Напоминаем, что через час в рюмочной «Лампопо» ты сможешь полюбоваться на Вадима Каффарова, сказать нам «спасибо» (мы там будем) и даже (что более интересно) посмотреть документальный фильм «Нехватчиков».

До победы «Литра» на всероссийском «слеме» один час.

Поздравляем Вадима Каффарова с победой на всероссийском «слеме». Савелия «Тонны» Ладонина — со вторым местом.

Немного поговорим о том, на что ты завтра обязан явиться, — лучшие (они же литровские) чтения.

Во-первых, к нам съезжаются писаки со всех концов России (а кто-то даже из Италии). Во-вторых, ведущим будет Эдвард Торосян (ты его знаешь). В-третьих, это самое громкое литературное событие уходящего года. В-четвёртых, мы не делаем скучных и никому не нужных ежемесячных чтений.

Хочешь пропустить — не приходи.

«Литр» не занимается проведением скучных мероприятий с нелепыми авторами и их потешными стихами. До чтений лучшего литературного сообщества — час.

Ведущий напился в дрова. Длинный пропил пальто. Хытец сошёл с ума. Киста заблудился в подворотне и пропал. Евшенко заставила главреда плакать. Чехов подрался с Искандером. Виноградов набил «Литр» на груди. Каффаров оплевал сцену. Себин рано ушёл домой. Тонны повесился на проводе от микрофона. Красов сломал спину от прыжка ведущего. Курзина разделась на сцене. Басков оглушил зал. Акатов общался с Прохоркиной. Ястремскую крестили в профессиональные поэты. Кронов разбросал стихи по сцене. Суворова перепутали с Маяковским. Ополченов ушёл с поклонницей. Романов заставил зал кричать «гойда!». Халилова читала стихи, как новости.

Зрители выли от восхищения весь вечер. И даже те, кто стоял, — потому что сесть было негде.

«Литр» сделал лучшие литературные чтения.

Спросишь, кто тот самый счастливчик, допущенный на квартирник? Ответим, — Коля Ж. Но «Литр» не был бы «Литром», если бы не нарушал свои правила, — мы решили взять ещё одного человека со стороны. Мария Треберт.

Ты знаешь.

***
Светлых книг перечесть — дюжину! Сотню строф заучить — ласковых.
Да на палец кольцо мужнино
Нацепить, чтоб оно болталося,
И блестело:
гляди не вырони!
Стебелёк-рука,
жилы выверни!
Узелок перстня — с меткой имени.

Светлых песен напеть — множество!
Наизусть из них — меньше вчетверо.
Сыну-ангелу скорчить рожицу,
Перед сном загадать:
девочку...
Все слова, что злы, как похмельные,
Уложить в одну
колыбельную.
И в рубашку пропеть нательную.

Мне кольцо твоё, как браслет на пясть.
Мне любовь твоя, как медвежья пасть.
Как себя закласть! Ты широк, как день,
Потому что день, для меня за год,
Потому что год, для меня за жизнь:
Твои кудри — вброд
Прохожу и вод
Бесконечный поток — златист.

