после того как я несколько часов разглагольствовал, меня охватывает чувство пустоты. пустоты и стыда. разве это прилично — выставлять напоказ свои тайны, изливать душу, болтать о себе без умолку, в то время как наполнявшие мою жизнь мгновения приходили в тишине, когда я вслушивался в неё ?

я не говорил им о тебе,
но они увидели отражение
тебя в моих глазах.

я не говорил им о тебе,
но они увидели тебя в моих стихах, —

аромат любви невозможно скрыть.

она была загадочна, непонятна для меня, странны были и наши с ней отношения — совсем близки мы все еще не были; и все это без конца держало меня в неразрушающемся напряжении, в мучительном ожидании — и вместе с тем был я несказанно счастлив каждым часом, проведенным возле неё.

когда у меня горе, я боюсь поделиться им с теми, кого люблю, чтобы не причинить им боль, и не могу признаться тем, к кому я равнодушен, потому что их соболезнования мне безразличны.

не боль страшнее всего, а ночь после неё — долгая, глухая, беспощадная.