Импортозамещаем дальше: более половины компаний в РФ до сих пор ждут замены оборудования и комплектующих

Российский союз промышленников и предпринимателей подвел результаты опроса среди отечественного бизнеса.

Высокую потребность в замещении иностранной продукции все еще испытывают 45% компаний, еще 7% называют потребность критической. Также 38% бизнесменов заявили о высокой необходимости в отечественных аналогах комплектующих и узлов.

Из положительного — структура закупок меняется, и если еще в 2022 году около трети организаций закупались российскими аналогами, то сейчас их доля достигла 53%.

Также отмечается, что закупаются теперь преимущественно у дружественных стран — на них приходится около 40% закупок. Но проблемы сохраняются в наиболее технологически сложных отраслях — в сферах высоких технологий, авиации и энергетического оборудования.

Председатель комитета «Деловой России» по ИТ и вычислительной технике Алексей Калинин отметил, что самая проблемная отрасль — микроэлектроника. Без полноценной технологической экосистемы в производстве современных чипов никак. При этом замена корпоративных систем у крупных предприятий занимает до двух лет и требует десятков, а иногда и сотен миллионов рублей инвестиций.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Компьютер, который прожил на два поколения дольше, чем должен был

Сегодня разделение процессов на «режим пользователя» и «режим ядра» — базовая вещь в любой операционной системе, а виртуализация ресурсов — то, на чем стоит вся облачная индустрия. Считается, что это придумали где-то в 1970–1980-х на Западе. На самом деле похожая архитектура уже работала в СССР в 1967 году — в машине под названием БЭСМ-6.

Главным конструктором был Сергей Алексеевич Лебедев — человек, который в 1950–1951 годах в Киеве уже собрал первую советскую ЭВМ, МЭСМ, а затем перебрался в Москву, в Институт точной механики и вычислительной техники АН СССР, и там за пятнадцать лет прошел путь от БЭСМ-1 до БЭСМ-6. Заместителями главного конструктора у него были Всеволод Мельников и Лев Королёв — именно они довели архитектуру машины до той степени элегантности, которая заставила ее работать почти два десятилетия без принципиальных изменений.
БЭСМ-6 сдали Государственной комиссии в 1967 году, а с 1968-го начался серийный выпуск на московском Заводе счетно-аналитических машин. Производство продолжалось до 1987 года — итого 355 машин за девятнадцать лет, что для советского компьютеростроения абсолютный рекорд долголетия одной модели.

Технически машина была устроена так, что сегодняшний инженер узнал бы в ней знакомые вещи. Длина слова — 48 двоичных разрядов, тактовая частота — 10 МГц, производительность — около миллиона операций в секунду в режиме с плавающей запятой. Но интереснее другое: БЭСМ-6 имела виртуальную память и два режима работы — пользовательский и супервизорный, с аппаратной защитой от выполнения привилегированных команд в пользовательском режиме. Плюс небольшой, но эффективный кеш на 16 48-битных слов, разделенный между чтением данных, чтением команд и буфером записи. Для 1967 года это архитектурное решение было на уровне, а иногда и впереди аналогичных западных машин того класса.

Именно эта продуманность и определила судьбу БЭСМ-6. Машину не меняли принципиально почти двадцать лет — не потому, что советская индустрия не могла придумать ничего нового, а потому, что базовая архитектура оказалась настолько удачной, что менять ее было попросту незачем. БЭСМ-6 считали и траектории космических аппаратов, и задачи ядерной физики, и статистику для планирования — то есть весь спектр вычислений, для которых в стране не было альтернатив сопоставимой мощности.

Но у долголетия была обратная сторона: пока БЭСМ-6 держала фронт в одиночку почти два десятилетия, элементная база в мире успела смениться дважды — от транзисторов к интегральным схемам и затем к большим интегральным схемам. К середине 1980-х годов БЭСМ-6 оставалась рабочей лошадкой советской науки просто потому, что заменить ее было нечем: отечественная микроэлектроника не успевала за собственным лидером прошлого поколения.

Последние машины дорабатывали свой ресурс в отдельных институтах вплоть до середины 1990-х — компьютер, спроектированный при Хрущеве, встретил распад того государства, для расчетов которого он создавался. История БЭСМ-6 — это редкий случай, когда инженерная удача превращается почти в проклятие: машина оказалась настолько хороша, что стала якорем, державшим целую отрасль на месте. Иногда лучшее решение — враг следующего решения.

