«Первые 20 минут фильма просто охренительны. Весь этот безостановочный парад с Алексом и его drugi, или как там они назывались: они избивают бомжа, устраивают разборку, идут в молочный бар, вламываются в дом, берут силой девушку, едут на машине и слушают Бетховена, и фантастический рассказ Малкольма Макдауэлла продолжается, и это дурманящий, чувственный и просто совершенный образец режиссуры и кино, как я думаю, существовавший на тот момент в принципе.

Я всегда считал Кубрика лицемером, потому что его основная линия была такой: “Я не снимаю фильм о насилии, я снимаю фильм против насилия”. Кубрик, напротив, его смакует».