#переписки #роман #original #thelovelanguage #oc
вы залезли в телефон Грации, она разрешила?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Воспоминание.
#зарисовка #hurtcomfort #HonkaiStarRail
🌟 🌟 🌟
Фаенон смотрел в зеркало и наслаждался подаренным венком Кирены. Из красивых полевых цветов. Даже как-то не по-мальчишески это было. Но было так тепло. Он еще раз взглянул на свое отражение и развернулся на выход, схватив со стола две булочки, приготовленные матерью.
Теперь он несся к качелям, где его уже ожидала она. На губах сияла улыбка, а в глазах блестел огонек счастья. Как же ему хотелось сохранить этот момент на вечно в памяти. Навсегда.
Фаенон смотрел в зеркало и смотрел на облик Кирены. Она лежала в золотой крови, пряча лицо руками. Он не понимал, почему она умерла. Точнее, зачем пожертвовала всем. Ради чего? Что ею движело?
Чьи-то руки обхватили его плечи и прижали к чему-то тёплому. Как в детстве. Сначала парень напрягся, а потом почувствовал знакомых аромат полевых цветов и нежные руки.
— Ты опять напряг плечи, расслабься, — чужой голос был до боли родным и знакомым. Это тот голос, который пел ему песни, рассказывал его будущее, говорил с ним все его детство.
— Кирена… — на большее у него не хватило сил. Что он ей сказал бы?
— Да, что такое? — рука прошлась сквозь его белые волосы, расчесав. — Что-то хочешь сказать?
— Я соскучился.
— Я тоже.
И только Фаенон расслабился и упал в ее объятия, как он проснулся. Его глаза распахнулись так резко, что Стелла вздрогнула. Его голова покоилась на девичьих коленях.
— Тебе приснился кошмар? Что такое? — первопроходец растерялся сильнее златиуса.
— Нет, воспоминание… — на мгновенье он замолчал. Между ними повисла пауза. — Нет, у нас не было такого с ней… И ее голос был другим…Кирена…
Стелла лишь выдохнула и продолжила перебирать белые волосы. Она не спросила его ни о чем, что могло бы задеть его тонкие струны души, болезненные воспоминания о том инциденте. Нет. Сейчас он должен набираться сил.
— Твои руки такие нежные… — но в душе он уже сравнил их руки… Они совершенно разные. Эта не та нежность подруги детства… Это нежность того, кто готовит тебя в бой…
— Спасибо.
#зарисовка #hurtcomfort #HonkaiStarRail
Фаенон смотрел в зеркало и наслаждался подаренным венком Кирены. Из красивых полевых цветов. Даже как-то не по-мальчишески это было. Но было так тепло. Он еще раз взглянул на свое отражение и развернулся на выход, схватив со стола две булочки, приготовленные матерью.
Теперь он несся к качелям, где его уже ожидала она. На губах сияла улыбка, а в глазах блестел огонек счастья. Как же ему хотелось сохранить этот момент на вечно в памяти. Навсегда.
Фаенон смотрел в зеркало и смотрел на облик Кирены. Она лежала в золотой крови, пряча лицо руками. Он не понимал, почему она умерла. Точнее, зачем пожертвовала всем. Ради чего? Что ею движело?
Чьи-то руки обхватили его плечи и прижали к чему-то тёплому. Как в детстве. Сначала парень напрягся, а потом почувствовал знакомых аромат полевых цветов и нежные руки.
— Ты опять напряг плечи, расслабься, — чужой голос был до боли родным и знакомым. Это тот голос, который пел ему песни, рассказывал его будущее, говорил с ним все его детство.
— Кирена… — на большее у него не хватило сил. Что он ей сказал бы?
— Да, что такое? — рука прошлась сквозь его белые волосы, расчесав. — Что-то хочешь сказать?
— Я соскучился.
— Я тоже.
И только Фаенон расслабился и упал в ее объятия, как он проснулся. Его глаза распахнулись так резко, что Стелла вздрогнула. Его голова покоилась на девичьих коленях.
— Тебе приснился кошмар? Что такое? — первопроходец растерялся сильнее златиуса.
— Нет, воспоминание… — на мгновенье он замолчал. Между ними повисла пауза. — Нет, у нас не было такого с ней… И ее голос был другим…Кирена…
Стелла лишь выдохнула и продолжила перебирать белые волосы. Она не спросила его ни о чем, что могло бы задеть его тонкие струны души, болезненные воспоминания о том инциденте. Нет. Сейчас он должен набираться сил.
— Твои руки такие нежные… — но в душе он уже сравнил их руки… Они совершенно разные. Эта не та нежность подруги детства… Это нежность того, кто готовит тебя в бой…
— Спасибо.
🤩 : Фаерены мои Фаерены. Люблю их. Когда дроп нового сюжета, хое? Когда дроп игровой Кирены?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Теорема её улыбки.
#зарисовка #fluff #genshinimpact
🌟 🌟 🌟
🎀 н снова находит цветок в своем офисе с красивой бумажкой, где выведено лишь его имя. Хайтам выдохнул и поставил падисару в вазочку, что хранил здесь на всякий случай. Ну, как на всякий случай. С тех пор как Нилоу начала дарить их каждый день, то надо было где-то хранить.
Первые дни шли очень напряжённо. Она лично приходила и вручала цветы, а он — прямо при ней — выбрасывал их: то в окно, то в мусорное ведро. Её лицо оставалось улыбающимся, но он всегда замечал, как дрожали уголки губ. Через несколько дней она перестала приходить сама.
Сейчас всё было иначе. Аль-Хайтам подошел к окну и заметил как она уже уходила. Внутри бушевала буря. А может взять и позвать ее? А что он ей скажет?
— Нилоу! — он на мгновенье замолчал. Зачем? Его глаза встретились с ее.
— А? — девушка хлопала своими ресницами, цепляясь за выражение лица того, но окно было достаточно далеко.
— Иди сюда, пожалуйста, — он выдохнул и отошел от окна.
Через пару минут они стояли друг напротив друга. То они пытались смотреть друг другу в глаза, то со смущением отводили. Это был первый раз, когда оба просто молчали и ждали слов от другого. Нилоу сжала край своей юбки, что не осталось незамеченным от аналитического взгляда Хайтама. И он решил прервать эту тишину.
— Я… — он начал, но замолчал. Парень опустил взгляд, будто искал в полу нужные слова. — Ты больше не приходишь лично.
— Ты выбрасывал их, — её голос был тихим, почти шёпотом. Он снова поднял на неё глаза. Говорить о чувствах всегда было труднее, чем писать трактат. Гораздо труднее.
— Я не знал, зачем ты это делаешь, — честно признался он. — Не знал, как реагировать… и испугался, наверное.
Её губы дрогнули в лёгкой улыбке — немного грустной, немного с надеждой.
— Я не ждала ничего, — мягко произнесла Нилоу. — Просто хотела... чтобы ты хоть немного улыбнулся. Хоть раз.
