— Иногда, — сказала она, — тебе угрожают чем-то таким... таким, чего ты не можешь перенести, о чем не можешь даже подумать. И тогда ты говоришь: «Не делайте этого со мной, сделайте это с кем-нибудь другим, сделайте с таким-то». А потом ты можешь притворяться перед собой, что это была только уловка, что ты сказала это просто так, лишь бы перестали, а на самом деле ты этого не хотела. Неправда. Когда это происходит, желание у тебя именно такое. Ты думаешь, что другого способа спастись нет, ты согласна спастись таким способом. Ты хочешь, чтобы это сделали с другим человеком. И тебе плевать на его мучения. Ты думаешь только о себе.

— Думаешь только о себе, — эхом отозвался он.

— А после ты уже по-другому относишься к этому человеку.

Когда отвечаешь каким-то объективным стандартам внешней привлекательности, люди думают, что ты лучше, чем на самом деле, — умней, интересней, заслуживаешь большего внимания. А если и ведёшь себя соответственно, то мало кто перед тобой устоит.

Я в курсе, что месть – это блюдо, которое полагается подавать холодным, но никто никогда не говорил мне, каково это — ждать последние несколько секунд, когда это блюдо уже подвезли на тележке к столу.

Если у ребёнка недостает эмпатии, вряд ли стоит убеждать его не бить других детей, аргументируя это тем, что им больно, — ребёнку-психопату на это попросту до лампочки. Нейробиологическое исследование Уимена наглядно демонстрировало, что происходит у таких людей в мозгах, когда они безуспешно пытаются осмыслить точку зрения других людей. Когда им показывают картинки, вызывающие у контрольной группы сильный эмоциональный отклик — жалость, печаль, — в данных мозговой деятельности психопатов отображается не сколько эмоции, сколько напряжённые размышления, какого проявления чувств от них ожидают, и, наверное, даже попытки имитировать их.

Все говорят: попроси какого-нибудь знакомого парня, чтобы проводил тебя домой, — не сознавая при этом, что этот знакомый парень может запросто тебя изнасиловать. Поймай такси — но таксист тоже может тебя изнасиловать! Вызови «Убер» — но там вообще одни насильники! Езжай на метро — насильники ездят бесплатно!

Ему было плевать, если с ним и произойдёт что-то плохое, поскольку самое худшее уже успело произойти.

— Знаешь, каждый раз, когда ты меня разочаровываешь, я люблю тебя чутьчку меньше.

— Я ничего не сохранял, честное слово!

— Честное слово психопат вообще что-то значит?

— Ты вырубила меня электрошокером. Шокером, который я же тебе и купил!

— Излишняя щедрость иногда связана с некоторым риском.

Стою у него за спиной, пока он лежит на боку в темноте, и смотрю больше на него, чем на светящийся в темноте экранчик. Уилл даже не пытается что-то сказать или сделать — явно ждёт, когда видео наконец закончится. Наблюдаю за его лицом, сознавая, что это последний раз, когда я вижу его живым, и что больше вообще никто его живым не увидит. Он не понимает важность момента, а я не могу ему на это указать. Не могу дать ему последнее слово, как дают его всяким негодяям в кино, потому что это испортит элемент неожиданности. Нет никакой фоновой музыки, многозначительного наплыва камерой. Это реальная жизнь. В реальной жизни нельзя вырезать тягостные куски.