Как работает эффект Барбары Стрейзанд на примере цензуры русского рэпа

Я два года вообще не вспоминал про существование рэпера 163onmyneck, но последнюю неделю постоянно натыкаюсь на рилсы с запиканным интро из трека «Сакура», который стал идеальным байтом на комменты. Что геморно купить в Москве? Что не любят рэперы? Почему он под какао? Последнее к делу не относится, там ничего не чистили, просто забавная строчка.

На старте «ХТТ» Платины оказался не таким ярким хитом, как «Бассок» или «Завидуют», но теперь-то все знают, как надо подкатывать к девушкам по версии Роберта. Причем сразу в двух вариантах: самом распутном и самом скромном.

Цензура дала второй виток популярности «Таблетке» плохого парня — или «Котлетке», как он перечитал. Видел немало видосов, где такой оригинальный подход оценили респектом.

Про легендарность «Трэп-хаты» тоже никто не вспоминал, пока не вступили в силу новые законы. Теперь это чуть ли не главный символ перемен в русской музыке.

И таких примеров десятки — от Агаты Кристи и «Травы у дома» до «теперь осталось только пить сок» Гон Фладда и трека «Номера» ЛСП, который «покинул эту игру в числе первых». И этот пост не о том, что цензура для кого-то оказалась полезной, а о том, как вообще работают любые запреты и какую важную роль в этом играет народное творчество.