Хайтам замолчал. Он шагнул ближе — всего на полшага, но этого хватило, чтобы она подняла взгляд. Он достал из кармана маленький, уже немного помятый клочок бумаги — один из тех, на которых было написано его имя. Аккуратные завитки, немного криво, но искренне.
— Я оставил все записки, — сказал он. — Все.
Нилоу удивлённо моргнула. Он слегка пожал плечами:
— Не знаю зачем. Наверное, тоже начал ждать их. И тебя.
Молчание снова повисло между ними, но теперь оно было мягким, почти уютным. Нилоу сделала шаг навстречу. Между ними теперь не было большого расстояния в шаг. Теперь они стали чуточку близки.
— Можно я завтра приду не с цветком, а просто так? — спросила она, улыбаясь немного смелее.
— Можно, — ответил Хайтам. И добавил, после короткой паузы: — А можно я завтра улыбнусь первым?
На следующее утро Нилоу вошла в Академию чуть раньше обычного. Она всё ещё не была уверена, стоит ли заходить первой — или дать ему время. Но сердце подсказывало: он ждёт. Девушка осторожно открыла дверь в его кабинет.
На столе, где раньше стояла только одинокая вазочка с падисарами, теперь лежал свёрнутый свиток, перевязанный тонкой серебряной лентой. Рядом — цветок. Но не падисара. Это был лотос кальпалата— редкий, нежный, сине-золотистый, с запахом утренней воды.
Нилоу медленно подошла, прикоснулась к лепесткам и развернула свиток. Почерк — аккуратный, уверенный. Несколько строк, написанных явно не в научном стиле:
«Этот цветок растёт на границе света и воды. Его лепестки открываются только, когда рядом есть музыка — или голос. Он редко выживает в одиночестве. Я хотел бы узнать, может ли он расти… рядом с тобой?»
Нилоу прижала ладонь к губам. Несколько секунд она просто стояла, не веря, что это — от него. Дверь с мягким щелчком открылась. Аль-Хайтам стоял, чуть склоняя голову, будто не знал, правильно ли поступил. Но будто бы уже знал, что она придет раньше него, поэтому не удивился ее присутствию там.
— Это… слишком странно? — спросил он, не глядя прямо.
Нилоу подошла, всё ещё держа цветок. Потом — медленно, будто это был танец — обняла его. Осторожно, как будто боялась спугнуть. Ее руки почти не касались его.
#зарисовка #fluff #genshinimpact
Первые дни шли очень напряжённо. Она лично приходила и вручала цветы, а он — прямо при ней — выбрасывал их: то в окно, то в мусорное ведро. Её лицо оставалось улыбающимся, но он всегда замечал, как дрожали уголки губ. Через несколько дней она перестала приходить сама.
Сейчас всё было иначе. Аль-Хайтам подошел к окну и заметил как она уже уходила. Внутри бушевала буря. А может взять и позвать ее? А что он ей скажет?
— Нилоу! — он на мгновенье замолчал. Зачем? Его глаза встретились с ее.
— А? — девушка хлопала своими ресницами, цепляясь за выражение лица того, но окно было достаточно далеко.
— Иди сюда, пожалуйста, — он выдохнул и отошел от окна.
Через пару минут они стояли друг напротив друга. То они пытались смотреть друг другу в глаза, то со смущением отводили. Это был первый раз, когда оба просто молчали и ждали слов от другого. Нилоу сжала край своей юбки, что не осталось незамеченным от аналитического взгляда Хайтама. И он решил прервать эту тишину.
— Я… — он начал, но замолчал. Парень опустил взгляд, будто искал в полу нужные слова. — Ты больше не приходишь лично.
— Ты выбрасывал их, — её голос был тихим, почти шёпотом. Он снова поднял на неё глаза. Говорить о чувствах всегда было труднее, чем писать трактат. Гораздо труднее.
— Я не знал, зачем ты это делаешь, — честно признался он. — Не знал, как реагировать… и испугался, наверное.
Её губы дрогнули в лёгкой улыбке — немного грустной, немного с надеждой.
— Я не ждала ничего, — мягко произнесла Нилоу. — Просто хотела... чтобы ты хоть немного улыбнулся. Хоть раз.
Хайтам замолчал. Он шагнул ближе — всего на полшага, но этого хватило, чтобы она подняла взгляд. Он достал из кармана маленький, уже немного помятый клочок бумаги — один из тех, на которых было написано его имя. Аккуратные завитки, немного криво, но искренне.
— Я оставил все записки, — сказал он. — Все.
Нилоу удивлённо моргнула. Он слегка пожал плечами:
— Не знаю зачем. Наверное, тоже начал ждать их. И тебя.
Молчание снова повисло между ними, но теперь оно было мягким, почти уютным. Нилоу сделала шаг навстречу. Между ними теперь не было большого расстояния в шаг. Теперь они стали чуточку близки.
— Можно я завтра приду не с цветком, а просто так? — спросила она, улыбаясь немного смелее.
— Можно, — ответил Хайтам. И добавил, после короткой паузы: — А можно я завтра улыбнусь первым?
На следующее утро Нилоу вошла в Академию чуть раньше обычного. Она всё ещё не была уверена, стоит ли заходить первой — или дать ему время. Но сердце подсказывало: он ждёт. Девушка осторожно открыла дверь в его кабинет.
На столе, где раньше стояла только одинокая вазочка с падисарами, теперь лежал свёрнутый свиток, перевязанный тонкой серебряной лентой. Рядом — цветок. Но не падисара. Это был лотос кальпалата— редкий, нежный, сине-золотистый, с запахом утренней воды.
Нилоу медленно подошла, прикоснулась к лепесткам и развернула свиток. Почерк — аккуратный, уверенный. Несколько строк, написанных явно не в научном стиле:
«Этот цветок растёт на границе света и воды. Его лепестки открываются только, когда рядом есть музыка — или голос. Он редко выживает в одиночестве. Я хотел бы узнать, может ли он расти… рядом с тобой?»
Нилоу прижала ладонь к губам. Несколько секунд она просто стояла, не веря, что это — от него. Дверь с мягким щелчком открылась. Аль-Хайтам стоял, чуть склоняя голову, будто не знал, правильно ли поступил. Но будто бы уже знал, что она придет раньше него, поэтому не удивился ее присутствию там.
— Это… слишком странно? — спросил он, не глядя прямо.
Нилоу подошла, всё ещё держа цветок. Потом — медленно, будто это был танец — обняла его. Осторожно, как будто боялась спугнуть. Ее руки почти не касались его.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
— Это… самое красивое, что ты когда-либо говорил, — прошептала она с улыбкой на лице. — Потому что это — ты. Без маски.
Он молчал, но его руки сами собой легли ей на талию. Он улыбнулся и притянул ближе. Ближе к его сердцу, где она уже была. Он же обещал ей улыбнуться. Жалко, что не первым.
Он молчал, но его руки сами собой легли ей на талию. Он улыбнулся и притянул ближе. Ближе к его сердцу, где она уже была. Он же обещал ей улыбнуться. Жалко, что не первым.