Такой вот #киберпанкисторический

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

ASML, подвинься: Китай начал производство собственных DUV-станков для чипов

Китайцы освоили производство установок для глубокой ультрафиолетовой литографии с иммерсионным погружением.

Уже в этом году ожидаются поставки оборудования ведущим производителям чипов — Semiconductor Manufacturing International Corp, Hua Hong Semiconductor и ChangXin Memory Technologies.

Чтобы понять, что это значит — посмотрите на котировки ASML, цены на акции гиганта-производителя такого оборудования просели более чем на 8%.

По данным Reuters, станки производятся в неназванной конторе, поддерживаемой государством. Если данные верны, то это однозначно прорыв: DUV-установки являются самыми передовыми инструментами литографии, которые доступны Китаю. Поставки железа для создания по методике EUV, напомним, ограничены. Впрочем, идут работы и над китайским прототипом. Удивительного в этом немного — Минторг США уже официально заявлял, что EUV-установка смогла попасть в руки китайцев, несмотря на все экспортные ограничения. В ASML все обвинения отрицали.

Выпуск DUV-станков в этом году составит около пяти машин, но уже в 2027 году ожидается, что их будет поставлено 20 единиц. Собеседники Reuters убеждены, что китайские системы еще отстают по производительности и надежности, им понадобятся дополнительные испытания перед массовым производством.

Но уже отсюда видно, как трещат по швам традиционные цепочки поставок.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Финны сворачивают обслуживание ЛЭП с российским оптоволокном: их поддержка обходится слишком дорого

Энергетическая компания Fingrid сказала партнерам из российского телекома, что прекратит обслуживать опоры ЛЭП. С 2022 года Россия не поставляет электричество в Финляндию, но на ЛЭП сейчас висят волоконно-оптические линии связи, используемые российским телекомом. Финнские партнеры говорят, что держать вышки только для связи невыгодно, так что, как передают источники «Коммерсанта», кабели обрежут, а опоры разберут.

Как это повлияет на ситуацию с зарубежным трафиком — вопрос открытый. По словам одного собеседника на сетевом рынке, на ЛЭП приходится до 30% всех линий связи с Финляндией. Другой источник утверждает, что около 60–70% зарубежного трафика приходится на транзит через Финляндию. Так или иначе, операторы сейчас прорабатывают альтернативные маршруты — несмотря на то, что у некоторых они уже имеются. Есть каналы через Белоруссию, страны Балтии, не стоит забывать и про подводные кабели.

Могут возникнуть проблемы в Северо-Западном федеральном округе — отключение может сказаться на качестве услуг связи в этом регионе, отметил директор по продуктам Vigo Антон Прокопенко. Другой источник издания отмечает: «Влияния на трафик для российских абонентов никто не ожидает».

Так или иначе, в копилку многочисленных объяснений и причин, почему снова сбоит связь, добавится еще одна вещь.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Сбер продолжает наращивать вес в «Элементе»: на скупку акций микроэлектронного гиганта ушло 5,4 млрд руб.

Таким образом у него оказалось 7,9% акций, выкупленных у миноритариев компании. Последствия у таких маневров вполне наглядные: акции «Элемента» подскочили более чем на 21%. Доля банка в одном из ключевых игроков российской микроэлектроники приближается к 50%. Еще в январе Сбер приобрел 37,6% акций предприятия у АФК «Система», и еще 4,3% у миноритариев. Тогда затраты составили 32,4 млрд руб. Всего во владении Сбербанка сейчас около 49% ГК «Элемент». Другой крупный акционер группы компаний — госкорпорация «Ростех», с долей в 41,6%, но там уже заверили, что продавать свою долю не планируют.

Ключевые лица меняются параллельно со структурой владения — «Корпорация роботов» отошла в АФК «Система», её возглавил бывший вице-президент «Элемента» Александр Алексеев. Бессменный Илья Иванцов, руководивший холдингом с момента основания, также перешел в «Систему», на смену ему пришел Олег Хазов — ранее вице-президент группы по финансам и инвестициям.

