Медитативные практики нужны не для того, чтобы стать спокойным и расслабленным. Они предназначены, чтобы увидеть, насколько ты на самом деле неспокоен и напряжён.

Ладно, пошутили, поплакали, на Блоксберге потанцевали, давайте позанимаемся эзотерикой.

В последнее время (надеюсь, и с моей подачи) в сети появляется всё больше комментариев о смысле кастанедовских категорий и практик. Интерес возвращается — это хорошо. Плохо то, что трактуют всё через чатжпт, обученный на русскоязычных "околокастанедовских" текстах конца 90-х. Там разные были авторы, иногда даже знающие (видящие), но написано всё это для читателей того времени и языком того времени.

Взять, например, сталкинг. В стандартном описании это наблюдение за своими привычками, эмоциями, автоматическими реакциями — как охотник за добычей.

Но всё не так просто. Сталкинг — это сложная система практик, но главное, это принципиально иной, чем у обычных людей фокус внимания. Воин перестраивает своё внимание, расщепляя его таким образом, чтобы оно постоянно, каждый момент времени, было обращено не на то, что нормальный человек видит и на что он смотрит, а на то, что тот не видит и на что смотрит разве что в момент физической смерти. На не-существующее.

Охотник не видит зверя, но выслеживает его. Знает, что зверь где-то там в лесу точно есть.

Но сталкинг — это не выслеживание в классическом понимании. Потому что охотник знает зачем ему зверь, знает как тот зверь выглядит, его повадки, читает его следы. Знает и понимает лес. А здесь, буквально, как в русской сказке: поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что.

Тотальное не-знание.

И ведь идут. И приносят же.

#Кастанеда

Скорее, сталкер — это рыбак, который никогда не ест свою рыбу. Он просто забрасывает свой невод в океан нагваля — подлинной реальности, — и, если сталкер был безупречен, то он вытаскивает оттуда светящихся существ, совершенно немыслимых. Рассматривает их. И каждый раз отпускает.

#Кастанеда

Важная часть сталкинга: сжатие тоналя. Воин безупречно и буквальным образом сжимает свой тональ (который всё равно будет пожран Орлом), чтобы внимания, а значит энергии на него уходило как можно меньше. Это позволит ему высвободить максимальное количество личной силы на сканирование непроявленного и невыразимого.

(Картинка древняя и наивная, с "околокастанедовского" форума, но рисовать сейчас в нанобанане "сжатие тоналя" — это, собственно, как раз его разжимать, или, по определению Дона Хуана: индульгировать.)

#Кастанеда

Говоря платоновским языком, воин расщепляет свой нус таким образом, чтобы большую часть его спрятать от Орла в Хоре. И когда Орёл пожирает его осознание после смерти, у него остаётся то, чем он сможет собрать для себя новый мир — возможно, чуть более достойный.

#Платонизм #Кастанеда

Философия не меняет человека по сути. Она делает только его ум несколько более гибким и отрешённым (но не делает гибким и отрешённым самого человека, это важно).

Философия не подготавливает человека к ударам судьбы. Да, опять, она просто позволяет его уму убедить себя, что он подготовлен. И сделать нытьё по этому поводу более эстетичным.

Философия не "сносит крышу", если это уже не заложено в программе. Но она, разумеется, может послужить триггером, как неизвестный дизайнерский психотроп на Бали после нескольких бессонных ночей на рейве.

Человеческий разум — один из немногих инструментов, на который у этого странного светящегося существа есть право собственности. С ним можно делать вообще что угодно, и даже (!) управлять самому, без обычной передачи в глобальный траст в период пубертата.

Философия годится: из своего ума можно потренироваться плести сети. Другое дело, что сети тоже будут тренировочными: разве что вытащить рыбку из домашнего аквариума. Но — микромоторика, — пальцы запоминают само движение. Навык уходит вглубь и остаётся там. Уже кое-что.