🤩 : я просто по ним соскучилась. они мои любимки. Больше Хайлоу.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Произведение искусства.txt
12.1 KB
Произведение искусства.
#зарисовка #fluff #original #thelovelanguage #oc
🌟 🌟 🌟
Когда полушутка превращается в искренний эксперимент, между философией и архитектурой рождается что-то большее. Он — сосредоточенный студент с «архитектурным» взглядом, она — девушка, которая изучает смысл в каждом штрихе. Вместе они открывают новые грани себя и друг друга — через линию подводки, оттенок помады и тепло, которое не всегда можно выразить словами.
#зарисовка #fluff #original #thelovelanguage #oc
Когда полушутка превращается в искренний эксперимент, между философией и архитектурой рождается что-то большее. Он — сосредоточенный студент с «архитектурным» взглядом, она — девушка, которая изучает смысл в каждом штрихе. Вместе они открывают новые грани себя и друг друга — через линию подводки, оттенок помады и тепло, которое не всегда можно выразить словами.
🤩 : я просто решила побаловаться. они такие милашки. я с ними делаю стикеры няняня. возможно, даже, будет собственный мерч. все в разработке^^
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🎀 : Важный вопрос, желательно, что бы все участвовали, потому что я хочу знать ответ. С чем я вас ассоциируюсь? Я хочу сделать печать для домашней библиотеки🪷
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🎀 : прямо сейчас я ищу книгу "Psyche and Eros" дешевле, чем на озоне. Именно на английском. Пожалуйста, сообщите, если вы найдёте цену, дешевле, чем 3к🥰 🥰 🥰
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Вендетта Венеры.
#зарисовка #angst #HonkaiStarRail
🌟 🌟 🌟
🎀 огда Аглая ступила на мраморную террасу храма в Семи Скалах, ветер поднял край её паллы — точно знамя мира, уроненное с древка. На ней — золото и белый шёлк, цвета Суда, цвета света. Цвета, что в былые века носили только весталки, принося клятвы в присутствии Титана Закона. Но внутри — ночь, затянувшаяся с того самого дня, как он отвернулся от богов. Как бог Марс отвернулся от Венеры, разрушив города, что они строили во снах.
Анакса ожидал её у колонн. Без доспехов, в плаще цвета битвы — цвета Марса. Его меч был закован в бронзу молчания, но в его взгляде не было тишины. Он смотрел так, как смотрят боги войны на разрушенные алтари: с горечью, с тоской, но без покаяния.
— Ты всё ещё носишь венец? — сказал он вместо приветствия.
— А ты — всё ещё веришь в силу руки, когда слово способно разрушить империи, — отвечала она.
Между ними лежала долина из руин. Но не руины города, нет — руины мира, в котором они были богами друг для друга. Теперь же — два обелиска древнего союза, поверженные временем, предательством и пророчеством.
Он был воином этого мира — потомком Эниалия, тем, кто несёт огонь в крови и меч в сердце. Богом неуправляемой ярости, разящим копьём и пламенем убеждения. Она — красотой, но не той, что склонялась к розам. Она была Аглая из Триады Граций, ставшая жрицей Юстиции. Венера с весами. Той, что держала в левой руке приговор, а в правой — слово, от которого трепетали сенаты.
И всё же... в те дни, когда кровь ещё не смешалась с пророчествами, они были единым телом, единой мыслью. Он целовал её запястья, словно обет, она шептала ему формулы судьбы, словно молитву.
— Я пришла с миром, — сказала Аглая, подходя ближе.
— Ты пришла с воспоминанием. А оно опаснее стали, — сказал он.
И в этих словах — весь раскат грома, вся тяжесть того, что не сказать. Она слышала за ними крик: почему ты тогда осудила меня? Почему отвернулась, когда я взывал к тебе перед Советом? Но не спросил. Не он. Не теперь.
В тени колонн, в укрытии от богов, они стояли напротив друг друга, как воины перед началом поединка, в котором не будет победителя. Аглая протянула руку.
— Я принесла свиток о мире. О новом разделе владений.
— Я принес тебе то, чего ты не просила, — ответил он, и в его глазах зажегся огонь древнего костра. — Последний взгляд человека, что когда-то считал тебя богиней.
И он коснулся её. Не губ — только пальцев, дрожащих в ладони. Там, где раньше было сердце. В этот миг весь мир замолчал, как зрители на амфитеатре перед тем, как трагедия достигнет кульминации.
— Если я войду в твой храм снова, — прошептал он, — ты снова прикажешь возвести против меня трибуну?
Она не ответила. Потому что знала: если он войдёт — она откроет двери. Если она откроет двери — рухнут стены порядка, и за ними начнётся хаос. Война. Любовь. Трагедия, что пишется не пером, а взглядом.
Когда Аглая ушла, небо осталось таким же синим — покров Юноны, вечно взирающей с небес на дела смертных. Но земля под её ногами изменилась. На её щеке — ни слёз, ни пыли. Только тень поцелуя, который не случился. А в её руке — свиток мира, что больше не имел смысла. Свиток, ставший саваном.
"Ты останешься моим грехом, даже если станешь спасением для мира." — надпись на внутренней стороне кольца, оставленного ей Анаксагором на алтаре в ночь последнего собрания совета.
#зарисовка #angst #HonkaiStarRail
Анакса ожидал её у колонн. Без доспехов, в плаще цвета битвы — цвета Марса. Его меч был закован в бронзу молчания, но в его взгляде не было тишины. Он смотрел так, как смотрят боги войны на разрушенные алтари: с горечью, с тоской, но без покаяния.
— Ты всё ещё носишь венец? — сказал он вместо приветствия.
— А ты — всё ещё веришь в силу руки, когда слово способно разрушить империи, — отвечала она.
Между ними лежала долина из руин. Но не руины города, нет — руины мира, в котором они были богами друг для друга. Теперь же — два обелиска древнего союза, поверженные временем, предательством и пророчеством.
Он был воином этого мира — потомком Эниалия, тем, кто несёт огонь в крови и меч в сердце. Богом неуправляемой ярости, разящим копьём и пламенем убеждения. Она — красотой, но не той, что склонялась к розам. Она была Аглая из Триады Граций, ставшая жрицей Юстиции. Венера с весами. Той, что держала в левой руке приговор, а в правой — слово, от которого трепетали сенаты.
И всё же... в те дни, когда кровь ещё не смешалась с пророчествами, они были единым телом, единой мыслью. Он целовал её запястья, словно обет, она шептала ему формулы судьбы, словно молитву.
— Я пришла с миром, — сказала Аглая, подходя ближе.
— Ты пришла с воспоминанием. А оно опаснее стали, — сказал он.
И в этих словах — весь раскат грома, вся тяжесть того, что не сказать. Она слышала за ними крик: почему ты тогда осудила меня? Почему отвернулась, когда я взывал к тебе перед Советом? Но не спросил. Не он. Не теперь.
В тени колонн, в укрытии от богов, они стояли напротив друг друга, как воины перед началом поединка, в котором не будет победителя. Аглая протянула руку.
— Я принесла свиток о мире. О новом разделе владений.