Кстати, по Объединенной микроэлектронной компании, заявленной Мантуровым в начале 2026 года, пока без новостей. Но мы напомним: обсуждается мегакорпа, в которой будет консолидироваться электроника, и в которую власти планировали вложить 1 трлн руб. до 2030 года. Наши друзья из «Ъ» тогда передавали, что в проекте может участвовать зеленый банк.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Вода под ударом: США подозревают Иран в кибератаке на водоканалы семи штатов

Пока все спорят про ИИ-пузырь, главная киберистория недели оказалась не про чат-боты, а про воду из-под крана. Как передаёт «Ъ» со ссылкой на CBS News, хакеры взломали компьютерные сети систем водоснабжения сразу в семи американских штатах — по оценке специалистов, это самая серьёзная атака на такую инфраструктуру в США за многие годы.

Атаки шли всю прошлую неделю. Официально названы пока четыре пострадавших штата — Миннесота, Мичиган, Южная Дакота и Висконсин; остальные три власти держат в секрете до конца расследования. Картина при этом выходит вполне киберпанковская: операторы отрубали водоканалы от внешней сети и вручную — буквально руками — запускали насосы, регулировали давление в трубах и замеряли уровень реагентов в воде.

Жителей попросили на всякий случай кипятить воду, больницам и людям пообещали подвоз в цистернах и бутылках. За атаками, по версии CISA (это американское агентство по кибербезопасности и защите инфраструктуры), могут стоять иранские хакеры — но с уверенностью там пока не говорят, техническую картину ещё собирают.

И вот тут, эксперты, самое интересное. В CISA сами допускают, что кто-то мог выдать себя за Иран — чтобы подлить масла в и без того горящий конфликт Вашингтона и Тегерана. В мире, где атрибутировать удар почти невозможно, «иранский след» превращается из улики в удобный нарратив: под чужим флагом ломать критическую инфраструктуру может кто угодно. А кипятить воду в итоге приходится вполне реальным людям в Миннесоте.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Есть такой жанр — интервью топ-менеджера санкционного железячника, где к третьему абзацу непременно возникает слово «платформа», а к пятому — Apple, у которой тоже бывали проблемы. «Аквариус» этот канон не нарушил. Разговор директора по продуктам Константина Нахимовского с TAdviser местами звучит как питч калифорнийского стартапа. Только тут за словами стоят серийные серверные стойки, которые уже выпускают на заводе в Шуе. Что рассказали:

— Стратегия держится на двух опорах: «платформенная инженерная компания», которая заходит в микроэлектронику, BIOS, BMC и системный софт, чтобы совместимость держалась на уровне микрокода, и взгляд на инфраструктуру глазами заказчика — сервер, сеть и СХД проектируют вместе, чтобы не плодить проблемы совместимости.

— На довод «одинаково хорошо всё не сделать» отвечают вопросом цены: сколько денег и инженеров уйдёт на сборку решения из чужих компонентов и кто ответит за поломку на стыке. Фирменный кейс: заказчик обновил ПО СХД, оно не поладило с микрокодом чужого SSD, данные потерялись полностью. Оба вендора были формально правы, связку целиком не тестировал никто. Такие связки «Аквариус» тестирует сам.

— Приоритеты продуктов проходят воронку из техкомитетов, proof of concept и продуктового комитета: зелёный свет, «идея хорошая, но не сейчас» или честное «не взлетит». Нахимовский не голосует за свои идеи, чтобы не давить авторитетом, и напоминает: даже Apple однажды была в шаге от банкротства из-за стратегических ошибок.

— Культуру работы над ошибками перестраивают: после каждого проекта и инцидента — разбор причин, не только по продуктам, но и по операционке. Пример: поставщик сменил компонент без предупреждения, документацию пришлось спешно переписывать, благо заметили до серии. Итог — новые условия договора и перестроенный входной контроль.

— Серверы AQserv FB на Xeon 6 подают как разрыв привычного лага: раньше платформы доходили до России с задержкой в год-два, теперь их выпустили «практически синхронно» с миром и первыми среди Xeon 6 занесли в реестр Минпромторга. Сам реестр Нахимовский называет входным билетом, не преимуществом: заказчик должен возвращаться не по обязанности, а потому что выгодно. Платформу на новом AMD обещают в этом году; СХД делают в том же коридоре разработки: «Аэродиск», часть ГК, выпустила ENGINE AQ 470.

