— Мне нужно как-то изменить этот день, — с отчаянием в голосе говорю я. — Поверить в то, что изменения возможны.

— Ваше нетерпение вполне объяснимо, но пожар в доме не потушить, если просто переставить мебель в комнатах.

Я чувствую его отвращение, его неприязнь. Он ненавидит и этот мир, и это общество. Он ненавидит себя.

Моя скорбь — бездонный колодец. Я бросаюсь в него, надеясь долететь до дна.

Хардкасл стоит у камина, греет руки над огнём. В свете пламени заметно, что годы отобрали у него больше, чем дали. Неуверенность подточила его сердцевину, лишила его силы и крепости. Он расколоть надвое и небрежно склеен. По-моему, в нем зияет дыра размером с ребёнка.

Дэнс не выносит тех, кто пытается его обмануть, поскольку ложь предполагает глупость и легковерие собеседника. Лжецы считают себя умнее тех, кому лгут, и Дэнс воспринимает это как личное оскорбление.

Если дать детям игрушечную железную дорогу, то они первым делом устроят крушение поезда. Это игра, а не проявление испорченного нрава, и мы за это их не осуждаем.

Надеваю кастет, вспоминаю, как лакей склонился надо мной, как вытянул в себя мой предсмертный вздох, как с довольной ухмылкой включил меня в список своих жертв.

Тэд Стэнуин сидит в кресле, держит в руках левый сапог, яростно, по-военному, драрит его обувной щёткой. Я чуть заметно вздрагиваю, вспоминая, как совсем недавно, в лесу, обыскивал труп этого человека. Блэкхит-хаус вернул его к жизни, как заводную игрушку, чтобы повторить все с самого начала. Если это не ад, то дьяволу давно пора брать уроки в Блэкхите.

Кичливость скрывает душу, сгоревшую дотла; пламя давно угасло. Он покорился судьбе, и теперь его согревают только чужие секреты. Сейчас он боится своих жертв не меньше, чем они боятся его.