— Я принес тебе то, чего ты не просила, — ответил он, и в его глазах зажегся огонь древнего костра. — Последний взгляд человека, что когда-то считал тебя богиней.
И он коснулся её. Не губ — только пальцев, дрожащих в ладони. Там, где раньше было сердце. В этот миг весь мир замолчал, как зрители на амфитеатре перед тем, как трагедия достигнет кульминации.
— Если я войду в твой храм снова, — прошептал он, — ты снова прикажешь возвести против меня трибуну?
Она не ответила. Потому что знала: если он войдёт — она откроет двери. Если она откроет двери — рухнут стены порядка, и за ними начнётся хаос. Война. Любовь. Трагедия, что пишется не пером, а взглядом.
Когда Аглая ушла, небо осталось таким же синим — покров Юноны, вечно взирающей с небес на дела смертных. Но земля под её ногами изменилась. На её щеке — ни слёз, ни пыли. Только тень поцелуя, который не случился. А в её руке — свиток мира, что больше не имел смысла. Свиток, ставший саваном.
"Ты останешься моим грехом, даже если станешь спасением для мира." — надпись на внутренней стороне кольца, оставленного ей Анаксагором на алтаре в ночь последнего собрания совета.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
язык любви. глава 2.txt
40.9 KB
#original #romantic #oc #thelovelanguage #роман
🌟 : Хочу узнать ваши реакции, все дела. Получить комментарии для меня очень важно, потому что я хочу знать, нравится вам или нет, или же вы тут сидите из жалости. поэтому, можете написать там хотя бы пару слов о главе и все дела. я не так уж и часто прошу вас это сделать, поэтому удовлетворите мой интерес о ваших впечатлениях🤩
Третья глава — https://t.iss.one/irisaiha/701
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Снова сегодня.
#зарисовка #fluff #genshinimpact
🌟 🌟 🌟
🎀 жин сидела на коленях Дилюка, как в застывшем витраже рыцарской хроники. Его глаза, цвета кровавого рубина, смотрели прямо в её, а ладони властно держали её за бедра, не давая встать. Она тихо пискнула, когда он попытался вернуть её в сидячее положение — будто суровый бургграф, оберегающий свою даму от мира.
— Ich же сказал, — мужской голос шептал на ухо. — du brauchst Ruhe.
— Потому что тут много документов, которые господин Варка попросил…
— Пусть сам работает, вернулся же, — фыркнул он и продолжал прижимать тело девушки к себе. — Ты заслуживаешь отпуск длительностью его отсутствия.
— Я же не смогу отдохнуть! Мне надо…
— Ничего тебе не надо, — Дилюк выдохнул агрессию, которая была направлена на Варку. — Хватит. Я поговорю с ним. Punkt.
— Дилюк! — она хотела его остановить, но он, не сказав больше ни слова, аккуратно усадил её на резной диван с высокими деревянными спинками, как в ратушах Селестии, и ушёл.
Через несколько минут Дилюк вошел обратно. На его лице читался гнев, движения были резкими. Джин встала с места и подошла к нему, беря за руку. Их пальцы переплелись.
— Сегодня — начало твоего отпуска, — сказал он, схватив кипу бумаг и без сожаления отправив их в камин. Пламя жадно приняло их, как будто само согласилось с приговором.
— Там же важные…
— Нет там ничего важного. Пошли, meine Liebe, — он потянул её к выходу, а на прощание бросил взгляд на герб Мондштадта, висящий над дверью.
Они шли по улочкам и слушали тишину города. Тень давно спустилась на город. Джин пыталась расслабиться, но тело все равно было напряжено. Она сжимала мужскую ладонь. Они свернули с главной улицы, где еще слышались голоса патрульных, и вышли к небольшому скверу, скрытому от глаз посторонних. Луна освещала их силуэты, а ночной ветер играл с краями мантии Джин.
— Я не могу вот так всё бросить, — Джин говорила едва слышно, как перед исповедью. — Я же рыцарь… член Ордо Фавониус…
— Nein. Сначала ты человек, Джин, — Дилюк развернулся и посмотрел на неё, словно судья в зале гильдии. — И я вижу, как ты устаёшь, даже если ты прячешь это под золотыми орденами и бумажной работой.
Она отвела взгляд, в глазах мелькнула тень вины. Он наклонился ближе, почти касаясь лбом её лба.
— Auch der stärkste Gaul braucht einmal eine Pause. Когда ты в последний раз просто жила? Спала больше трёх часов? — его голос стал тише, но тверже. — Перестань быть себе госпиталером и тюремщиком одновременно.
Джин сглотнула. На секунду ей захотелось разрыдаться. Всё напряжение последних месяцев, ночи без сна, тревожные мысли о городе — всё вдруг навалилось с новой силой. Но руки Дилюка оказались рядом — тёплые, крепкие. Он обнял её, не дав упасть в этот водоворот чувств.
— Просто… будь со мной сегодня. Не рыцарем. Не временным магистром. Просто Джин. Моей Джинн. Meine Geliebte.
Она долго молчала, спрятав лицо у него на груди.
— Gut, — прошептала она наконец. — Nur heute…
— А завтра — снова сегодня, — тихо ответил он, гладя её по волосам.
#зарисовка #fluff #genshinimpact
— Ich же сказал, — мужской голос шептал на ухо. — du brauchst Ruhe.
— Потому что тут много документов, которые господин Варка попросил…
— Пусть сам работает, вернулся же, — фыркнул он и продолжал прижимать тело девушки к себе. — Ты заслуживаешь отпуск длительностью его отсутствия.
— Я же не смогу отдохнуть! Мне надо…
— Ничего тебе не надо, — Дилюк выдохнул агрессию, которая была направлена на Варку. — Хватит. Я поговорю с ним. Punkt.
— Дилюк! — она хотела его остановить, но он, не сказав больше ни слова, аккуратно усадил её на резной диван с высокими деревянными спинками, как в ратушах Селестии, и ушёл.
Через несколько минут Дилюк вошел обратно. На его лице читался гнев, движения были резкими. Джин встала с места и подошла к нему, беря за руку. Их пальцы переплелись.
— Сегодня — начало твоего отпуска, — сказал он, схватив кипу бумаг и без сожаления отправив их в камин. Пламя жадно приняло их, как будто само согласилось с приговором.
— Там же важные…
— Нет там ничего важного. Пошли, meine Liebe, — он потянул её к выходу, а на прощание бросил взгляд на герб Мондштадта, висящий над дверью.
Они шли по улочкам и слушали тишину города. Тень давно спустилась на город. Джин пыталась расслабиться, но тело все равно было напряжено. Она сжимала мужскую ладонь. Они свернули с главной улицы, где еще слышались голоса патрульных, и вышли к небольшому скверу, скрытому от глаз посторонних. Луна освещала их силуэты, а ночной ветер играл с краями мантии Джин.
