Если честно, эта картинка мне кажется самой смешной в интернете, но я никак не могу придумать смешную подпись. Вообще, за юмор в этой семье отвечает жена, но она слишком занята всякой фигнёй, типа работы, уходом за тремя моими детьми от бывшего брака, выплатой ипотеки. По выходным она ездит на дачу, чтобы помочь моей маме копать картошку (даже зимой), и всё ради того, чтобы я мог заняться действительно важными вещами — вести ТГ-канал на сто человек и быть локальной микро-селебрити.

Предыдущая глава.
1.В окопах Холкарии.

— Суки… Суки… Я на это всю жизнь положил… А вы смеётесь надо мной? — От продавшего душу хаосу мы ожидали всего. То что он испепелит нас взглядом, то что из его чрево развернется, и оттуда полезет всякая демоническая тварь. Но только не этих детских слёз.

— Да, господа. Неловко вышло. Мы тут смеёмся, а у человека, трагедия. Он внутри прожил целую жизнь, отрёкся от человечества и думает, что кому-то до этого дело есть. Думает, что если бы мы увидели его душу, большую и чёрную, все бы содрогнулись! Но вместе с тем, пожалели бы! Но всем плевать, к сожалению. Тут у каждого своя трагедия, и нам бы выдержать свою… Ты понимаешь, дурак?

Еретик смотрел на инквизитора глазами преданной собаки. Как будто его первый раз в жизни поняли. Как будто если бы он встретил этого человека раньше, ни за что бы он не отрёкся от Императора, но был бы верной слугой Золотого Трона и Святой Терры. А в следующую секунду его голова разорвалась на куски, а труп сгинул в черноте шахты, что вела в подземный крематорий.

2.Судья с голубыми глазами. Полный текст.

Вступай в литературную коммуну lithurt

Ладно, дайте я расскажу, зачем я завёл этот канал. В общем, я дописываю свой роман. Мне кажется, ещё 2–3 месяца осталось, несколько последних глав.

Пару слов про сюжет. XIX век. Где-то в Сибири на месте старинного капища народа, который вымер задолго до появления русских, князь строит своё поместье. Вскоре княжеская семья начинает увядать, слуги умирают, семейное состояние сгорает, князь и его супруга уходят из жизни, и в пустом доме остаётся только сын – наследник фамилии. Он пытается бежать, но когда пересекает ворота поместья… Он просыпается внутри дворца. И так раз за разом. Всё это время дворец погружается в ад.

В общем — как известно — литература в XXI веке мало кому нужна. А я в свою книгу вложил очень много труда. Я даже не хочу признаваться, сколько времени я её пишу, потому что за такое количество просиженных за столом часов даже обезьяна напишет шедевр. Мне кажется, за эти часы буквально можно стать senior-разработчиком. Два раза.

Но так вышло в моей жизни, что я с утра пишу по 4–5 часов, потом 4–5 часов работаю. Есть пара выходных в месяц. И очень стремно, что я вложился в дело всей своей жизни и не будет никого, кто бы его оценил. Поэтому очень хочется найти сподвижников, от которых бы хотелось получать моральную поддержку и свою первую аудиторию. Такие дела.

В общем, я думаю, все согласятся, что Ваха — это порно. Как бы в порно воплощаются все самые потаённые мужские фантазии, типа трёх негритянок и двух азиаток. Но кто же знал, что истинные мужские фантазии — это пятиметровый мужик на троне в золотых доспехах, который посылает тебя умирать за интересы человечества в составе многомиллионных армий?
И вот, с точки зрения символики, Ваха просто бьёт по самым фундаментальным мужским архетипам. Я просто напомню, что главные герои этой саги — это двухсполовинойметровые мужики. А над ними в иерархии стоят трёхметровые мужики в золотых доспехах. Потом идут двадцать четырех метровых мужика. А СВЕРХУ — САМЫЙ ГИГАНТСКИЙ МУЖИК!