— Технологический суверенитет описывают через «принцип достаточности»: копировать абсолютно всё — путь в никуда, ресурсов не хватит ни у кого, поэтому самим делают то, что даёт стратегическое преимущество, а остальное интегрируют готовым.

— Партнёров отбирают по спросу, прямым запросам заказчиков под конкретный вендор и инициативам самих техкомпаний, которые проверяют через те же комитеты, что и свои. Названы Baikal и «Астра» для процессорной экосистемы, «Базис» для виртуализации, «Киберпротект» для объектного хранения.

— Смену акционеров и топ-менеджмента в 2025 году описывают как перезагрузку без потери экспертизы: аудит команд и продуктов, что-то скорректировали, но большую часть оставили — база была сильной. Самым ценным активом назвали не наработки, а команду, которую сохранили целиком.

Из интервью запомнилась ещё одна деталь — цитата Роберта Шекли о том, что для правильного вопроса нужно знать бОльшую часть ответа. Неплохая метафора для российского железячного рынка: вопросы задавать научились, а с ответами разбираются сами — лабораторными тестами и разборами инцидентов.

Заканчивается материал фирменной фразой — «уверен, что всё будет хорошо». Учитывая контекст последних лет, в этом даже есть что-то трогательное.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

США опять строят стену. Только теперь от китайского ИИ (и заплатят за это не китайцы)

Вашингтон, по данным South China Morning Post, снова прикидывает, как прикрыть американцам доступ к китайским ИИ-моделям с открытыми весами. Логика стандартна: раз Китай вырывается вперёд в open-weight, ему надо срочно перекрыть кислород. Нюанс один — платить за это будут не в Пекине.

Математику посчитал доцент Школы бизнеса Scheller при Georgia Tech Дэниел Йю. По его оценке, запрет открытых китайских моделей обойдётся американскому бизнесу в 3–12 млрд $ в год — в зависимости от того, насколько сильно компании подсели на китайские решения.

Йю признает: это «оценка по порядку величины», а не точный прогноз, потому что распределённое использование моделей толком не измеришь.

Откуда цифры
Йю взял статистику нью-йоркского агрегатора OpenRouter, через единый API которого разработчики переключаются между LLM. Если заставить его пользователей пересесть с китайских открытых моделей на топовые проприетарные, их счета вырастут примерно на 2 млрд $ в год (расчёт по токенам и разнице цен за 21–27 июля). А ещё в июле TechCrunch писал, что США грозили санкциями китайским ИИ-моделям из-за кражи интеллектуальной собственности. Приём тот же.

А теперь — о том, что именно хотят запретить. И почему это так некстати. На днях DeepSeek выкатил модель V4 Flash. По данным Reuters, которые приводит «Ъ», V4 Flash — самая дешёвая из известных ИИ-моделей. Основатель DeepSeek Лян Вэньфэн прямо делает ставку на дешёвые, но мощные модели как на дорогу к AGI.

Мало того, DeepSeek идет в сторону агентов. Компания зовёт опенсорс-разработчиков тестировать «harness» — обвязку, которая превращает языковую модель в самостоятельного бота, гоняющего многошаговый код и рассуждающего по сложным сценариям. Анонс в субботу сделал глава профильной команды Цуй Тяньи, которого DeepSeek переманил в марте из квант-мира (Jane Street, сооснователь фонда TSY Capital). Это явный прыжок на территорию, которую распахала Anthropic со своим Claude Code.

И вот тут, эксперты, вся соль. Пока Вашингтон думает, как запретить дешёвый китайский ИИ, он дешевеет еще сильнее, заходит на уже занятые американцами полянки и собирает вокруг себя местных пользователей. Которые, конечно же, заплатят за все ограничения.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Компания, которая изобрела будущее и продала его конкуренту за миллион долларов

Сегодня привычно спорить, кто «на самом деле» придумал очередной прорывной интерфейс — компания, которая показала технологию первой, или та, что довела ее до массового продукта и заработала на этом миллиарды. Спор не новый. Полвека назад в этой роли уже побывали исследовательский центр Xerox PARC и молодая компания Apple — и всё решилось за один день в декабре 1979 года.

