Не думал, что здесь когда-либо будет что-то про политику. А потом я приехал в Минск.

Знаете, никогда не питал нежных чувств к балету. В особенности - к Лебединому озеру. После услышанной в детстве истории о ГКЧП и всем, что его сопровождало, для меня не было большего кошмара, чем стать свидетелем подобного. Лебединое озеро, конечно, лишь символ, да ещё и не самый явный, и все же достаточно мощный и образный, чтобы отторгать и отвращать. Во всяком случае у меня было так. Долгое время я бегал от него, но оно в итоге нашло меня там, где меньше всего ожидал. Теперь, после нескольких дней в Беларуси, я очень хорошо понял, каково это, когда умирает Одетта.

Она умирает в аэропорту Минска, где сотни испуганных глаз высматривают любой способ добраться до города. Испуганные потому, что способа этого в ту самую ночь практически не было. Они оставались ночевать в аэропорту, потому что боялись, что в городе, даже если каким-то чудом до него удастся добраться, их повяжут за ненадлежащий цвет обложки паспорта. Или за то, что оказались не в то время и не в том месте. Или вообще просто так.

Она умирает на дне грибной похлебки в единственной работающей едальне, где можно хотя бы купить воды. Остальные закрыты, никто не может помочь при всем искреннем желании.

Она умирает в свете фар порожняком уходящего автобуса, в словах водителей официального перевозчика, отказывающихся брать пассажиров, потому что "да ну его нахер".

Она умирает в глазах двух симпатичных девочек из службы такси. Одна из них встретила день рождения в ночной смене на работе, и это, судя по всему, просто невероятное везение. Лучше уж так.

Она умирает в мониторе сотрудницы аэропорта, которая просто не может продать тебе билет хоть куда-нибудь, потому что интернет отключён. Ты вспоминаешь об этом по дороге до центра, где через каждые метров 300-400 биллборды "самый стабильный 4G интернет" или просто угарное "Wi-Fi Zone". В стране, которая часов с семи вечера воскресенья сидит без интернета (заработали лишь прямые ссылки на сайты, поисковики и мессенджеры отключены), а новости узнает лишь от тех отчаянных, кто решился ломануться в город напрямую. По самой настоящей Логгинсовской Highway to the Dangerzone, на протяжении которой умирает Одетта.

Она умирает в угрожающей боевой раскраске автозаков, стоящих у каждого райотдела. В полных бронированными омоновцами жутковато пустынных перекрытых улицах, где через каждую пару минут - блокпост. В ультразвуке, заменившем все национальное телевещание. В ложном спокойствии дневного Минска, разрываемом в клочья звонками мимо проходящих людей близким с вопросами: "Ты цел, у тебя все хорошо?". В объявлениях об экстренном закрытии торговых центров. В балаклавах оперативников, начинающих рейды с раннего вечера.

В слезах матери, убегающей с маленькой дочерью от четырёх омоновцев. В словах пожилой женщины: "Мне страшно утром идти на работу, потому что не знаю, что со мной случится". В рассказах очевидицы: "Нас начали давить техникой, мы побежали. А потом остановились - нам ведь уже некуда бежать". В спешных попытках связаться с родными после первых повязок, начинающихся со слов: "Если меня сейчас заберут...".

В гигантской толпе протестующих, некоторые из которых приходили в масках для плавания, чтобы пережить удар водомета. В колонне из более 120 единиц боевой техники, проезжающей победным маршем по Площади Независимости. Во взрывах светошумовых гранат, летящих в мирных людей осколков "болтов", дубинках, бьющих по ногам убегающих, и резиновых пулях, ранящих и калечащих без разбора. В жёстких массовых задержаниях. В травле людей собаками.

В двухдневном кошмаре на Немиге, Пушкинской, ТЦ Рига и многих других точках, вобравшем в себя начало конца после завершения голосования и хаос неопределённости, когда все вокруг поздравляют одного кандидата с победой, хотя белорусам даже не показали итоговые протоколы. В каком-то издевательском сочетании ночного вида за окном под звук гимна, льющегося с канала "Беларусь-1", включившегося на дебильный сериальчик и трехминутку патриотизма и тут же потухшего.

