но странно — мое отчаяние начинает укреплять меня ! я начинаю шагать смелее, и злобный укор кому-то за все, что я выношу, радует меня.
он уже переходит в ту мрачную и стойкую покорность всему, что надо вынести, при которой сладостна безнадежность.

я проснулся утром и ничего не хотел, ничего не делал, да и в принципе не мог, просто лежал и слушал, как кровь течёт по моим жилам, и это никогда не имело смысла.

даже когда хочешь быть понят, избегай откровенности и не позволяй всем без разбору проникать в твою душу.

молчаливая сдержанность — святилище благоразумия.⠀

не сильно обольщайтесь, если женщина с вами флиртует. возможно, она просто ищет кого-то, кто поможет ей убить мужа.

газета «el paso herald», 1928 ⠀

«в чьей-то жизни мы пустое место,

а в чьей-то пусто именно без нас».

кто-то на ухо шептал: «всё в твоих силах».

с возрастом все меньше остается времени на то, что не есть любовь. на ссоры, упреки, доказательства, возражения, выяснение отношений, на злобу дня и ум веков, на критику и прогресс — ни на что не остается времени.

только успевай любить, обнимать, прижимать к себе, распространять вокруг себя тепло, купаться в тепле другого, слушать его сердце и дыхание, делиться и главным, и сиюминутным так, чтобы все это немедленно становилось общим... входить в сплоченность тайны, переполняться нежностью и выплескивать ее из себя, сочетаться, сродняться каждой клеточкой, льнуть, приникать, вникать, воплощаться в ближнем...

и спешить, отчаянно спешить с этой любовью, пока не угас в тебе ее источник, пока не растеряны средства ее воплощать, пока еще есть глаза, чтобы любоваться, и руки, чтобы ласкать, и сердце, чтобы мучиться и блаженствовать.

потому что ад, как сказано у достоевского, – это осознание невозможности любить, чувство навсегда утраченных, не воплощенных возможностей любви.

боясь собственных страхов, ты водишь компанию с кем попало. ищешь празднества, вина и плясок и полусвета прикосновений. но, видя, как люди кружатся, обманывают свою пустоту жестом, а скуку — движением, притворяются, что забыли о шаткости средств, коими пытаются заполнить зияющую бездну, что разверзается, едва они вздохнут, ты невольно думаешь: лишь те, кто себя уничтожает, не лгут. ибо смертный не лжёт, только умирая. и тогда ты уходишь. они же продолжают танцевать, оживлённые тенью реальности, под которой на миг освежаются, предаваясь своей драгоценной лжи. зачем им просыпаться ? чтобы более ничто не существовало ? если открыть глаза, существование испаряется. люди закрывают глаза, чтобы его сохранить. кто станет их винить ? пресытившись естеством, чья пресность открывается всякому ясному взору, как можно не желать, чтобы веки навеки сомкнулись обманом свежей реальности ?

я проснулся в колыбели —
чёрным солнцем осиян.

«послушай, матильда, если пожертвуешь ради людей своими глазами, они скажут, что ты и так была слепая».

я хотел бы заботиться о тебе — не желая тебя изменить. любить тебя — оставляя тебя на свободе. принимать тебя всерьез — ни к чему не принуждая. приходить к тебе — не навязывая себя. что-то дарить тебе — не ожидая ничего в ответ. уметь прощаться с тобой — не боясь потерять тебя навсегда. говорить с тобой о моих чувствах — не возлагая на тебя ответственность за них. делиться с тобой знаниями — не поучая тебя. радоваться тебе такой — какая ты есть. если и ты с такими же чувствами шагнешь мне навстречу — мы сможем обогатить друг друга.

что-то чревато чем-то.

грязное выражает себя через углы.

горе не становится меньше,
мы вырастаем над ним.

это — ряд наблюдений. в углу — тепло.
взгляд оставляет на вещи след.
вода представляет собой стекло.
человек страшней, чем его скелет.
зимний вечер с вином в нигде.
веранда под натиском ивняка.
тело покоится на локте,
как морена вне ледника.
через тыщу лет из-за штор моллюск
извлекут с проступившем сквозь бахрому
оттиском «доброй ночи» уст,
не имевших сказать кому.

я часто вижу тебя на улицах,
но это всегда не ты,

надеюсь,
ты прочтёшь это,
моё сладкое горе,

и примешь в дательном падеже —

не трать жизнь на города без моря

и не говори,
что любишь,
когда не любишь уже.

и пусть к тебе придет тот, кто говорит на твоём языке, чтобы тебе не пришлось тратить всю жизнь, пытаясь перевести свою душу.

и течёт твоя душа в мою.