больше не улётывать,

Дальше букеты, признания, проповедь.
Голову сунув подмышку одной из дам,
Покинуть в разгар кутежа ресторан,

Рукой или тем, что осталось от,
Прятать растущие перья и смахивать пот.

И стараться
Не прикасаться,
Когда ещё будет такая ситуация —
Наверное, в этот же день,
но уже через год.

Матвей Чехов
#поэзия@litizdat

***
Мы живем не в мире, а в чём-то другом,
В том, что называется языком.
И дай бог, чтоб язык подружился с умом.

Зелёный будет зелёным, пока его видит глаз.
Продолжи:
Кто последний, тот

Заставь дурака богу молиться

Из мускулы вырастает мускулатура.
Из литеры создается литература.
Штык молодец, ну а пуля

Смыслов столько, что мы слов придумали,
И они, как ослов, освобождают нас от оков.
И хорошо, что ты ему фразу, а он тебе две,
Ведь, что у трезвого на уме

С ним в любую квартиру с ноги
И в мозги.
Мне он диктует движения руки.

И на женщин, министров и море
Наводит лорнет,
Разве нет?

Раз есть язык, нужен ли бицепс?

Видал его на куполах вместо креста
И в паспорте, в графе национальность,
И как плевали им после полста,
Или владели им, как пианисты пальцами.

Валентин Попов
#поэзия@litizdat

***
В кармане крошки, 
как колокольчики птицы-тройки,
звенят ключи и 
медные монетки,  
штук десять, двадцать, тринадцать, 
четверть века, точнее год-полтора.

Вроде я где-то есть, 
но одновременно нету —
как воск медленно тает в свечах,  
позади закат в затылок 
дышит рассвету,
плечом к плечу 
сплавляюсь в очередях,
что стекаются в устье реки Леты,

надо больше неоновых ламп, 
больше шумных застолий, 
званых ужинов и обедов.

А потом пешком до дома, 
вдоль ажурной ограды 
Семирамиды садов, 
где Дантовский ад 
на Покровский бульвар выходит. 

Я просыпаюсь посреди ночи, 
птицы, соседи громко
скребутся в стены и окна,
над ухом шепчут что-то очень,
очень интимно-чувственное —

советуют бросить курить, 
у них бы спросить дорогу 
в Рим, любой по счету, 
и чтобы Бог послал 
замшевые ботинки, 
пару марок — отправить письма.

Тома Прохоркина
#поэзия@litizdat

«Заводная игрушка»

О моя
восковая
жемчужная
мёртвая
мокрая
вспоротая
перемолотая
Печаль-тоска.
О моя
грубая
полая
ненужная
неуместная
напомаженная
сломанная
Любовь-невроз.
О моё
крохотное
неосязаемое
выученное
неразличимое
Горе-боль.

О моя воля
где ты
когда нужна?

Тонны
#поэзия@litizdat

***
всё неестественно
складывается по сгибу
моего хребта
смятого наполовину
в кривенькое оригами
плывущее по ручью
бумажным корабликом
в сквере перед драмтеатром
мама смотри
он почему-то не тонет
в неественно светлых
весенних всплесках
я подтолкну его
стоя в воде по колено
мама смотри
я кажется не промокла
потому что синие сапоги
с кривыми жирафами
так же нелепо растянуты
как мной горячо любимы
мама смотри
как всё неестественно
помнится мне в деталях
обычно так не бывает
обычно я забываю
или не замечаю
как хилый кораблик
с двумя бумажными трубами
тянется ввысь
уходя всё дальше
от груды раскисших
и потонувших братьев
с которыми я остаюсь
и выбираю не помнить
журчащих троп
которыми не пройду
на однопалубном судне
до разлитой лужи
над которой теперь стою
вдвое согнувшись
так неестественно
мама
ты смотришь?

Элина Халилова
#поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

***
тушите свет, товарищ лейтенант,
какую подо льдом вдову хороним,
о danke schön, крылатый музыкант,
за музыку, похоже что Бетховен
жжёт талый лёд и чьи-то ордена,
пока обозы мчатся к Ленинграду,
и детям шлёт из неба gute nacht,
ах если б gute nacht, но то снаряды
и километры ладожской зимы.
катись, катись, полуторка, по снегу.
стоят бойцы и в водку влюблены.
а как ещё, когда морозит тело?
и девочка выводит в дневнике:
все умерли, осталась одна Таня.
варёные ремни на языке
ползут по горлу вместе с русской бранью.
постой, шофёр, ведь Ржевка далеко,
здесь лёд один, кончина и шрапнели.
кто думал, думал: будет так легко,
но третий год глотает землю с клеем.
не плачь, Россия, жизнь недалека,
нам будет что с тобою подытожить.
ну а пока блестит у кадыка
немецкий шмайссер или финский ножик.
пообещай себе, что яблони в садах
с берёзами распустятся к апрелю,
и всяк мальчишка детство в кирзаках
не прогуляет с раной огнестрельной.
пообещай себе, что к ласковому маю
мы станем говорить лишь о весне.
мы будем петь: эх Ладога родная
Дорогой Жизни названа, и смерть
не явится под тихий метроном,
под отзвук пуль, обстрелов, детских криков
все имена укроет рыжий клён
на постаментах подвигов великих.