И вся историческая символика… Император — это одновременно и Иисус Христос, и Адольф Гитлер, и Александр Македонский. Аквила — символ даже не римской империи, а вообще всех империй, что когда-либо существовали. А ещё комиссары, инквизиция, рыцарские ордена, тоталитаризм, фашизм, коммунизм. Это уже следующий слой. Если в основании вархаммеровского эпоса лежат первичные производные мужской психики — герой, территориальность, племя, то рассказывается этот нарратив через самые фундаментальные исторические символы.

И при этом рассказ происходит самым парадоксальным для XXI века образом. Смотрите: существует Толкиновский миф, за которым стоит великий Властелин Колец и Питер Джексон. Но у Вархаммера нет своего Толкина, у него даже фильма нет. И весь массив литературы, который его сопровождает, — это произведения невысокого уровня, где-то между нашими попаданцами и средней руки фантастикой. Эти книги мало кто читает. Навскидку... 10% комьюнити. Ну вот, кто из вас читал «Ересь Хоруса»? Откуда вы узнали про К'Тан? Про некронов? Про тиранидов? Из каких книг?

И парадокс в том, что вы их знаете не из текстов. Вы их знаете в устном пересказе. Потому что, как положено эпосу, за передачей сакральных знаний стоит корпорация сказителей. Они берут эту первичную макулатуру... и делают её лучше. Они превращают её в миф.

Но вы можете парировать: «Литхёрт, а ты слона случайно не заметил? Ну, например... многомиллиардную корпорацию... огромную франшизу... Нет?»
А сейчас я хочу представить вашему вниманию совершенно бездоказательное, но тем не менее верное утверждение:

Вархаммер — это не франшиза. Франшиза — это Marvel, комиксы для малолетних дебилов, по которым сняли пару десятков убогих фильмов. Франшиза — это Звёздные войны, тупорылая вселенная, где плюшевые мишки разбивают брёвнами боевую технику межгалактической империи. Без медиастероидов Голливуда и Америки в качестве планетарного гегемона этот мусор не имел бы никакой популярности.

Существует ГВ-шка. Но если Marvel существует благодаря корпорации, то корпорация ГВ неизменно меньше, чем Вархаммер. Если Голливуд сдохнет, сдохнут и Звёздные войны, и Marvel. А если завтра ГВ вырежут из мироздания вместе со всеми кодексами, миньками, хобби-шопами, всеми видео с YouTube, то Вархаммер всё равно прорастёт и станет даже лучше.

Потому что мир вечной войны — это высшая степень эманации мужского бессознательного, которая прорастает сквозь бетонные ландшафты мегаполисов XXI века и существует по тем же законам, что и все прочие эпические сказания.

А сегодня день рождения Сомерсета Моэма. Он, как и полагается приличному англичанину, был шпионом и гомосексуалом. Но, кроме того, он написал мой любимый роман вне канона русской литературы — On Human Bondage («В неволе человеческой» или, как его поэтично перевели, «Бремя страстей человеческих»). И этот роман именно об этом. О том, как мы взбираемся на эту гору, и как вниз нас тянет эта сизифова ноша. Как тяжело быть бедняком, работающим на износ за гроши; как тяжело любить шлюху, и как тяжело быть этой шлюхой. И даже о том, как невыносимо существовать бессмысленным трутнем, прожигающим состояние славных предков, и всё для того, чтобы окончить дни в бесславной смертью в англо-бурской войне, не оставив после себя ничего — ни детей, ни памяти.

Но самое яркое исследование Моэма, его размышление, что задело меня за живое, — это тема бремени искусства. Сейчас я перескажу по памяти одну из главных сюжетных линий романа, и я раскрою важные подробности. Но я вас предупредил.
Филипп, главный персонаж, отправляется в Париж изучать живопись. Там он знакомится с Фанни Прайс, девушкой с отталкивающей внешностью и неприятными манерами. Я уже точно не помню, как она описана, но пусть у неё будут неровные зубы, неухоженные ногти, запачканные краской, тонкие ломкие волосы и злые, страдающие глаза. Она грубая, бесцеремонная и, конечно же, влюбляется в главного героя. Всю свою жизнь она посвятила искусству, и всю свою жизнь она рисовала бездарные картины. Уже который год она учится в этой школе живописи, но пишет хуже среднего.

Перед поездкой в Англию Филипп встречается с Фанни. Они гуляют, и вся она — завистливая и неприятная, высказывает всякие мерзкие вещи про других студентов курса и про их работы. Они садятся поужинать в кафе, и она набрасывается на еду, как голодная помойная кошка. После ужина они поднимаются в её комнату, заваленную бездарными коричневыми картинами. Между ними ничего не происходит: они не становятся ни любовниками, ни даже друзьями. Но Филипп сообщает, что скоро покидает Париж и едет на лето в Англию, а она закатывает безобразную сцену, словно у Филиппа перед ней есть какие-то обязательства. Он оставляет её одну, злится на неё...

А через несколько дней он узнаёт, что она повесилась. Филипп понимает, что её дурные манеры в кафе — это не следствие плохого воспитания. Просто она не ела уже несколько дней. У неё закончились сбережения, исчез смысл жизни, но она так и не смогла создать ничего примечательного. Все свои душевные силы она растратила на искусство, а искусство переломило её хребет.

В прошлом году, осенью, я был в Питере. Перед входом на кладбище сидел инвалид в коляске. Он предложил мне купить его книгу. Там были фотографии здорового мужчины и красивой женщины, которую он называл своей музой. Но, зная, как устроены поэты, я уверен, что у них с этой музой никогда не было никаких отношений. И стихи у него были… Плохие. И такая безнадёга повисла в воздухе… Это кладбище, этот рыбацкий замученный свитер, эта коляска, эти бездарные стихи. Будто сцена из русского романа.
В общем, с днём рождения, Сомерсет Моэм. Тебе сегодня сто пятьдесят один.

Изо всех сил пытаюсь вести канал в НЕ стиле "потомственный интеллигент" с пространными эссе про культуру, а привнести в этот что-то веселое и живое, но пока самое живое, что есть на этом канале это комент Влада Гуссара, что вархамер это для геев.

Но вообще, это следствие очень размеренного образа жизни: пишешь, работаешь. Вот сейчас выходной — с женой курим кальян, смотрим на наших жирных котов. Кстати, добавьте стикеры с ними и разошлите всем друзьям. Это важно.

Дайте я ещё одним страхом поделюсь, господа подписчики. В общем, как я уже говорил, я пишу роман, поэтому надеюсь привлечь на этот канал литературную публику, которая лучше во всех смыслах, чем все остальные люди. Возможно, даже таких же потомственных интеллигентов, как я (не помню, говорил ли я раньше об этом, но вот я – потомственный интеллигент. Матушка моя окончила Академию наук, а отец воспитывал в юношестве в том духе, что Йегер в своём фундаментальном труде обозначил как παιδεία).

И роман я почти закончил. Осталось пять глав. И после Нового года я собирался максимально включиться в работу и наброситься на текст… Но что-то я решил, что очень нужен тг-канал. И я бы хотел постить много тупых мемов, но моя интеллигентская натура не даёт мне спокойно жить, и нужно вот текст накатать на 500 слов, который прочтут 4 человека. И теряется концентрация. И творческое топливо, которое должно уйти на оставшиеся главы, расходуется на очень важные интеллектуальные эссе, которых так мало в Телеграме.
И я вот боюсь, что я растерял концентрацию, и эти пять глав растянутся на следующие двадцать лет моей жизни, а так в моих планах уже было весной окончить текст и сдать его уже на редактуру. В общем, вот.

Но сегодня я собрался с мыслями, отправился в библиотеку на ВДНХ, она похожа на античный храм: вокруг природа, рядом пруд… Я пью кофе, смотрю на уток… На молдавскую осень без снега, которую я привёз в Москву из моих родных краёв. И вместо того чтобы сосредоточиться на важных вещах, я пишу очередной пост о своих чувствах, чтобы вы знали, насколько я тонкая душевная натура.

Представьте себе писклявый голос маленького человека. Это моя жена кричит мне: «Ненавижу библиотеки! Там скучно! СКУЧНО! НЕ БУДУ С ТОБОЙ ТУДА ХОДИТЬ!» А смотрите, какую я красоту сегодня видел. Запомните, люди: всё лучшее в этой жизни случается по дороге в библиотеку.

Вот все, кто бояться чата GPT. Он хорошо исправляет грамматические и синтаксические ошибки, но что касается редактуры текста… Если хороший текст – это свежая провинциалка переехавшая учиться в Питер, то GPT это её будущие 50 любовников и мефедрон. Гопатыч может подобрать синонимы, нагенерировать тонны текста, в котором будут две-три хорошие фразы, но если вам нравятся его стиль, то лучше вам не иметь ничего общего с литературой. Художникам, конечно, повезло гораздо меньше.

К слову, я уже пять раз ему говорил, что меня зовут Виталий, но он всё равно называет меня Дмитрий.

В России существуют несколько типов пожилых женщин. Есть бабки из метро, старые, злобные гаргульи, которым обязательно нужно уступать место в автобусе, иначе они расплавят твоё лицо кислотой, что сочится из их рта, а ещё есть интеллигентные бабушки, которые посещают представления и балеты. Их главная функция – шикать, когда кто-то нарушает тишину в театре. У таких бабушек обычно очень красивые внучки. Такие воздушные и ахающие девушки, читающие Цветаеву и прочую поэзию серебряного века.

И вот однажды я иду по Невскому проспекту, идёт такая бабушка, на голове её кандибобер, а рядом с ней её внучка. Розовый, длинный шарф, вся из себя такая милая, прекрасная. Но вот беда – по асфальту ползёт пьяный бомжара, поёт песни Летова и громко матерится. Он имеет наглость просить у интеллигентной бабушки деньги.

-Ну, мать, ну дай рубчик. Ну чё, тебе жалко.

Интеллигентная бабушка морщится от омерзения, она спешит убежать от бомжа, но почему-то движется очень медленно, и ползучий бомж вскоре её настигает. Но слава богу мимо проходит юноша. У него пальто, длинный шарф, а в руках – томик Гиляровского «Москва и москвичи». Он проходит мимо бомжа, но тот мало того, что не прекратил материться, но начал горланить песни Летова ещё громче. Вдруг он хватает юношу за ботинки. А у юноши были ботинки, очень приличные – Hugo boss, высокие, полувоенные, с толстой подошвой.

-Ну, братан, ну дай рубчик. Умираю от жажды, - и добавил к своей просьбе смачное ругательство.
-Фу, как некультурно, - с омерзением ответил юноша и наступил своим тяжёлым ботинком бомжу на лицо. Раздался хруст. Голова бомжа лопнула, как арбуз. Его мозг растёкся по асфальту, а сапог юноши окрасился в цвет его внутренностей, и каждый шаг юноши оставлял на земле кровавый рисунок подошвы.

Интеллигентная бабушка была в восторге. Она захлопала в ладоши, как будто увидела удачную постановку Ревизора. Она взяла руку своей внучки и вложила её в руку юноши и торжественно объявила: «Милые мои, вы должны пожениться». Внучка засияла от переполнявшего её счастья, а юноша от радости чуть не уронил Гиляровского.

Свадьбу сыграли в тот же день.

lithurt. Интеллигентность и расчленёнка. Всё как в Питере. Присоединяйся.

После выпуска из университета я не работал два года, ходил в Тургеневку — писал книгу. Я принял максимальную аскезу: пользовался кнопочным телефоном, в моей квартире не было вай-фая, то есть вообще никакого доступа в интернет. В интернет я заходил только в кафе, причём у меня было железное правило: никогда не пользоваться интернетом в библиотеке. Кроме того, я придеривался строго режима сна. Всё это было направлено на повышение уровня концентрации…

И ничего не помогло. За два года я написал всего 20 тысяч слов. Насколько это мало? Мой средний пост на канале — 500 слов. Это как если бы за два года я написал 40 таких постов. А в Тургеневке я проводил по 8–12 часов в день.

И хоть у меня было достаточно денег и даже собственная квартира благодаря моим небедным родителям, но быть безработным трутнём в 25 лет, который ходит по библиотекам… Помню одну мерзкую бабу, к которой я пытался подкатить…
"То есть тебе двадцать шесть, а ты до сих пор живёшь на мамины деньги?"

И так ты сидишь над текстом, дни пролетают один за другим, а сюжет стоит на месте. И конца твоего труда совершенно не видно. В общем, у меня началась лёгкая шиза. Я бился головой об стену до крови, резал электрические провода, чтобы меня било током, и вырезал на теле символы. У меня даже есть подобные описания в книге: главный герой стоит перед зеркалом весь изрезанный и не может понять, жив он или мёртв.

После этого я забросил литературу на год, начал преподавать, делал специальную гимнастику, вроде китайского тайчи, чтобы успокоить нервы… Психолог, естественно. Но самое главное — я начал работать. Как же плохо жить без работы… Даже если у тебя есть деньги. Люди как будто чувствуют, что ты безработная мразота и смотрят на тебя с таким презрением… Даже охранники в «Пятёрочке» знают, что они лучше тебя.

Потом жизнь наладилась. Я закончил литературные курсы у Крылова, пишу по утрам, преподаю языки по вечерам. Я до сих пор хожу с кнопочным телефоном, а модем выключаю на ночь. Но пишу я значительно больше и лучше.

И был такой поэт — Гёльдерлин. Он был образованным и харизматичным, у него были богатые и влиятельные друзья. Кажется, сперва они нашли ему место то ли секретаря, то ли мелкого чиновника. Потом гувернёра… И он вполне справлялся со своими обязанностями, но считал, что должен посвятить свою жизнь чистому служению поэзии. Поэтому он отказывался от службы и жил на те скромные средства, что ему присылала мать — небогатая помещица. В итоге он сошёл с ума. Под конец жизни он бродил в обносках по улицам Тюбингена и пугал прохожих своим бессвязным бормотанием, в котором можно было расслышать его стихи. После смерти он стал немецким «нашим всем».

Отсюда вывод. Пока литература тебя не кормит, нужно найти какое-то занятие в жизни, дабы не кончить, как Гёльдерлин. Но, с другой стороны, судьба Гёльдерлина — это чистейшее служение искусству. Принести в жертву Аполлону свою жизнь и душу.

У Чехова сегодня день рождения. Примите поздравления, Антон Палыч. Мы с вами разных политических воззрений, но Аполлон принял вашу жертву и одарил вас лавровым венком. Теперь Минос судит мертвецов в чертогах Аида, а вы — мертвецов, восходящих на Парнас.


Чехов при жизни открыл 40 больниц, и полжизни он бесплатно лечил людей. Но его книги… Они написаны ангелами, но всё про беспросветный ад. Я прочёл тысячи страниц Чехова, и на всех этих страницах — ни капли света. Бездна абсолютная и страшная, из которой не выбраться. Все сгниют, никто не получит счастья, зло будет плясать и торжествовать.
"Цветы запоздалые" — девочка влюбилась в доктора… Когда он понял, что любит её, она уже умерла от чахотки.

"Рассказ неизвестного человека" — юноша созерцает зло и мерзость, и из этого зла и мерзости ему удаётся спасти маленькую девочку. Он умирает от чахотки, девочке уготован сиротский приют.

Рассказ, где есть подобие happy end’а — "Три года". Два добрых человека по ошибке вступили в брак. Он любит её, а она — нет, и оба от этого страдают. В конце она всё же влюбляется в своего мужа и говорит ему об этом, но это высказывание такое неуверенное, подвешенное в воздухе, больше извлечённое по необходимости. Не описаны их взаимное счастье, какой-то духовный подъём. Ставится многозначительная запятая, и рассказ обрывается на фразе: "Поживём, увидим".
"Скучная история". Главные лица выглядят как мещане, но на самом деле они — бессмертные трансцендентные сущности, словно читаешь историю из серого потустороннего мира: он пронизан невыносимой тоской, и из неё невозможно выбраться, и сбежать тоже не получится, и даже умереть нельзя. И в этой тоске растворены боги — падшая актриса и умирающий профессор.
Вся наша классика такая. И так от этого устаёшь. Если наша литература — отражение нашей русской души, то в нашей душе — совершенная безысходность. Может ли народ, у которого внутри ощущение надрывного отчаяния, не просто что-то совершить, а хотя бы выжить? И зачем ему жить?

Я думаю, русским пора покинуть жёлтую квартиру Раскольникова, Петербург Достоевского и найти свой свет. И пусть этот свет будет не слащаво розовым, но сумеречным и задумчивым.

Про подноготную OnlyFans

Если кто не знал, я преподаю английский, и у меня есть один забавный ученик. В детстве он много слушал русского рэпа, потом уехал в Питер, подсел на мефедрон, а позже начал приторговывать наркотиками. В итоге он отсидел пару лет, а затем ему исполнилось восемнадцать.

Развязка этой истории, как и во всех подобных, оказалось вполне закономерной. Сейчас ему двадцать четыре, он живёт на Бали, управляет OnlyFans агентством и парой мелких бизнесов. Сначала я подумал, что это пиздёж бурная фантазия, и в этой истории правдива только первая часть. Но по тому, как он платит за уроки, по его образу жизни и рассказам на занятиях — стало ясно, что это правда.

И, вообще, он оказался интеллигентным парнем, с которым приятно работать. Английский у него неидеальный, но вполне достойный. В основном он рассказывает, что у него происходит в агентстве. Если кратко описать его бизнес, то это, в первую очередь, пищевая промышленность — продажа вареников.

Как это работает? Одинокий дрочер-вестоид из Америки или Западной Европы пишет горячей латиноамериканской модели, восхищаясь её красотой. В ответ он получает хорни-сообщение на ломаном английском, и через эротическую переписку его разводят на донаты — в награду он получает фотографии того самого хлебобулочного изделия. Разумеется, отвечает ему вовсе не модель, а менеджеры агентства (employees*).

На последнем уроке этот молодой CEO жалуется:
-Вот, очень сложно найти нормальных employees, они не выполняют норму, мы недосчитываемся выручки.

А я ему:

-А если набрать филологинь из Питерских вузов? У нас по стране разве мало безработных филологов? Они хорошо знают английский.

— Литхёрт, лучший работник — это не юная филологиня. Лучший работник — это тридцатилетний мужик из русской мухосрани, у которого двое спиногрызов и кредиты. Они самые дисциплинированные, самые мотивированные и чётко работают по скриптам. Такой employee вытащит из вестоида вообще все деньги.

Так что, если ты настолько долбоёб, что донатишь на OnlyFans, знай: ты переписываешься не с горячими латиноамериканками, а с Александром Петровичем из Челябинска.

Employee* — наёмный работник в самом широком смысле слова.

Ух! Ровно двести подписчиков! Веду этот канал уже не покладая сил целых 18 дней и счастлив этому небольшому достижению!

А у меня просьба, господа-подписчики. Если вы читаете какой-то из моих постов, и он напоминает вам по ритмике, по стилю, по какой-то затронутой теме тг-каналы каких-то других авторов, то отмечайте: а вот это похоже на «Под Лёд», а вот это — «Бомжи в Париже», а вот это — «Богема Питерская». Прямо в комментах под постом. Мне это нужно для продвижения. И ещё выискивайте ошибки. У меня проблема с -ться и -тся, я знаю, это позор, но когда я пишу текст, я вообще не заморачиваюсь над грамматикой и синтаксисом.

Чёт, карьера Убермаргинала немного выпала из моего поля зрения. В прошлый, когда я его смотрел, там к стриму подключался Просвирнин и хуесосил Стаса Ай Как Просто. А тут он плачет, что его модератора-всуушника убили на фронте. Возможно, чувак который ёбнул админа убермаргинала, и онлифанщица, которой он отдаёт все свои деньги - один и тот же человек.