Кавказский этно-национализм болен призрачной идеей "народного согласия". Что вот есть некий "наш народ" который "заблуждается" или "спит", но он одумается, очнется, солидаризируется и тогда наступит "возрождение".
В реальности этнос - бессубъектен. "Народ", к которому любят апеллировать патриоты, озадачен двумя вещами - как выжить, и если удается выжить - как бы кайфануть. Ждать пока эти люди вдруг сменят приоритеты можно бесконечно.
Субъектны лишь элиты. И эти элиты меньше всего должно волновать то, насколько их видение соотносится с "чаяниями народа".
А чтобы понять насколько реальность далека от выдуманного мира этнопатриотов — пусть каждый задумается какие "элиты" представляют его этническую группу.
В реальности этнос - бессубъектен. "Народ", к которому любят апеллировать патриоты, озадачен двумя вещами - как выжить, и если удается выжить - как бы кайфануть. Ждать пока эти люди вдруг сменят приоритеты можно бесконечно.
Субъектны лишь элиты. И эти элиты меньше всего должно волновать то, насколько их видение соотносится с "чаяниями народа".
А чтобы понять насколько реальность далека от выдуманного мира этнопатриотов — пусть каждый задумается какие "элиты" представляют его этническую группу.
Гостевая комната как мужское пространство в традиционном кавказском обществе.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Кто хорошо знает аварский, и у кого натренирован слух - о чем в этом назму поется?
Товарищ рассказал, что когда он был школьником, у них в Карачае была учительница, которая сажала учеников в классе в соответствии с их сословным происхождением.
Прекрасно.
Прекрасно.
Veled Çelebi Izbudak - глава Мевлевихане в районе Стамбула Галата. Османский и республиканский общественный деятель, литератор.
Инициатор формирования добровольческого отряда дервишей Мевлеви в Первую мировую войну. На фото из предыдущего поста он в центре.
Инициатор формирования добровольческого отряда дервишей Мевлеви в Первую мировую войну. На фото из предыдущего поста он в центре.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Мое самое любимое аварское назму, написанное известным в Дагестане цунтинским алимом Мухаммадом Сагадинским (точнее его последние строки - полный вариант раньше выкладывал в аудио)
Forwarded from أهل الأثر
Как сохраняли Ислам мусульмане царской России в условиях насильственного крещения
«В Заинской волости Мензелинского уезда есть село Чубутлы (Татарстан). Половина его жителей официальные мусульмане, а половина мусульмане, которых назвают “мукрах”. Их предки когда-то были насильно записаны христианами, поэтому и потомки до сих пор считаются христианами.
Сколько бы они не подавали прошений, чтобы их переписали в мусульмане, пользы от этого не было. Наоборот, тех, кто ходил с этими прошениями отправили на ссылку в Сибирь, а некоторых расселили в чисто русские деревни. В один момент, когда они жили внешне христианами, а внутри мусульманами, они все вместе открыто объявили о том, что они не христиане и за одну ночь выкинули иконы, кресты, все мужчины сделали обрезание и надели тюбетейки. Это было где-то в 1882 году. Тут же прибыли урядники, исправники и другие чиновники и всячески угрожали, однако жители все вместе держались одного слова и те ничего не смогли поделать. Чиновники ругались, плевались, и уехали обратно. Потом приехали жандармы, прокурор, проводили расследования, однако опять ничего не смогли сделать.
Старики этой деревни, когда умирали, оставляли своим детям такие заветы: “На пути религии хоть мучениками становитесь, однако встретьтесь с Аллахом, лишь будучи мусульманами” и со словами свидетельства – ля илаха илляллах мухаммад расуллуллах, на устах, они уходили в мир иной.
Сейчас же все эти люди – более четырехсот человек официально стали мусульманами.
Сын одного из тех, кто был поселен в русской деревни продолжал жить там и его считали обрусевшим. После того как он услышал о Манифесте, объявившим свободу вероисповедания, он подал прошение и был зачислен со всей своей семьей мусульманином. После того как об этом прознали чубутлинцы, они собрали около ста подвод (телег), поехали к этому человеку в ту деревню и не оставив даже кирпичика, перевезли его дом в Чубутлы и установили там. Какое милосердие и какое рвение!”
ВАКЫТ, 1906, №25
«В Заинской волости Мензелинского уезда есть село Чубутлы (Татарстан). Половина его жителей официальные мусульмане, а половина мусульмане, которых назвают “мукрах”. Их предки когда-то были насильно записаны христианами, поэтому и потомки до сих пор считаются христианами.
Сколько бы они не подавали прошений, чтобы их переписали в мусульмане, пользы от этого не было. Наоборот, тех, кто ходил с этими прошениями отправили на ссылку в Сибирь, а некоторых расселили в чисто русские деревни. В один момент, когда они жили внешне христианами, а внутри мусульманами, они все вместе открыто объявили о том, что они не христиане и за одну ночь выкинули иконы, кресты, все мужчины сделали обрезание и надели тюбетейки. Это было где-то в 1882 году. Тут же прибыли урядники, исправники и другие чиновники и всячески угрожали, однако жители все вместе держались одного слова и те ничего не смогли поделать. Чиновники ругались, плевались, и уехали обратно. Потом приехали жандармы, прокурор, проводили расследования, однако опять ничего не смогли сделать.