Константин Ополченов
#поэзия@litizdat

***
Я родился и вырос в местах, где жарища бывает такая, 
что умеренным летом, как правило, куры несутся вкрутую, — 
там и снег до самого мая способен лежать и не таять, 
там и ветер — что в бурю, что в штиль — легче лёгкого гнёт, как наивный ивняк, арматуру; 

я родился и вырос, и вот — я приучен к контрастам, 
я привычен к припадкам, и каждый из них эклектический: 
по обычаям древности в трауре вижу нередко свой повод для праздника, 
и — под деревьями — собственный способ, как корни в любом уравнении заблаговременно вычеркнуть; 

я родился и вырос, но что-то осталось, как раньше, таким же: 
по дорогам из дыр, как грибы, поднимаются к небу неровные шляпки асфальта, 
и как прежде над ними парящее солнце не знает, что делать в финале: выжечь ли, выжать ли, выжить 
ли, — и оттого ежедневно с востока на запад нам исполняет на бис своё сальто-мортале.

Евгений Морковин
#поэзия@litizdat

***
В картину сгодятся любые краски:
пожары адские, кущи райские.
Художник рисует, и оживает демон.
Опасный человек заигрывает с опасной темой.

Работа кипит, и улыбка под кистью
всё больше похожа на хитрую лисью.
Чудовищ рисуют, чтобы заклясть,
в итоге к ним попадают в пасть.
Грызут их в отместку, прям до кости,
но чудовищам любое внимание льстит.

Виновата любовь, её губы сжатые в свист —
это время летит, пока мазохист и садист
в надежде на свой гармоничный союз
тратят себя и пытаются выйти в плюс.

Бегут от тоски, от неискренней позы ханжей,
поделивших мораль на паи,
бегут, потому что любовь — это розыск человека
с комплексами, похожими на твои.

Отсюда повадки, лицо, овал —
глядя на нас, не поймёшь, кто кого рисовал.
А время уходит. А с ним и любовный трепет.
Сначала художник творит, потом терпит.

Пытается выйти в финал, за финал отвечать ему:
хэппи энд щадящий или гибель всему.
Вот чудовище побеждает, вот валяется — кол в груди.
Это авторский произвол, а раз так, добро победит.

До времени спрячется на листе холста,
за забором букв или в песенке про Христа.
Этого добра столько, что с планеты не извести,
чудище век разменяет, и прощай-прости,
дорогой, куда тебе против книг?

Их миллион с копейками, да столько не надо их.
За тысячелетия горькие, с хождениями по дну,
всё сатанинское войско не могло одолеть одну.

Сергей Раракин
#поэзия@litizdat

«Ответом на крик»

И вольницы не прошу,
И в душу мою не лезь.
 
Что выглядело, как спесь,
За пазухой не ношу,

Давно не считаю дни,
Давно уже в перебой

Не пляшет по мне конвой
Подкованною ногой.

И длительный перемиг,
И «будешь курить, держи».

И «буду» и «отпусти,
До вечера я вернусь».

И ночью в казармы свет
Луны — на мою постель,

И трогать меня не смей,
Когда среди спящих тел

Сижу, подперев спиной,
Пейзажи, что за стеной,

Недвижно висят в тиши,
И строгостью панорам

К лицу приходятся мне,
И душному сну казарм.

И нечего утаить,
И письма мои не тронь,

Где вышита тонко нить,
Белёсых моих стихов.

И сделаю, прикажи —
И с криками не пойду:

За криком — я на посту
С ружьём в полутьму врасту —

Я не выхожу на свет,
Когда на меня кричат:

Я прежде всего — поэт,
А там уж, пускай, солдат.

Евгения Евшенко
#поэзия@litizdat

***
Перевал, перевязка, небо,
Выцветшая страна.
Как больно, как больно видеть:
В ущелье ведут слона.

Африканская степь изнылась,
И, болея, трещит земля —
Мне б лежать и смотреть на Солнце —
А зачем-то идти велят.

Пересушен ручей, и змеи,
Как вода, на броне шипят.
Как прекрасно, когда ты помнишь,
Что ты тоже — господень гад.

Как сверкает вдали саванна —
Первый раз в этот год дожди.
Как охота дышать озоном —
А зачем-то велят идти.

А болота густеют жизнью,
Только жалко — из них не пить.
Колея на глазах иссохлась,
Как дороге себя б ни вить.

И валяется ствол древесный —
Точно так же и мне лежать.
Больно видеть, как слон покорно
Шествует умирать.

Алексей Красов
#поэзия@litizdat

***
мне снятся одноклассницы мои
зачем вы снитесь? химию напомнить?
какая разница, я вырос очень тёмным
и глупым в общем вырос, злым,

от ваших детских лиц мне очень больно,
пусть даже вы — чистейший мармелад.
я покидаю тело, подымаюсь над,
но говорю: простите, что вас помню.

мне снятся одноклассники мои.
простите, пацаны, я вырос плаксой.
нам невозможно было не расстаться,
теперь я часто вспоминаю пустыри,

где пили чистый розовый агдам,
где были с вами, то есть, просто были.
поверьте мне, я многое отдам,
чтоб мы еще раз где-то так распили.

мне снятся курицы, окорочки,
гнилой клубники цвета на базаре.
и заклинания меня, змеюку, звали,
и расширялись круглые зрачки,

когда я видел море, но из мяса,
и жир стекал с лица у продавцов.
я, маленький, баранины боялся
и прятался за курящим отцом.

потом я покупал детали для
велосипеда или грузила с крючками,
тут было всё: джинса, самса, земля,
тут было небо без и с облаками.

у памяти б купил большой базар
и там гулял бы от хандры и прочей ломки,
но только я открыл глаза, как я в трусах
натягиваю джинсы, стоя на картонке.

мне снится дача, и на даче дед.
оттуда долго ехали домой.
и плачу я, и плачет весь конвой,
когда я вспоминаю — деда нет.

но вот во сне он тихо меня гладит,
потом ругает так же тихо, но любя,
потом не громче у себя кровати,
он снова ничего. подкинь угля,

внучок, замёрз совсем я, слышишь?
и я бегу к сараю за углём,
и прибегаю я, и ветром сносит крышу,
и понимаю я —
мы с дедушкой проснёмся и умрём.

и я вернусь домой уже один,
тут ничего не изменилось в смысле комнат.
тут пустота чудовищно огромна,
и съест меня, как солнце, крокодил.

будильник мерзкий, время пробуждения.
но он пока молчит, пройду на кухню,
отца увижу, словно приведение,
и всё вокруг пожухнет и потухнет.

и он меня прижмёт к себе, возьмет ремень,
и я услышу: каплют его слёзы.
и мы возьмёмся выть или реветь,
и он возьмётся бить, а я возьмётся ёрзать.

и встану я, тяжёл, как саркофаг,
возможно к часу в одеяло спрячусь.
не просыпаюсь от того, что плачу,
но просыпаюсь от того, что мне пора

проститься с прошлым, встать и что-то снова
бубнить под нос себе — одно-два слова,
какие-то места и имена,
какое-то, что важно для меня,

под шёпот кофе пепел сигарет
мне намекает: выкинуть пора
воспоминаний где-то полкило.

но чаще мне не снится ничего.
и чаще ничего на свете нет.
я чаще растворяюсь до утра.

Виктор Кондаков
#поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

Мы, как настоящие москвичи, не особо любим Санкт-Петербург, но Виктора Кронова — обожаем. Авторская неделя яркого петербургского поэта со второго по седьмое мая.

#авторы@litizdat

***
мои руки, моя голова,
этот лязг поездов, мостовая.
всё срастается вместе: Нева
и разбитые фары трамвая.
то ли сон, то ли вправду кипят
небеса без границы и края.
всё зациклено: мой Ленинград,
этот лязг поездов, мостовая.

Виктор Кронов
#поэзия@litizdat

***
мне снится морок, столп огня,
земля волнительных созвучий.
река сбегает от меня,
плывут расплавленные тучи.

мне снится роща, зеркала,
толпа снующих силуэтов.
повсюду пепельная мгла
и пелена дурной приметы.

мне снится церковь, купола,
ветвей нагая паутина.
на небе сколы хрусталя,
и ночь особенна, пустынна.

Виктор Кронов
#поэзия@litizdat

***
моя бессонница цветёт,
и множатся на небе звёзды.
звонить кому-то уже поздно,
навряд ли кто-нибудь возьмёт.
но если кто-нибудь возьмёт,
я не смогу назвать причину
такого позднего звонка.
все фразы — противоречивы;
и обрывается строка.

Виктор Кронов
#поэзия@litizdat

***
лазурное стекло, за ним движение
знакомых рук. посуда. шум воды.
стакан сирени. яблони бледны —
не более чем сон. но, тем не менее,
я вспоминаю эти сны.

фарфоровые львы, вокруг молчание
стеклянных глаз. вечерние огни.
немой бульвар. вселенная, моргни
фонарной рябью, тем окном. я ранее
не замечал, что мы одни.

Виктор Кронов
#поэзия@litizdat

***
ты вышла из парадной. вечер
дрожит от холода. январь,
тебе казалось, бесконечен
в гортани улиц… укрывай
свои фарфоровые руки
от плети вьюги. видишь, снег
изрезал стёкла. даже звуки
исчезли в стуже. только свет
течёт из окон. иней вышил
слова прощания. мосты
окоченели. стынут крыши.
зима молчит. молчи и ты.

Виктор Кронов
#поэзия@litizdat

***
глаза черны.
за тканью вата.
лоскут луны,
следы помады.

табачный дым.
сегодня праздник.
ты стал иным.
неправда разве?

бокал вина,
посуда, скатерть.
разрез окна.
помято платье.

язык свечи.
скажи иначе.
но Он молчит,
и кукла плачет.

Виктор Кронов
#поэзия@litizdat