В крови погибшего (очень надеюсь, - единственного) и каждого из сотен пострадавших. В огне пожарищ. В измученном лице второго кандидата, покинувшего страну то ли по собственной воле, то ли иными путями.

В прологе гражданской войны, которая нагло топчет коврик в общем коридоре и с ноги лупит во входную дверь.

Но самое смешное, что вся эта лирика - эта смерть Одетты - не должна никого интересовать. Тут, оказывается, праздник. Новый день и новое начало в лучах старо-нового солнца, чей свет столь ярок и всеобъемлющ, что от него не скрыться даже за бетонными стенами. Праздник, сделавший счастливым, кажется, лишь одного человека. Надеюсь, оно стоило того.

С праздником, дорогая Беларусь. С праздником, моя Россия. С праздником, человечество. С гребанным, чёртовым праздником.

У продавцов цветов на станции Пушкинская заканчивается товар. Люди идут отдать дань погибшему протестующему во вчерашних столкновениях с силовиками к стихийному мемориалу. Проезжающие водители сигналят, приветствуя собравшихся. За протестующих даже водители общественного транспорта.

Народ в ответ аплодирует. Здесь уже около 100 человек, прибывают ещё.

Боюсь даже представить, что будет сегодня ночью.

Камила Валиева будет участвовать в контрольных прокатах взрослой сборной России по фигурке. В апреле нашей юной звёздочке исполнилось 14 лет, на международном уровне она пока что может выступать только по юниорам.

https://tass.ru/sport/9200917

Алина Загитова будет участвовать в контрольных прокатах сборной России в сентябре. Решение об участии в сезоне (в том числе - в этапах лучшего в истории человечества турнира Кубка России) спортсменка вместе с тренерским штабом и федерацией будет принимать уже после них.

https://tass.ru/sport/9260695

Вдогонку. После взрослых контрольных прокатов ждём в списках как минимум две новые фамилии

https://tass.ru/sport/9260927

Я, наверное, буду последним в очереди, кто что-либо напишет об этой ситуации с Алиной Загитовой и участием/неучастием в Кубке России – учитывая регламент, де-факто в участии/неучастии в предстоящем сезоне. Для тех, кто все пропустил, - наша федерация фигурного катания в этом сезоне не допустит к чемпионату России (на нем фигуристы добывают путевки на главные старты – чемпионаты Европы и мира) тех, кто не выступит на этапах Кубка страны. Вчера федерация вывесила списки участников Кубка – Загитовой в нем не оказалось. Фактически это означает пропуск сезона, что в преддверие Олимпиады можно трактовать как завершение карьеры.

При этом президент ФФККР Александр Горшков сказал мне, что в сентябрьских контрольных прокатах сборной Алина все же выступит (добавил – «планируется», но потом осекся – «выступит»), а это уже, знаете ли, кое-что. Многие говорят – дескать, просто сигнал спонсорам: «Я все еще здесь, все еще приношу доходы, вот я на льду, а вот – бутылка Puma в моем Instagram». Кто-то считает это «красивым прощанием», а некоторые убеждены, что Горшковское «планируется» ближе к 12 сентября трансформируется в «снялась» по различным причинам, проработанным заранее. В равной мере допускаю возможность всех трех вариантов, но все ж таки добавлю свой, четвертый. Точно знаю, что еще несколько месяцев назад Алина если и не преисполнялась решимости вернуться, то уж во всяком случае точно была не против продолжить соревноваться. C тех пор случилось три ключевых события, после которых все могло поменяться:

1) возвращение Загитовой к полноценным тренировкам

2) изменение статуса серии Гран-при

3) поступление в институт на очную форму

Профессия журналиста для Алины новая и наверняка очень захватывающая, но все же в истории случались примеры, когда фигуристы при желании совмещали учебу в универе и активную соревновательную деятельность (не так давно Маша Сотскова рассказывала мне в интервью, как это бывает), так что во всеобъемлющую мощь этого фактора лично я верю с трудом. А вот в два других – пожалуйста. Тренировочный сбор в Новогорске мог обнажить серьезную проблему – скажем, Алина по-прежнему невероятно красива на льду и вне его, но как длительный простой сказался на целиковых прокатах программ – неизвестно. В особенности – на соревновательных прокатах. Еще в декабре, когда Алина объявила о приостановке карьеры, Тамара Николаевна Москвина назвала сроки, в течение которых фигуристы высокого уровня в большинстве своем гарантированно сохраняют соревновательный тонус. Этот срок – примерно полгода, и у Алины он как раз подходит к концу.

Так что желание фигуристки и руководства федерации посмотреть на нее в условиях, приближенных к состязательным, а уже после думать о будущем, оправданно и понятно. Вопрос в другом – что конкретно входит в соревновательные планы Алины? Сейчас актуально говорить об этапах Кубка России, хотя мне кажется, в данном случае уместно вести разговор об этапах Гран-при. Тех самых, которые ISU из-за угрозы ковида превратил в «национальные соревнования», но все же оставил лазейку в третьем пункте комьюнике – приехать на этапы могут фактически все спортсмены из конкретной географической зоны, кто вырвется из своих стран и при этом не будет опасен для местных.
Доступная для нас географическая зона – Европа, то есть, этап Гран-при в Гренобле, помимо московского, теоретически остается вакантной опцией. Пройти контроль на границе с Францией сейчас не так уж сложно – достаточно предоставить отрицательный тест на ковид, сданный не ранее 72 часов с момента вылета, справку об «исключительных целях визита» (для спортсменов – вообще не проблема) и заявление, о том, что прибывающий не знал о контактах с зараженными за 14 дней до перелета. И все, даже двухнедельный карантин сидеть не надо. Проблема одна – авиасообщение с Францией у нас все еще закрыто.

Вполне допускаю, что именно этого – вестей об открытии границ, а также конкретного регламента проведения этапов Гран-при – ждет команда Алины. До открытых прокатов почти три недели, за это время может произойти все, что угодно.

Учитывая откровенно низкий уровень одиночниц местных одиночниц, Алину, уверен, организаторы этапа в Гренобле, если все будет хорошо, оторвут с руками и ногами. Как и трех других россиянок, стоящих выше нее в рейтинге ISU, - Аню Щербакову, Сашу Трусову и Алену Косторную, если двух последних отпустят с казанского этапа КР. При таком раскладе у Загитовой появится гарантированная возможность выступить на одном из двух этапах серии (в том, что мы можем увидеть ее на московском этапе, нет никаких сомнений), а это:

1) призовые (пусть ISU, скорее всего, и сократит их объем)

2) работа на спонсоров. Хоть Кубок России в этом сезоне и главный турнир мировой женской одиночки, но международная серия Гран-при – по умолчанию соревнования более высокого статуса со всеми вытекающими. В том числе – и по части освещения и упоминания в СМИ, что имеет ключевое значение для крупных компаний.

При самом благоприятном исходе Кубок России может стать для Алины (и других фигуристов, кто пойдет по аналогичному пути) чем-то вроде Челленджеров – возможностью обкатать программы и равномерно войти в сезон. Относительно его отборочных функций пока сказать сложно – неясно, захочет ли она выступать во второй части сезона, если она вообще состоится, а без этих условий чемпионат России теряет всякий смысл.

Но перед этим нам всем необходимо дождаться контрольных прокатов и конкретно выступлений Алины – именно их качество определит все. По итогам руководство федерации, Этери Тутберидзе и сама Загитова примут решение о дальнейших планах, причем в федерации отмечают – именно слово Алины будет решающим. Подобное право на самостоятельность она заслужила уже давно, осталось лишь оценить риски и грамотно им распорядиться.