Старики этой деревни, когда умирали, оставляли своим детям такие заветы: “На пути религии хоть мучениками становитесь, однако встретьтесь с Аллахом, лишь будучи мусульманами” и со словами свидетельства – ля илаха илляллах мухаммад расуллуллах, на устах, они уходили в мир иной.
Сейчас же все эти люди – более четырехсот человек официально стали мусульманами.
Сын одного из тех, кто был поселен в русской деревни продолжал жить там и его считали обрусевшим. После того как он услышал о Манифесте, объявившим свободу вероисповедания, он подал прошение и был зачислен со всей своей семьей мусульманином. После того как об этом прознали чубутлинцы, они собрали около ста подвод (телег), поехали к этому человеку в ту деревню и не оставив даже кирпичика, перевезли его дом в Чубутлы и установили там. Какое милосердие и какое рвение!”
ВАКЫТ, 1906, №25
Описание того как проходил суд по Шариату у адыгов в начале второй половины XIX века.
"... Это дало повод брату умершего поискать счастья сделаться мужем этой женщины, а вместе с тем и хозяином оставленного наследства, ибо он ясно видел, что настоящий наследник не был в состоянии по своему характеру мешать его будущим планам. Но все предложения не имели успеха. Что было причиною отказа, любовь-ли к прежнему мужу, или желание сосредоточить всю привязанность на сыне, нам неизвестно, да неизвестно и никому из участвовавших в процессе: только, известно, что искателю вдовьей руки было отказано наотрез. Но искательства его были так настойчивы, что вдова принесла жалобу обществу и требовала шариата..."
"... Это дало повод брату умершего поискать счастья сделаться мужем этой женщины, а вместе с тем и хозяином оставленного наследства, ибо он ясно видел, что настоящий наследник не был в состоянии по своему характеру мешать его будущим планам. Но все предложения не имели успеха. Что было причиною отказа, любовь-ли к прежнему мужу, или желание сосредоточить всю привязанность на сыне, нам неизвестно, да неизвестно и никому из участвовавших в процессе: только, известно, что искателю вдовьей руки было отказано наотрез. Но искательства его были так настойчивы, что вдова принесла жалобу обществу и требовала шариата..."
Telegraph
Юхотников Ф. В. Письма с Кавказа.
В тот же день, к вечеру, происходил суд по делу об убийстве одного узденя. Судьи, судившиие по шариатy, уселись в полукруг, лицом к востоку, и тотчас начались допросы истца и ответчиков. Истец обыкновенно выходил на середину полукруга и, сев по азиатскому…
Forwarded from Saracēnus | Σαρακηνός
"The only real heritage of today’s post-Communist subject – its real place of origin – is the complete destruction of every kind of heritage, a radical, absolute break with the historical past and with any kind of distinct cultural identity... The post-Communist subject travels the same route as described by the dominating discourse of cultural studies – but he or she travels this route in the opposite direction, not from the past to the future, but from the future to the past; from the end of history... back to historical time. Post-Communist life is life lived backward, a movement against the flow of time. (Groys 2008, pp. 154–5)
Forwarded from Saracēnus | Σαρακηνός
“К сожалению, этот полный разрыв с историческим прошлым и связанное с ним стирание культурной самобытности так же трудно объяснить внешнему миру, как сложно описать опыт войны или заточения тому, кто никогда не был на войне или в тюрьме. И поэтому, вместо того, чтобы пытаться объяснить отсутствие культурной самобытности, пост-коммунистический субъект пытается изобрести ее <...>.
Этот пост-коммунистический поиск культурной идентичности, который кажется таким жестоким, аутентичным и внутренне движимым, на самом деле является истерической реакцией на требования международных культурных рынков. Современные восточные европейцы хотят быть столь же националистичными, традиционными и так же культурно идентифицируемыми, как и все остальные, но они всё ещё не знают, как этого достичь. Таким образом, их видимый национализм - это прежде всего отражение и приспособление к поиску инаковости, характерному для культурного вкуса современного Запада. По иронии судьбы, это приспособление к нынешним требованиям международного рынка и доминирующему культурному вкусу в основном интерпретируется западным общественным мнением как «возрождение» национализма, «возвращение притеснённых», как дополнительное доказательство, подтверждающее нынешнюю веру в инаковость и разнообразие".
Groys, Boris. Art Power. The MIT Press, 2008.
Этот пост-коммунистический поиск культурной идентичности, который кажется таким жестоким, аутентичным и внутренне движимым, на самом деле является истерической реакцией на требования международных культурных рынков. Современные восточные европейцы хотят быть столь же националистичными, традиционными и так же культурно идентифицируемыми, как и все остальные, но они всё ещё не знают, как этого достичь. Таким образом, их видимый национализм - это прежде всего отражение и приспособление к поиску инаковости, характерному для культурного вкуса современного Запада. По иронии судьбы, это приспособление к нынешним требованиям международного рынка и доминирующему культурному вкусу в основном интерпретируется западным общественным мнением как «возрождение» национализма, «возвращение притеснённых», как дополнительное доказательство, подтверждающее нынешнюю веру в инаковость и разнообразие".
Groys, Boris. Art Power. The MIT Press, 2008.