Что до конкретных направлений — не хочу спорить. Есть просторные залы с зеркалами, тренажёры в ряды на почти каждую группу мышц, модные тренеры и программы под любое "вот такое хочу". Как по мне это маркетинг и разжимание тоналя; старая добрая двухпудовая гиря платонизма и мешок неоплатоников для отработки удара, после которого мешок не раскачивается в ответ, но принимает всю кинетику внутрь, без остатка — более чем достаточно. Ну, если вы сам не тренер, разумеется. Или историк фитнеса )

#Платонизм

Есть момент — он случается редко, иногда один раз за всю жизнь — когда время вдруг перестаёт быть осязаемым, плотным, утилитарным, чем-то, чем можно воспользоваться. Никуда невозможно пойти. Что-то сделать. Но это не желанный покой, но обволакивающая пустота без дна, которая не пугает и не зовёт. Бездонность, чьё единственное свойство — быть.

И тогда ты смотришь на свои руки.

Они лежат перед тобой и ты понимаешь, что не знаешь о них ни-че-го. Они существуют. Руки лежат на коленях, и ты думаешь: вот это — оно. Бытие. Факт без объяснения. Дом родителей без входной двери.

Ты существуешь. Всё вокруг — существует. Но что именно происходит, когда что-то есть, а не "не-есть"? Этот вопрос не абстрактен, он болезнен физически, — как давление в ушах на большой глубине.

Следующий вопрос уже боли не причиняет. Он просто разворачивается внутри, сам собой, как фрактал, который постоянно достраивается, когда ты пытаешься найти центр: почему вообще что-то есть?

Бытие, если смотреть на него достаточно, становится чудовищным. Не страшным — но именно чудовищным, в этом смысле: не-вместимым, избыточным, слишком крупным для любого вопроса.

И где-то здесь, в этой точке, человек вдруг понимает и про свою смерть. Не то, что она пугает. А что она — меньше. Меньше, чем это ощущение разомкнутого бытия, меньше, чем вопрос, который некому задавать. Как будто прикоснулся к чему-то, у чего нет поверхности — к той самой сфере Парменида, которая абсолютно полна, неподвижна и не имеет "снаружи".

Помогает ли в такое мгновение философия? Нет.

Хотя — польза есть. Ты знаешь после, что был не единственный. Что Плотин называл это μόνος πρὸς μόνον, — "один на один": душа, лишённая всякого посредничества. Сартр называл это тошнотой, а Камю — абсурдом, как будто имена могут что-либо объяснить. Что писатели и философы потом приходили в себя и писали эссе, статьи и романы. Это не утешение — это просто статистика. Паническая атака отступает от осознания прецедента: с этим жить можно. Но саму встречу не смягчает никак.

Потому что это и есть та самая духовность, — не тепло, и не свет — контакт без защиты, тело к телу, когда между тобой и реальностью не остаётся ничего, чем можно было бы прикрыть свою неожиданную наготу. И ты стоишь, как Адам или Ева — в стыде, и лихорадочно ищешь, в какие бы кусты поскорее свалить от гнева Господня. И эти "кусты" — вся наша философия, религия и культура.

Да, и любая религия тут тоже никак не поможет. Разве что немного заработать, основав потом свою собственную?

#Платонизм

Вопрос, тысячи раз переотражённый высокой и низкой культурой, явленный во множестве форм и ламентаций — что может изменить природу человека?

Что угодно. Человек есть то, что само разворачивает себя в движении времени. В благодатной почве можно взрастить любые семена — философии, религии, магии. Можно превратить в личные небеса эго, травму, жажду или мечту. Колёса судьбы вращаются своим чередом, безусловно. Но человеческий материал внутри них ещё волен заполнять скромное пространство любым интересным ему способом.

