Надеваю кастет, вспоминаю, как лакей склонился надо мной, как вытянул в себя мой предсмертный вздох, как с довольной ухмылкой включил меня в список своих жертв.

Тэд Стэнуин сидит в кресле, держит в руках левый сапог, яростно, по-военному, драрит его обувной щёткой. Я чуть заметно вздрагиваю, вспоминая, как совсем недавно, в лесу, обыскивал труп этого человека. Блэкхит-хаус вернул его к жизни, как заводную игрушку, чтобы повторить все с самого начала. Если это не ад, то дьяволу давно пора брать уроки в Блэкхите.

Кичливость скрывает душу, сгоревшую дотла; пламя давно угасло. Он покорился судьбе, и теперь его согревают только чужие секреты. Сейчас он боится своих жертв не меньше, чем они боятся его.

Раштон расследовать десятки убийств. Всё они — результат опрометчивых, необдуманных действий. После тяжёлых дневных трудов мужья топят своих горести в вине, ввязываться в драку или ссорятся с жёнами, а жёны, не выдержав постоянных побоев, хватаются за кухонный нож. Смерть настигает свои жертвы и в тёмных закоулках, и в чисто убранных гостиных с кружевными салфеточками на мебели. Поваленное дерево, проломленная крыша, выскользнувший из рук молоток — всё несёт гибель. Люди погибают быстро либо по невезению, либо по своей вине. А здесь убийство совершается у всех на виду, в присутствии чуть ли не сотни гостей в бальных платьях и фраках.

В чьём порочном рассудка зародилась мысль превратить убийство в спектакль?

Это убийство похоже на пантомиму, даже слышно, как шелестят складки театрального занавеса.

— Таким меня сделал Блэкхит. — Он сплевывает в грязь.

— Нет, Блэкхит делаем мы сами, — отвечаю я, приближаясь. — Сюда нас привели наши решения. Если это ад, то мы - его создатели.

Недостаток информации заставляет действовать вслепую, избыток информации ослепляет.