Евгения Евшенко
#поэзия@litizdat

***
над волгой — злобно зыркает глазами энгельская промзона
рычат утробно мясные урочища лётки из степной глубины
повизгивают иногда волчатами ушатанные автобусы тормозной колодкой, и
луна, разумеется
над волгой-то
куда без луны
она говорила
обычно тупая до оцепенения
но тогда — оживлённо как-то, что я вдруг почти влюбился
что ей очень нравится лунное отражение на водной глади
я ей ответил, я тогда помнил —
что шведы зовут его
сейчас не помню
а тогда помнил —
мунгата
она очень плакала
а мне было очень холодно
она очень плакала
оттого
что отец её не любил
а мне было очень холодно
и очень хотелось уйти
и очень не нравится энгельс сучий
оно понятно
оно естественно
я знаю, что с той стороны
луна им не светит
и каждую ночь энгельсийцы выходят на берег
и видят чужую мунгату
и очень завидуют
злятся
дерутся ногами и палками от бессилья и по тёмной натуре своей
никак не привыкнув
к природному распорядку вещей
с чего бы и мне смиряться
я отчего-то такой, как они
весной саратов — злоебучий парник
я, как обычно, не разбираю
своих и чужих
но, справедливости ради, всё же
весной в саратове солнце повсюду
а в энгельсе с этим наверняка
на порядок хуже
и даже в ночной истоме стоит мертвенный смрад
от вылезших из под снега трупов
голубей и котят
я сам их слышал, и потому
о том свидетельствую
пока
на саратовской стороне
под рассеянной в паре мунгатой
я в пьяный трепет одетый танцую
тебе
и начинаю плакать
над маленьким мною высится
саратовгражданпроект
с него на меня взирает
мой собственный милицамент
кто знает, в какие выселки
в какой первозданный свет
отправит меня комиссия
или тебя отправит
ты тоже
чего-то
ебланом вышел
тоже любовь доконала?
прости, макс
тебя там нет
и тебя там нет
дорогая
пусто
серебряный свет мунгаты
пыльная жёлтая люстра
энгельс за волгой
собстенное отражение в мониторе
кого мне любить, за что ненавидеть
я так и не понял.

Вадим Каффаров
#поэзия@litizdat

Вадим Каффаров, третьи чтения «Литра», клуб «Клуб», десятое декабря. Чтобы смотреть на ютубе, — жми сюда. Чтобы посмотреть режиссёрскую версию, — сюда.

#авторы@litizdat

***
На пересечении Таёжной и Гуслярской —
Там было что-то или нет?

Были встречи у колонки,
Светлана Линешна, я знаю,
Подставишь бошку под колонку.
Так можно выглыздать два литра
И промочить футболку в сетку,
И угвазданные шорты
За игрой казак-разбойник.


...Игра «казак-разбойник»...


Ладно.

Пусть будет лаконичный «футбик».
Светлана Линешна с ведёрком,
И мы расселись вкруг колонки —
Серёга с чупиком и Севыч,
Синявкин Ромчик, Денчик, Лёлик,
Что щедро предложил нам жёвку.

Там было что-то или нет?

— Светлана Линешна, вы в курсе <...>
И мы — ну настоящие пираты <...>
Ну а потом он шмякнулся на двести метров <...>
Был стрёмный-стрёмный, вот такущий <...>
И я его <...> а Севыч только <...>
Ребята, я страхую чо-то <...>
А я когда зашёл, то поздно <...>
Ну и бандюганов грабить <...>

— Ба, во дела!
Я верю, Лёшка!
Ну а я, когда была моложе,
Встречалась с графом.
Меня тогда все звали Розой,
А ещё я записала песню,
Её по радио крутили даже.

Там было что-то или нет?

В саду Светланы Линешны привольно
Сидеть с газявой и Серёгой.
Над аппликацией корпели.
Серёга, скешь, что навазюкал!
Серёга как-то потупился
И говорит:
«Вот бы позырить, чо у неё там дома,
Но я страхую».

Там было что-то или нет?

Зима и ночь.
В калитку кто-то дилидонит
Настойчиво,
В ночнушке и босая
Светлана Линешна

— Любаня, меня ругает радио и играет мои песни,
И я бегу, и выбегаю
На улицу,
А там воздушные шары летают в небе.

Там что-то было?

Туринская лошадь,

Туринская плащаница,

На Туринской площади ничего не происходило.

И на улице Таёжной.

А вы в курсе, что колтуны дворовых псин
И сальные волосы бомжей —
Это сопли призрачной кобылицы?
Она пробегает так каждую ночь.
Это её благословение,
Виновница всякой радости.

Светлана Линешна, я знаю,
Мы с Вами встретимся однажды
Под жухлым облаком Чернодырёма,
Ведь Вас в Софии больше нету.
Ну и, конечно, на Таёжной.

Алексей Романов
#поэзия@litizdat

***
в чём мне увидеть красоту;
в словах, накрашенных, как блядь,
откашливаясь, проявлять
из фона смыслов пустоту.
в чём мне увидеть красоту;
в слепого времени бельме,
молиться, прея на белье,
о чём-то. тлеющий курган,
подставившись твоим рукам,
одетый в белое колье,
я отдаю себя врагам!
глотая запах нищих вод,
держать пархатый пищевод —
петляет призрачная нить;
сырыми вскриками твердить,
что мне не нужно ничего!
в чём мне увидеть красоту;
в тугих объятьях нежных кож,
звеня стеклом о резвый нож,
любить и воевать?
как мне завязывала мать
глаза. и пряталась гроза
за жизнью.

