мы устремлены к смерти, как стрела устремлена в цель; нам некогда скучать. достоверность смерти избавляет нас от сомнений: мы знаем, что умрём в любом случае, в любое время и при любых обстоятельствах. ибо вечная жизнь — чушь; вечность несовместима с жизнью, а смерть — тот покой, который нам так нужен. жизнь и смерть связаны в один узел, и те, кто хотят увидеть в этом глубокий смысл, блуждают в тумане собственных грёз. не играя словами впустую, мы согласны бесследно исчезнуть и уверены, что приняли правильное решение. никто нас не спрашивал перед рождением, хотим ли мы бытия. наша радость — зачахнуть преждевременно в жизни, которую нам не подарили, а навязали со всеми её заботами, страданиями, неудачами и несчастьями. но если человек и скажет, что он счастлив, то что это доказывает ? счастье — личное дело индивида; оно не предусмотрено законом, о котором мы постоянно думаем, ссылаясь на него и вникая в его суть. мы презираем жаждущих чуда и не нуждаемся в блаженстве; нам достаточно нашей правды, пусть она и не для всех приемлема. каждый из нас умирает в одиночестве и умирает полностью — вот две истины, непризнанные большинством людей, которые живут во сне. пребывая под гнётом страха, они никогда не проснутся, ибо пробуждение для них равнозначно погибели.
но странно — мое отчаяние начинает укреплять меня ! я начинаю шагать смелее, и злобный укор кому-то за все, что я выношу, радует меня.
он уже переходит в ту мрачную и стойкую покорность всему, что надо вынести, при которой сладостна безнадежность.
он уже переходит в ту мрачную и стойкую покорность всему, что надо вынести, при которой сладостна безнадежность.
даже когда хочешь быть понят, избегай откровенности и не позволяй всем без разбору проникать в твою душу.
молчаливая сдержанность — святилище благоразумия.⠀
молчаливая сдержанность — святилище благоразумия.⠀
с возрастом все меньше остается времени на то, что не есть любовь. на ссоры, упреки, доказательства, возражения, выяснение отношений, на злобу дня и ум веков, на критику и прогресс — ни на что не остается времени.
только успевай любить, обнимать, прижимать к себе, распространять вокруг себя тепло, купаться в тепле другого, слушать его сердце и дыхание, делиться и главным, и сиюминутным так, чтобы все это немедленно становилось общим... входить в сплоченность тайны, переполняться нежностью и выплескивать ее из себя, сочетаться, сродняться каждой клеточкой, льнуть, приникать, вникать, воплощаться в ближнем...
и спешить, отчаянно спешить с этой любовью, пока не угас в тебе ее источник, пока не растеряны средства ее воплощать, пока еще есть глаза, чтобы любоваться, и руки, чтобы ласкать, и сердце, чтобы мучиться и блаженствовать.
потому что ад, как сказано у достоевского, – это осознание невозможности любить, чувство навсегда утраченных, не воплощенных возможностей любви.
только успевай любить, обнимать, прижимать к себе, распространять вокруг себя тепло, купаться в тепле другого, слушать его сердце и дыхание, делиться и главным, и сиюминутным так, чтобы все это немедленно становилось общим... входить в сплоченность тайны, переполняться нежностью и выплескивать ее из себя, сочетаться, сродняться каждой клеточкой, льнуть, приникать, вникать, воплощаться в ближнем...
и спешить, отчаянно спешить с этой любовью, пока не угас в тебе ее источник, пока не растеряны средства ее воплощать, пока еще есть глаза, чтобы любоваться, и руки, чтобы ласкать, и сердце, чтобы мучиться и блаженствовать.
потому что ад, как сказано у достоевского, – это осознание невозможности любить, чувство навсегда утраченных, не воплощенных возможностей любви.
боясь собственных страхов, ты водишь компанию с кем попало. ищешь празднества, вина и плясок и полусвета прикосновений. но, видя, как люди кружатся, обманывают свою пустоту жестом, а скуку — движением, притворяются, что забыли о шаткости средств, коими пытаются заполнить зияющую бездну, что разверзается, едва они вздохнут, ты невольно думаешь: лишь те, кто себя уничтожает, не лгут. ибо смертный не лжёт, только умирая. и тогда ты уходишь. они же продолжают танцевать, оживлённые тенью реальности, под которой на миг освежаются, предаваясь своей драгоценной лжи. зачем им просыпаться ? чтобы более ничто не существовало ? если открыть глаза, существование испаряется. люди закрывают глаза, чтобы его сохранить. кто станет их винить ? пресытившись естеством, чья пресность открывается всякому ясному взору, как можно не желать, чтобы веки навеки сомкнулись обманом свежей реальности ?
я хотел бы заботиться о тебе — не желая тебя изменить. любить тебя — оставляя тебя на свободе. принимать тебя всерьез — ни к чему не принуждая. приходить к тебе — не навязывая себя. что-то дарить тебе — не ожидая ничего в ответ. уметь прощаться с тобой — не боясь потерять тебя навсегда. говорить с тобой о моих чувствах — не возлагая на тебя ответственность за них. делиться с тобой знаниями — не поучая тебя. радоваться тебе такой — какая ты есть. если и ты с такими же чувствами шагнешь мне навстречу — мы сможем обогатить друг друга.