Если понимать философию (или отдельные философии, коих великие множества), как тренажёр, как способ плести кружева из своего разума — она будет работать и таким образом. Можно создать целую машину по превращению себя в сияющий проект. Впрочем, практичному духу современности отвечают и многие другие искусства. Изгибать жизнь в акт великой драмы на краю занебесной периферии, качать уровни, фармить ауру и сражаться с астральными пожирателями разума проще без всякой философии. В некоторых случаях сомнение умножает скорбь.

А можно просто открыть дверь и уйти из дома ножей, в котором всё превращается в ремесло и навык. Неприменимость философии в реалиях мира эффективности позволяет совершить эту маленькую вольность.

https://t.iss.one/kinodeu/2199

Есть одна форма чувства собственной важности, которую почти невозможно опознать в себе — она носит лицо жертвы, и страдание сидит на ней не маской, но кожей.

Это вина. Или обида.

Кажется, что между высокомерием и виной — пропасть. Но это одна и та же энергия, просто застрявшая в разных центрах. Высокомерие живёт в груди и смотрит сверху вниз. Вина или обида скручиваются в животе и смотрят снизу вверх. Но оба они шепчут одно и то же:

Ты — причина.

Ты сделал что-то решающее. Или с тобой сделали что-то решающее. В любом случае — ты в центре причинно-следственной цепи, от которой что-то зависит. Что-то важное. Что-то имеющее значение.

Человек — это даже не шестерёнка мироздания. Это горсть шестерёнок, наспех и без любви засунутых в один корпус — родителями, школой, временем, случайностью — и этот корпус постоянно разваливается. Что выйдет из столкновения этих зубцов в следующую секунду — не знает никто.

Греки это понимали. Трагедия не в том, что герой проигрывает. Трагедия в том, что он всерьёз считал себя игроком.

Свобода начинается не с прощения и не с принятия. Оно начинается с тихой иронии: А я тут причём? Лёгкость приходит не тогда, когда перестаёшь ошибаться, но когда перестаёшь быть достаточно важным, чтобы нести за это ответственность.

Да, это противоречит всей "взрослой" психологии ("бери ответственность за свою жизнь"), но это вообще другой уровень, важная часть практики сталкинга — контролируемая глупость:

После хаджа Насреддин как-то незаметно стал знатоком решительно всего — и люди на базаре потянулись к нему с вопросами, а он не заставлял себя долго упрашивать. Отныне ни одна проблема под луной не оставалась без его мудрого слова.

Однажды к нему прибежал сосед — весь в слезах и в отчаянии:
— Ходжа! Из-за твоих советов жена меня бросила, лавка прогорела, дети отбились от рук, коза сдохла, а собаку украли!
Насреддин долго гладил бороду, потом грустно покачал головой:
— Друг мой, ты мне льстишь. Чтобы наворотить такое — нужны были бы советы не менее семи таких дураков, как я.

Расстояния бывают двух типов.

Первое — школьное. Оно укладывается в метры и в световые годы. У него есть направление и формула: скорость умноженная на время в пути.

Второе — не имеет размерности. Это расстояние между человеком и тем, что он называет "Я есмь", и оно зависит только от количества личной силы, внутренней энергии, которую человек здесь и сейчас может себе позволить.

Второе расстояние идеально описывает суфийская музыка Qawwali.

Я не знаю, как словами правильно описать то, что там происходит.

Слова на концерте повторяются: снова, и снова, и снова — пока вдруг не начинают рассыпаться в пространстве, утрачивать своё "языковое" значение, оставляя лишь звук: его напор, форму, пульс — превращаются в мелодичный поток; потом внезапно вновь собираются, возвращая себе утраченный смысл. Или — незаметно для слушателя, — обретают совсем иной смысл.

Это не метафора. Это буквальный процесс: слово звучит до тех пор, пока оно не перестаёт быть словом — но становится чем-то предшествующим. Чем-то другим, для чего у нас нет названия.

И вот в процессе этих трансформаций участник каввали (музыкант или слушатель) начинает понимать вещи, стоящие за словами.

Суфии называют это maʿrifa (معرفة). Гностики называли это γνῶσις (gnôsis).

Аль-Газали записал всю механику с точностью ещё в двенадцатом веке: как слушать, что слушать, в каком состоянии входить в зал, в каком состоянии выходить из него. В отличие от тайных мистерий античности, суфийские практики технологичны и доступны для каждого, в рамках способности каждого их принять.

Исполнитель каввали — не просто певец. Это Мастер состояний сознания. Он манипулирует аудиторией — и эта манипуляция есть суть процесса. Он умеет подчинить своему голосу даже тех, кто не понимает ни слова на языке, на котором он поёт. В одном концерте звучат фарси, пенджаби, хинди, урду, сараики, синдхи, брадж, пушту, арабский, турецкий. Язык здесь вторичен. Первично состояние.

Состояние, к которому ведёт музыка, называется ḥāl (حال) — это когда ум перестаёт быть ориентиром. Тело начинает жить, танцевать, двигаться, не спрашивая разрешения у ума — своего и чужого. Это не экзальтация и не истерия — это нечто, находящееся по другую сторону от обоих.

В каввали нет дисциплины макамов, аскетизма, суровой духовной работы. Это музыка наслаждения — ladhdha (لذّة). Тексты — о страсти, об опьянении, об объятии. Религиозные стихи, да. Но религия здесь выглядит по другому — как нечто внутри тебя, что невозможно сдержать.

Высшее состояние называется fanāʾ (فناء). Растворение сознания в чём-то, что больше сознания. Есть зафиксированные случаи смертей на концертах каввали. Человек достигал последней ступени — и уходил. Тело оставалось пустым, но танцующим.

Об этих людях говорят с завистью.

Неспособность понять эту зависть в нашей культуре — тоже своего рода расстояние.

Музыка каввали, возможно, его сокращает.

Для суфиев, кстати, Сократ существовал и существует всегда, потому что всё, что он делал и говорил... ну это просто знакомо им, абсолютно узнаваемо. Школа. Методы. Профессиональный сленг. Юмор. Всё живое. Некоторые традиции прямо от него и ведут. Там буквально живой портрет висит на стене, как в Гаррипоттере. Можно подойти и спросить, если хватит духа, намерения и личной силы.

Вчера начали читать “Критон”.

И вот там с первых буквально реплик уже есть то, о чем пишет “Кино и немцы” постом выше. А именно: вещи случаются потому, что они просто случаются; они не случаются ради тебя.
Ретроградный Меркурий не приводит за ручку бывших именно к тебе. Планеты не выстраиваются в сложные конфигурации ради того, чтобы тебе было плохо. Люди бесят тебя не потом, что в тебе есть какая-то вытесненная Тень, и ты не можешь себе что-то позоволить то, что они себе позволяют. Они бесят просто потому, что они как раз мудаки и ведут себя по-мудацки.

Но мы постоянно домысливаем и перемысливаем все происходящее, натягивая весь этот огромный конгломерат случайностей на себя. Потому что - да, внутри либо бесконечная детская обида, либо глубочайшее чувство вины.

Так вот, что нам пишет Платон на эту тему.
Критон, я напомню, уговаривает Сократа сбежать из тюрьмы; мол, друг, все оплачено уже, вон в шкуре козла бежишь через Верхний Ларс в Фессалию, и там будешь уважаемым иноагентом человеком. Но Сократ отказывается (вопрос: почему? об этом еще потом будем говорить). Тогда Критон выдает железобетонные для большинства аргументы: А ЧТО ЛЮДИ ПОДУМАЮТ??

На что Сократ отвечает: “люди со смыслом - а только с ними и стоит считаться – будут думать, что все это свершилось так, как оно свершилось на самом деле”.

То есть, в общем-то, все выше озвученное. Все происходит так, как происходит, и это очевидно и понятно тем, кто “со смыслом”. Можно до бесконечности копаться в себе, разбираясь в своих тенях, обидах, отношении с родителями и тд. А жить-то когда?