я вырос в праздниках кулис
глухих дверей немым послом.
коптит затушенный псалом
последним словом — компромисс.
над головой ревёт разлом —
в нём закипает красный смысл
огня войны добра со злом.

Арсений Длинный
#поэзия@litizdat

«Равнина»

Этот гул без конца стелется.
Над Поволжьем урчит мельница,
По голодным степям. Горе ей,
Изуродованной историей.

Этот гул без конца стелется.
И в него — даже мне — не верится.
Ибо мельница (так уж должно ей)
Тихо-молча скрипит историей.

Но ведь гул без конца стелется —
И им все в этом мире мерится.
Даже взрывов мощь мегатонная
И армия первая конная.

Вот и гул без меня стелется.
Вся история переменится —
Лошадей ржанье-эхо звонкое
Навсегда теперь, будто кромкою,

Скрыто-сковано, уничтожено.
Ибо времени не положено
Оставлять тебя, оставлять меня,
Вещество спасать из беды-огня.

И осталось мне, ровно как тебе,
Проорать во тьму о своей судьбе,
Потому что конь ранен под тобой,
И он корчится.

Алексей Красов
#поэзия@litizdat

***
Как лепил мне глаза
Снег,
Как в затылок мела
Мгла,
Как был тёмен другой
Брег,
До которого я
Шла —

Я запомнила. Память девичья:
Всё потрётся и искалечится,
Может быть. Но пока иссечена
Голова моя памятью, щепочка
На сгорела в светце и реченька
Не блеснула рассветом — сшепчемся,
Расскажу. И забуду. Нечего.

Как лепил мне глаза
Снег,
Как хрустел подо мной
Лёд,
Как назло, разлеглась
Смерть
Меж моим и его
Селом,
Где горячий меня
Ночлег
Ожидал, и травил
Огнём
Мне живот. Испугалась
Ведь
Приходить к нему ясным
Днём!

Обещала, и не пришла.
Точно знала — седьмой сон,
На губах на его разлит,
И уже не дрожит рука,
И утих в голове звон.
Точно знала, что он спит,
И ведь всё таки я — шла.

И не знала, что жар в ногах
Подо мною топил снег,
Что следов моих нить, она
Была нитью из луж, ведь
Не глядела же я назад!
А за мною текла вода,
И под нею трескались льды...
Как позволить сумел ты,
Чтобы я, чтобы я одна,

Чтобы в ночь, чтобы в чёрный грех,
Чтобы вброд по реке, по льду...
Слышу голос, не мой — «тону»,
На лицо мне — барсучий мех,
Ворот прянул вверх,
Руки в стороны,
Шуба вся с меня
Укатилась вон,
Я гляжу, на мне
И сорочки нет,
И бельишка нет,
Ничего на мне,
Пузырьки меня
Обступили вкруг.
Только мысль одна:
Отчего в ночи
Подо льдами светло
Как в день?

Как лепил мне глаза
Снег,
Как блестела в ночи
Гладь —
Всё исчезло, гляжу:
Ночлег
Под водою, его
Полать.

«Ты ложись ко мне,
Да не съем тебя,
Только скраешку
Полежу, глядя,
Как твоим плечом
Простыня горит,
Никому о том
Ты не го-вори».

И потом я очнулась, убогая,
У разлома, где билась глубокая
Ледяная вода. Полшагá до ней.
Занемела грудь: кулаками бей —
Не согреется. Обернулась я,
Уже печи даже едва дымят.
Далеко в лесу занимался день.
Холодна вода, полшагá до ней.

Как бежала по льду
Вброд,
По своим же шагам
Назад,
Как околицей до
Ворот
Шла, молясь, что соседи
Спят —

Я запомнила. Память девичья:
Пусть потрётся и искалечится.
Пусть я вечной останусь девушкой,
Только этот забуду
Грех.

Евгения Евшенко
#поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.