Начать нужно раньше. В 1964 году инженер Билл Инглиш, работавший в Стэнфордском исследовательском институте под руководством Дугласа Энгельбарта, собрал деревянный корпус с двумя перпендикулярными колесиками внутри — первый прототип компьютерной мыши. Заявку на патент подали в 1967 году, а получили его в 1970-м — устройство официально называлось «X-Y Position Indicator For A Display System», без единого упоминания слова «мышь».

9 декабря 1968 года Энгельбарт со своей командой провел в Сан-Франциско демонстрацию, которую сегодня называют «Матерью всех презентаций» — на одном мероприятии он впервые публично показал мышь, гипертекст, видеоконференцсвязь, окна на экране и совместное редактирование документов в реальном времени. Большинство идей современного компьютера были представлены миру за девяносто минут одним докладом.

В 1971 году Билл Инглиш перешел на работу в исследовательский центр Xerox PARC в Пало-Альто, где довел концепцию до готового продукта. В 1973 году там собрали Xerox Alto — компьютер с растровым дисплеем, трехкнопочной мышью, сетевым подключением и сменными дисками на 2,5 мегабайта. Alto никогда не продавался как коммерческий продукт: Xerox построила около двух тысяч машин и раздала их университетам, исследовательским лабораториям и собственным сотрудникам, так и не решившись вывести технологию на массовый рынок.

Вот тут и наступает развязка. В декабре 1979 года в PARC приехала делегация Apple во главе со Стивом Джобсом. Сделку организовали просто: Джобс предложил Xerox купить сто тысяч акций Apple перед грядущим IPO компании за миллион долларов — в обмен на то, что PARC «откроет кимоно» и покажет разработки. Xerox согласилась. Джобсу показали объектно-ориентированную среду Smalltalk, сетевые технологии и, главное, графический интерфейс Alto с управлением мышью. Первые два пункта не произвели на него особого впечатления. Третий — перевернул все планы Apple.

После визита Джобс потребовал от команды, работавшей над компьютером Lisa, полностью пересмотреть подход: добавить окна, меню и мышь. Инженерам Xerox мышь досталась дорогой и капризной в сборке — команда Apple ее заново спроектировала, упростив механику и удешевив производство. В 1983 году вышла Lisa, в 1984-м — Macintosh, и именно эти машины впервые в истории продали идею графического интерфейса массовому покупателю, а не лаборатории.

Xerox в итоге получила свой миллион долларов прибыли на акциях Apple — сумму, ничтожную по сравнению с тем, во что превратилась идея графического интерфейса в последующие сорок лет. Технологию, изобретенную для исследовательских целей, довели до продукта совсем другие люди, и именно их имя осталось в истории интерфейса, которым мы пользуемся каждый день.
Иногда быть первым и быть тем, кого запомнят, — это две совершенно разные истории.

Такой вот #киберпанкисторический

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Тем временем, эксперты, российская команда при поддержке НТИ представила проект многолучевого электронного литографа для производства микросхем. Сердце установки — мультикатод, который формирует не один электронный луч, а сразу множество.
 
Заявленный выигрыш звучит космически: экспонирование кремниевой пластины должно ужаться с полутора-двух недель до 5–7 минут — то есть примерно в 3 тыс. раз быстрее классических однолучевых систем. Главный разработчик проекта Евгений Гиваргизов рассказал «Известиям», что сам мультикатод уже создан и прошёл практические испытания.

Фишка в подходе: если за рубежом один луч дробят сложной системой зеркал и затворов, то наши формируют множество независимых источников электронов на единой подложке — обещают, что это удешевит оборудование и снизит требования к инженерной инфраструктуре.

 
Как всегда, есть нюанс. Опытный образец разработчики рассчитывают собрать «примерно через три года». Диапазон норм заявлен от 350 нм «до нескольких нанометров» — вилка, в которую при желании помещается вообще всё. Для сравнения: живьём этим летом была показана готовая установка электронно-лучевой литографии на 150 нм, что, в целом, тоже несколько нанометров.
 
Эксперт НТИ по микроэлектронике Сергей Сазонов оценивает концепцию аккуратно: перспективно и при успешной реализации снизит зависимость от импортного оборудования. Словом, шлем искреннюю поддержку разработчикам. Идея красивая, физика правдоподобная, но три года при нынешней турбулентности — это три года. Держим кулачки и наблюдаем, ребятки.
 
Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX