«...»Кто из нас не болтал ерунду в минуты отчаянья?

Самая упорная и непреклонная шея согнется передо мной! В этом я был уверен, так как, хотя деньги не всегда покоряет всё, они не преуспевают лишь в том случае, когда при деньгах отсутствует ум. Ум и деньги вместе могут двигать миром. Ум часто способен на это и без помощи денег, и это непреложный, доказанный факт, о котором не следует забывать глупцам.

«...»Не всегда добрые дела облачены в сверкающие одежды. Иногда с них капает грязь. Вот тебе напутствие от второго после командира.

— Однако не будем морализировать: мораль вызывает тошноту; каждый рассудительный человек ненавидит, когда ему говорят, кем он мог бы быть и кто он есть.

Творец, как это человек до сих пор жив? Похоже, ты просто благоволишь дуракам.

Если вы бедный и плохо одеты — вас оттолкнут, но если вы богаты — вы можете носить потертое платье сколько вам угодно: за вами будут ухаживать, вам будут льстить и всюду приглашать, хотя бы вы были величайший глупцом или первостатейным негодяем.

— Вам, как и многим, нравится моя внешность, но, в конце концов, ничто так не обманчиво, как наружность. Причина этого в том, что, едва став взрослыми, мы стараемся казаться не теми, кто мы есть на самом деле, и таким образом, постоянно практикуясь с юных лет, достигаем того, что наша физическая форма полностью скрывает наше подлинное «я». В самом деле, это и умер, и искусно, потому что каждый индивидуум защищен стеной своего тела от шпионства друзей или врагов, каждый человек есть одинокая душа, заключенная в собственноручно сделаной тюрьме; наедине с собой он знает и часто ненавидит себя — иногда даже пугается лютого чудовища, спрятаного за его телесной маской, и старается забыть его страшное присутствие в пьянстве и распутстве, что и бывает иногда со мной.

— Вчера, — продолжал он тем же спокойным тоном, — как раз против этого отеля переехали ребёнка. Это был всего лишь бедный ребёнок. Заметьте, всего лишь. Его мать с воплем прибежала из какого-то бедного переулка и увидела его маленькое тельце уже всё в крови, представляющее бесформенную массу. Она отчаянно отбивалась от людей, пытавшихся увести её, и с криком, похоже на крик раненого дикого зверя, упала замертво лицом в грязь. Она была всего лишь бедной женщиной — опять-таки «всего лишь». В газетах об этом напечатали три строчки под заглавием «Печальный случай». Здешний швейцар смотрел на всю сцену так же спокойно, как фат на драматическое представление, сохраняя невозмутимую величавость осанки, но не прошло десяти минут после того, как труп женщины был убран, он, важное, надутое существо, сгорбился в подобострастиии, спеша открыть дверь вашего экипажа, мой милый Темпест, когда вы остановились у подъезда. Это — маленькое наблюдение из жизни в наши дни, а между тем духовенство клянётся, что мы все равны перед Богом. Я не желаю морализировать, я только хотел вам рассказать «печальный случай», как он произошёл, — и я уверен, что вы нисколько не жалеете ни ребёнка, которого переехали, не его мать, которая внезапно умерла от разрыва сердца. Не говорите мне, что вы жалеете их, так как я знаю, что нет!