— Я не могу вот так всё бросить, — Джин говорила едва слышно, как перед исповедью. — Я же рыцарь… член Ордо Фавониус…
— Nein. Сначала ты человек, Джин, — Дилюк развернулся и посмотрел на неё, словно судья в зале гильдии. — И я вижу, как ты устаёшь, даже если ты прячешь это под золотыми орденами и бумажной работой.
Она отвела взгляд, в глазах мелькнула тень вины. Он наклонился ближе, почти касаясь лбом её лба.
— Auch der stärkste Gaul braucht einmal eine Pause. Когда ты в последний раз просто жила? Спала больше трёх часов? — его голос стал тише, но тверже. — Перестань быть себе госпиталером и тюремщиком одновременно.
Джин сглотнула. На секунду ей захотелось разрыдаться. Всё напряжение последних месяцев, ночи без сна, тревожные мысли о городе — всё вдруг навалилось с новой силой. Но руки Дилюка оказались рядом — тёплые, крепкие. Он обнял её, не дав упасть в этот водоворот чувств.
— Просто… будь со мной сегодня. Не рыцарем. Не временным магистром. Просто Джин. Моей Джинн. Meine Geliebte.
Она долго молчала, спрятав лицо у него на груди.
— Gut, — прошептала она наконец. — Nur heute…
— А завтра — снова сегодня, — тихо ответил он, гладя её по волосам.
Словарик:
du brauchst Ruhe — тебе нужен отдых.
Punkt — точка.
Auch der stärkste Gaul braucht einmal eine Pause — Даже самая сильная лошадь нуждается в отдыхе.
Meine Geliebte — моя любимая.
Nur heute — только сегодня.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💋7❤5💘2
Когда Восток встречает Запад.
#зарисовка #fluff #genshinimpact
🌟 🌟 🌟
🎀 ечерняя жара ещё держалась, несмотря на закат. Пыль улиц Сумеру слабо светилась в оранжевом свете, но внутри зала Академии воздух был ледяным — не от температуры, а от взгляда Сайно.
— Ты понимала, что твой материал попадёт не только в газету, но и в руки преступников, — его голос звучал спокойно, но как будто натянутой струной. — Ты подставила под удар оперативную группу и компрометировала всё расследование.
Шарлотта стояла напротив, руки на поясе, лицо вспыхивало то от злости, то от стыда.
— Я писала правду. Я не в Академии, чтобы плясать под вашу цензуру! Я журналистка, а не marionnette.
— Ты журналистка, которая ни на секунду не подумала о последствиях, — он сделал шаг ближе, тень от его накидки накрыла её. — Один из наших агентов пострадал из-за утечки.
Шарлотта замолчала. На миг в её глазах мелькнуло раскаяние — но потом снова вспыхнуло упрямство.
— А сколько ещё пострадает, если вы всё замалчиваете? Я не буду делать вид, что ничего не вижу, только потому что вы носите официальный титул.
— Ты не понимаешь, — Сайно резко развернулся и прошёлся по комнате. — Всё, что ты называешь «правдой», может убивать, если подано не вовремя.
— А ты не понимаешь, что правда важнее страха! — крикнула она. — Ты боишься, что кто-то узнает, как всё на самом деле устроено, и потеряет веру?
— Я боюсь потерять тебя, Шарлотта, — он остановился. Повернулся к ней, стиснув кулаки. Тишина. — Каждый раз, когда ты суёшься туда, где тебя никто не ждёт, я не знаю, вернёшься ли ты. Я привык видеть людей исчезающими. Не хочу, чтобы ты была одной из них.
— Ты… серьёзно? — Шарлотта вытаращила глаза, дыхание перехватило. Её злость как будто выдохлась за секунду.
Он медленно подошёл ближе. Его взгляд был по-прежнему сосредоточенным, но теперь в нём жила тревога — как будто перед лицом песков, которые скрывают древние тайны.
— Слишком серьёзно, — сказал он тихо. — И, возможно, слишком поздно.
Она сделала шаг навстречу, осторожно, как будто подходила к зверю в капкане. Потом подняла руку и дотронулась до его пальцев.
— Тогда… не молчи. Говори раньше, Сайно. До того как я снова сделаю глупость.
— Пообещай, что не будешь больше ставить себя под удар, — сказал он тихо.
— Пообещаю… если ты перестанешь прятаться за маской закона, — ответила Шарлотта, улыбаясь чуть кокетливо, как девушка на балу в Версале.
Он выдохнул, почти усмехнулся. Они стояли совсем близко. Слова закончились. Осталось только... тишина. Обычно в таких сценах следовало бы что-то... сделать. Поцеловать. Прижать к себе. Сказать что-то красивое. Но они просто стояли. Бесконечно близко. И не двигались.
Шарлотта опустила глаза, потом снова подняла — но он смотрел в сторону, будто внезапно задумался о чём-то строго академическом, возможно, о фотонной теории распространения чувств.
— Эм… — она прочистила горло, — теперь, по идее, должна быть какая-то кульминация. Или что-то вроде… жеста?
— Я… не подготовил подходящего, — медленно ответил он. — Не подумал, что мы дойдём до этой стадии так быстро.
— Хочешь, я… подойду поближе?
— Мы уже стоим на расстоянии двадцати пяти сантиметров. Это и так ближе нормы, — почти автоматически.
— — Окей. Тогда, может, ты скажешь что-то вроде «Je suis heureux que tu sois près de moi»? — Шарлотта открыла рот, потом закрыла. Он замер.
— Я рад, что… ты находишься в моём непосредственном эмоциональном векторе воздействия.
— ...Ты просто убил весь момент, — хрипло выдохнула она, прикрывая лицо рукой, скрывая смех.
— Извини, — честно ответил он. — Я в первый раз делаю это без допроса, протокола или улик.
— Ну... ты хотя бы не арестовал меня, — усмехнулась она. — Значит, уже прогресс.
— Я всерьёз рассматривал этот вариант минуту назад. Но потом пришёл к выводу, что лучше... не портить химию.
Они снова замолчали. Но теперь это была уже другая тишина. Не напряжённая, а растерянно-дружелюбная. С ноткой чего-то... нового. Шарлотта вздохнула.
— Пойдём, может, чай выпьем? Или ты тоже об этом не подготовился?
— Я знаю место, где напитки не нарушают конституцию Академии.
— Ну хоть где-то ты романтичен.
#зарисовка #fluff #genshinimpact
— Ты понимала, что твой материал попадёт не только в газету, но и в руки преступников, — его голос звучал спокойно, но как будто натянутой струной. — Ты подставила под удар оперативную группу и компрометировала всё расследование.
Шарлотта стояла напротив, руки на поясе, лицо вспыхивало то от злости, то от стыда.
— Я писала правду. Я не в Академии, чтобы плясать под вашу цензуру! Я журналистка, а не marionnette.
— Ты журналистка, которая ни на секунду не подумала о последствиях, — он сделал шаг ближе, тень от его накидки накрыла её. — Один из наших агентов пострадал из-за утечки.
Шарлотта замолчала. На миг в её глазах мелькнуло раскаяние — но потом снова вспыхнуло упрямство.
— А сколько ещё пострадает, если вы всё замалчиваете? Я не буду делать вид, что ничего не вижу, только потому что вы носите официальный титул.
— Ты не понимаешь, — Сайно резко развернулся и прошёлся по комнате. — Всё, что ты называешь «правдой», может убивать, если подано не вовремя.
— А ты не понимаешь, что правда важнее страха! — крикнула она. — Ты боишься, что кто-то узнает, как всё на самом деле устроено, и потеряет веру?
— Я боюсь потерять тебя, Шарлотта, — он остановился. Повернулся к ней, стиснув кулаки. Тишина. — Каждый раз, когда ты суёшься туда, где тебя никто не ждёт, я не знаю, вернёшься ли ты. Я привык видеть людей исчезающими. Не хочу, чтобы ты была одной из них.
— Ты… серьёзно? — Шарлотта вытаращила глаза, дыхание перехватило. Её злость как будто выдохлась за секунду.
Он медленно подошёл ближе. Его взгляд был по-прежнему сосредоточенным, но теперь в нём жила тревога — как будто перед лицом песков, которые скрывают древние тайны.
— Слишком серьёзно, — сказал он тихо. — И, возможно, слишком поздно.
Она сделала шаг навстречу, осторожно, как будто подходила к зверю в капкане. Потом подняла руку и дотронулась до его пальцев.
— Тогда… не молчи. Говори раньше, Сайно. До того как я снова сделаю глупость.
— Пообещай, что не будешь больше ставить себя под удар, — сказал он тихо.
— Пообещаю… если ты перестанешь прятаться за маской закона, — ответила Шарлотта, улыбаясь чуть кокетливо, как девушка на балу в Версале.
Он выдохнул, почти усмехнулся. Они стояли совсем близко. Слова закончились. Осталось только... тишина. Обычно в таких сценах следовало бы что-то... сделать. Поцеловать. Прижать к себе. Сказать что-то красивое. Но они просто стояли. Бесконечно близко. И не двигались.
Шарлотта опустила глаза, потом снова подняла — но он смотрел в сторону, будто внезапно задумался о чём-то строго академическом, возможно, о фотонной теории распространения чувств.
— Эм… — она прочистила горло, — теперь, по идее, должна быть какая-то кульминация. Или что-то вроде… жеста?
— Я… не подготовил подходящего, — медленно ответил он. — Не подумал, что мы дойдём до этой стадии так быстро.
— Хочешь, я… подойду поближе?
— Мы уже стоим на расстоянии двадцати пяти сантиметров. Это и так ближе нормы, — почти автоматически.
— — Окей. Тогда, может, ты скажешь что-то вроде «Je suis heureux que tu sois près de moi»? — Шарлотта открыла рот, потом закрыла. Он замер.
— Я рад, что… ты находишься в моём непосредственном эмоциональном векторе воздействия.
— ...Ты просто убил весь момент, — хрипло выдохнула она, прикрывая лицо рукой, скрывая смех.
— Извини, — честно ответил он. — Я в первый раз делаю это без допроса, протокола или улик.
— Ну... ты хотя бы не арестовал меня, — усмехнулась она. — Значит, уже прогресс.
— Я всерьёз рассматривал этот вариант минуту назад. Но потом пришёл к выводу, что лучше... не портить химию.
Они снова замолчали. Но теперь это была уже другая тишина. Не напряжённая, а растерянно-дружелюбная. С ноткой чего-то... нового. Шарлотта вздохнула.
— Пойдём, может, чай выпьем? Или ты тоже об этом не подготовился?
— Я знаю место, где напитки не нарушают конституцию Академии.
— Ну хоть где-то ты романтичен.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Словарик:
Je suis heureux que tu sois près de moi — Я счастлив, что ты рядом со мной
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🌟 : Надеюсь, что вы помните, что я автор этого прекрасного произведения, под названием "Язык любви"? (https://t.iss.one/irisaiha/584)
Так вот, все же знают, что я сижу в тик токе, да? И мне очень запал душу меме под песню die antwoord. Тк это мой первый раз , то не ругайтесь пж. Я правда старалась. Всё-таки любимые дети под любимую группу
Стикерпак с чибами: https://t.iss.one/addstickers/YAzykLyubviIrisaiha
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🌟 : ребят, напоминаю, что я готова взять заказики. все для вас. скидка на первый заказ — 20%. вся информация о заказах находится здесь: https://teletype.in/@irisaiha/9aobhrYKjOW
если вы меня поддержите, то это будет классно🌟
Цена: зависит от количества слов в работе: 1 рубль = 1 слово. В другие валюты я перевожу через конвертер. Оплата в рублях на карту или СБП, а остальное — через бусти.
Фандомы: Ориджиналы, Genshin Impact, Honkai Star Rail, Reverse1999, Danganronpa, The amazing digital circus, Alien stage,Wuthering waves, Project sekai, Project: Eden's Garden, Cookie Run Kingdom, K-pop demon hunters.
пока учеба не началась, то я могу посвятить себя написанию работы для вас. не знаю, если захотите, то можете оставить даже отзыв о моей работе. я правда буду очень благодарна вам за такую поддержку🤩
Писать все так же в личные сообщения группы!! А вечером будет дроп незабываемого фанфикшена про Грацию и Гнацио!))))🤩
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
7 минут в Раю 18+.docx
28 KB
Семь минут в Раю. 18+
#фанфик #original #nsfw #oc #thelovelanguage
🌟 🌟 🌟
❕ ВНИМАНИЕ❕
Содержит откровенные сцены сексуального характера, не рекомендовано для чтения лицами младше 18 лет.🎀
#фанфик #original #nsfw #oc #thelovelanguage
🤩 емь минут — разве этого достаточно, чтобы изменить сердце? Для Грации — да. Потому что рядом с ним время тянется иначе. Гнацио не обещает нежности, но каждое его движение — внимательное, точное, будто он держит не тело, а душу в ладонях. Это история не о потерянной невинности, а о том, как доверие превращается в прикосновение. Как взгляд становится признанием. Как тишина после — громче любого «люблю». Семь минут. Один человек. И касание, которое останется с тобой навсегда.🤩
Содержит откровенные сцены сексуального характера, не рекомендовано для чтения лицами младше 18 лет.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🌟 : любите Грацию. Она очень мили. В 20х числах выйдет третья глава. Готовы?😏 😏 😏
Вообще, на скетче Грации в античной Аушке у неё написано Αγάπη μου
В принципе, почти на всех скетчах я часто пишу эту фразу, потому что могу. Я говорб, любите Грацию. Но все равно своей любовью она назовёт Гнацио. Мяу🌟
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Неудобная дата.
#зарисовка #fluff #original #oc #thelovelanguage
🌟 🌟 🌟
🤩 ишина библиотеки была плотной, почти осязаемой — как слой мягкого пыли, в котором застревали звуки. В дальнем углу, под жёлтым светом лампы с матовым абажуром, Гнацио сидел, склонившись над большим листом ватмана. Линии чертежа тянулись ровно, как струны, а острый карандаш скользил по бумаге с точностью скальпеля.
Стол был заставлен инструментами: металлический угольник, ластик с закруглёнными краями, рулон кальки, полупустая чашка остывшего эспрессо. Свет ложился пятнами — часть его лица пряталась в тени, но скулы и кончик носа были вырезаны золотом лампы. Он слегка прикусывал губу, сосредоточенно вымеряя угол, и не замечал, как одна тёмная прядь волос упала на глаза.
Шорох шагов не сразу прорезал его внимание. Лёгкий, ритмичный, но без спешки — как будто кто-то пришёл не просто за книгой. Он не поднял голову. Ещё штрих. Ещё один. Тепло коснулось его плеча. Лёгкое, но отчётливое давление пальцев. Гнацио замер на полуслове линии.
— Ты слишком близко к краю листа, — тихий голос, мягкий, но с той интонацией, которая умела врезаться в мысли.
Она наклонилась, и её волосы — пахнущие чем-то тёплым, солнечным, чуть сладким — щекотнули его щёку. Неуловимая, но настойчивая прядь коснулась уголка губ. Он повернул голову. Очень медленно, почти лениво, будто проверял, действительно ли хочет прервать линию ради этого. И увидел её.
Её лицо было так близко, что лампа отражалась в глазах маленькими золотыми вспышками. Тонкая тень от ресниц падала на скулу. Светлая кожа казалась почти прозрачной в этом жёлтом свете, а на губах блестела едва заметная улыбка — та, что всегда выглядит как загадка.
— Ты отвлекаешь, — сказал он негромко, но голос предательски дрогнул, как карандаш на неровной бумаге.
— А ты слишком упрям, — ответила она, не отводя взгляда.
На секунду всё вокруг стало ещё тише. Даже лампа будто замерла. Только её волосы продолжали касаться его лица, и он вдруг поймал себя на том, что не отстраняется.
Гнацио задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем следовало, потом тихо выдохнул — медленно, с едва уловимым смешком. Пальцы нашли тонкий ремешок её чокера и легонько потянули к себе.
— Осторожно, архитектор, — сказала она с наигранной строгостью, но не отстранилась.
— А ты… — он чуть склонил голову набок, — …знаешь, что у тебя в сумке?
— У меня? — она моргнула.
— Нет, Кастельянос, у меня, — угол его губ дрогнул. — Лезь.
Она замерла на полсекунды, будто проверяя, шутит он или нет. Но он кивнул в сторону кожаной сумки, стоящей у ножки стула, и снова вернулся взглядом к чертежу, будто ничего особенного не предложил. Грация потянулась, медленно расстегнула молнию… и в нос тут же ударил тёплый аромат корицы, смешанный с лёгкой кислинкой малины.
— Это…? — она недоверчиво заглянула внутрь.
— Малиновый чай и булочка с корицей, — отозвался он, не поднимая глаз от чертежа. — Купил по дороге.
— Ты… серьёзно?
— Не начинай, — он чуть усмехнулся. — Просто профилактика философских голодовок.
Она осторожно достала бумажный пакет, чувствуя тепло через тонкий слой бумаги, и вдруг поймала себя на том, что улыбается — тихо, почти про себя.
— Ты понимаешь, что это выглядит так, будто ты меня… балуешь? — сказала она, но голос вышел мягче, чем она ожидала.
— Нет, — он поднял глаза и встретился с её взглядом. — Это выглядит так, будто я знаю, что тебе нужно.
В библиотеке снова стало тихо. Только лёгкий шорох её пальцев о бумагу и мягкое царапанье его карандаша по ватману заполняли этот момент.
Девушка тихо поцеловала его в щёку — быстрый, но тёплый жест, как вспышка света в полумраке. Его чертёж на мгновение остался не завершён; он закрывал глаза и казалось, что слышит только их сердцебиение и легкий запах корицы и малины. Она отступила на шаг, но взгляд держала смелый.
— Знаешь, — сказала она тихо, чуть наклонив голову, — я слышала, в городе новая выставка. В Музее Цикладского искусства — там сейчас современная интерпретация древних фигурок. Это ведь близко... Может, как-нибудь вместе?
#зарисовка #fluff #original #oc #thelovelanguage
Стол был заставлен инструментами: металлический угольник, ластик с закруглёнными краями, рулон кальки, полупустая чашка остывшего эспрессо. Свет ложился пятнами — часть его лица пряталась в тени, но скулы и кончик носа были вырезаны золотом лампы. Он слегка прикусывал губу, сосредоточенно вымеряя угол, и не замечал, как одна тёмная прядь волос упала на глаза.
Шорох шагов не сразу прорезал его внимание. Лёгкий, ритмичный, но без спешки — как будто кто-то пришёл не просто за книгой. Он не поднял голову. Ещё штрих. Ещё один. Тепло коснулось его плеча. Лёгкое, но отчётливое давление пальцев. Гнацио замер на полуслове линии.
— Ты слишком близко к краю листа, — тихий голос, мягкий, но с той интонацией, которая умела врезаться в мысли.
Она наклонилась, и её волосы — пахнущие чем-то тёплым, солнечным, чуть сладким — щекотнули его щёку. Неуловимая, но настойчивая прядь коснулась уголка губ. Он повернул голову. Очень медленно, почти лениво, будто проверял, действительно ли хочет прервать линию ради этого. И увидел её.
Её лицо было так близко, что лампа отражалась в глазах маленькими золотыми вспышками. Тонкая тень от ресниц падала на скулу. Светлая кожа казалась почти прозрачной в этом жёлтом свете, а на губах блестела едва заметная улыбка — та, что всегда выглядит как загадка.
— Ты отвлекаешь, — сказал он негромко, но голос предательски дрогнул, как карандаш на неровной бумаге.
— А ты слишком упрям, — ответила она, не отводя взгляда.
На секунду всё вокруг стало ещё тише. Даже лампа будто замерла. Только её волосы продолжали касаться его лица, и он вдруг поймал себя на том, что не отстраняется.
Гнацио задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем следовало, потом тихо выдохнул — медленно, с едва уловимым смешком. Пальцы нашли тонкий ремешок её чокера и легонько потянули к себе.
— Осторожно, архитектор, — сказала она с наигранной строгостью, но не отстранилась.
— А ты… — он чуть склонил голову набок, — …знаешь, что у тебя в сумке?
— У меня? — она моргнула.
— Нет, Кастельянос, у меня, — угол его губ дрогнул. — Лезь.
Она замерла на полсекунды, будто проверяя, шутит он или нет. Но он кивнул в сторону кожаной сумки, стоящей у ножки стула, и снова вернулся взглядом к чертежу, будто ничего особенного не предложил. Грация потянулась, медленно расстегнула молнию… и в нос тут же ударил тёплый аромат корицы, смешанный с лёгкой кислинкой малины.
— Это…? — она недоверчиво заглянула внутрь.
— Малиновый чай и булочка с корицей, — отозвался он, не поднимая глаз от чертежа. — Купил по дороге.
— Ты… серьёзно?
— Не начинай, — он чуть усмехнулся. — Просто профилактика философских голодовок.
Она осторожно достала бумажный пакет, чувствуя тепло через тонкий слой бумаги, и вдруг поймала себя на том, что улыбается — тихо, почти про себя.
— Ты понимаешь, что это выглядит так, будто ты меня… балуешь? — сказала она, но голос вышел мягче, чем она ожидала.
— Нет, — он поднял глаза и встретился с её взглядом. — Это выглядит так, будто я знаю, что тебе нужно.
В библиотеке снова стало тихо. Только лёгкий шорох её пальцев о бумагу и мягкое царапанье его карандаша по ватману заполняли этот момент.
Девушка тихо поцеловала его в щёку — быстрый, но тёплый жест, как вспышка света в полумраке. Его чертёж на мгновение остался не завершён; он закрывал глаза и казалось, что слышит только их сердцебиение и легкий запах корицы и малины. Она отступила на шаг, но взгляд держала смелый.
— Знаешь, — сказала она тихо, чуть наклонив голову, — я слышала, в городе новая выставка. В Музее Цикладского искусства — там сейчас современная интерпретация древних фигурок. Это ведь близко... Может, как-нибудь вместе?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Он приподнял бровь, сначала не понял, потому что линия на чертеже ждала продолжения. Но затем взгляд смягчился.
— Музей Сёклада... — повторил он тихо. — Мне нравится, как звучит. Давай. С тобой — иду куда угодно.
Гнацио на секунду задумался, потом опустил карандаш на край чертежа и посмотрел на неё — прямо, с лёгкой насмешкой в уголках глаз.
— Тогда выбери дату, — сказал он. — Я куплю билеты.
— Опять? — Грация чуть прищурилась, но в голосе слышалась улыбка. — Ты вечно что-то покупаешь: чай, булочки, теперь ещё и билеты… Мне хоть чем-то надо тебе отплатить.
— Зачем? — он пожал плечами. — Мне нравится, когда у тебя в руках то, что я тебе дал.
— Всё равно, это не честно. Я же… — она опустила взгляд, пытаясь скрыть внезапное тепло, которое кольнуло в груди. — ничего тебе не дарю.
— Даришь, — он чуть наклонился, опираясь локтем о стол. — Ты тратишь на меня свои лекции о том, что философия — это не пыль. Учитывая моё терпение, это, пожалуй, самый дорогой подарок.
— Ладно, — девушка закатила глаза, но уже открыла телефон, чтобы посмотреть расписание выставки. — Но я выберу время, которое тебе будет неудобно.
— Прекрасно, — усмехнулся он. — Значит, ты хочешь, чтобы я запомнил этот поход.
Грация устроилась на краю стола, склонившись над телефоном. Её волосы слегка падали на лицо, и она то и дело заправляла прядь за ухо, чтобы рассмотреть расписание музея. Гнацио наблюдал за этим чуть из-под лобья, опершись на руку.
— Понедельник? — спросила она, не отрываясь от экрана.
— В понедельник у меня встреча с научным по курсовой. Он такой, что отпустит меня только если рухнет потолок, — лениво отозвался он.
— Вторник?
— Во вторник у меня лекция до шести. И семинар, где я сижу до последнего, потому что староста боится, что я сбегу, — она кивнула на его ответ, скользнув пальцем по экрану.
— Среда?
— В среду… — он сделал вид, что задумывается, хотя знал своё расписание наизусть, — …у нас пара по строительным нормам. Самая скучная, но я всё равно хожу. Можем после, если хочешь, но я буду выглядеть как человек, которому читали молитву на бетоне.
— Четверг? — она тихо усмехнулась.
— В четверг свободен, но это подозрительно. Если вдруг не вспомню, что у меня назначена работа с проектом, то идеально.
— Пятница? — она подняла глаза.
— В пятницу я преподаю терпение своей группе на макете кампуса. Так что лучше нет.
— Знаешь, — Грация покачала головой, пряча улыбку. — ты говоришь так, будто специально хочешь, чтобы я выбрала день, когда тебе будет неудобно.
— А ты говоришь так, будто ещё не поняла, что я согласен на любой день, если ты рядом, — сказал он просто, снова уставившись на неё тем взглядом, от которого хотелось отвести глаза, но невозможно было.
Грация, склонившись над телефоном, задержала палец на одной дате.
— Хм… — протянула она задумчиво. — Кажется, у тебя в этот день… двойная пара лекций и семинар до вечера, да?
Гнацио прищурился.
— Ты специально.
— Конечно, — она даже не пыталась это отрицать, уголки губ дрогнули. — Ты же сказал, что хочешь, чтобы я запомнила этот поход. Вот и запомнишь: бежал после шести часов лекций на выставку со мной.
Он тихо усмехнулся и откинулся на спинку стула, переплетя пальцы на затылке.
— Ладно. Пусть будет так.
— Ты даже не будешь спорить? — удивлённо подняла она взгляд.
— Нет. Спорить — значит рисковать, что ты выберешь другой день. А мне нужен именно тот, который ты хочешь.
— Ты слишком легко соглашаешься для человека, который вечно спорит, — девушка фыркнула, но взгляд чуть смягчился.
— С тобой я спорю, чтобы тебя позлить. А соглашаюсь, чтобы тебя увидеть, — сказал он так буднично, что она даже не сразу поняла, что это не шутка.
В библиотеке повисла короткая пауза. Где-то за соседним столом перелистнули страницу, за окном проехал трамвай. Грация вернулась к телефону, сделала пару быстрых касаний экрана и положила его рядом с его чертежом.
— Музей Сёклада... — повторил он тихо. — Мне нравится, как звучит. Давай. С тобой — иду куда угодно.
Гнацио на секунду задумался, потом опустил карандаш на край чертежа и посмотрел на неё — прямо, с лёгкой насмешкой в уголках глаз.
— Тогда выбери дату, — сказал он. — Я куплю билеты.
— Опять? — Грация чуть прищурилась, но в голосе слышалась улыбка. — Ты вечно что-то покупаешь: чай, булочки, теперь ещё и билеты… Мне хоть чем-то надо тебе отплатить.
— Зачем? — он пожал плечами. — Мне нравится, когда у тебя в руках то, что я тебе дал.
— Всё равно, это не честно. Я же… — она опустила взгляд, пытаясь скрыть внезапное тепло, которое кольнуло в груди. — ничего тебе не дарю.
— Даришь, — он чуть наклонился, опираясь локтем о стол. — Ты тратишь на меня свои лекции о том, что философия — это не пыль. Учитывая моё терпение, это, пожалуй, самый дорогой подарок.
— Ладно, — девушка закатила глаза, но уже открыла телефон, чтобы посмотреть расписание выставки. — Но я выберу время, которое тебе будет неудобно.
— Прекрасно, — усмехнулся он. — Значит, ты хочешь, чтобы я запомнил этот поход.
Грация устроилась на краю стола, склонившись над телефоном. Её волосы слегка падали на лицо, и она то и дело заправляла прядь за ухо, чтобы рассмотреть расписание музея. Гнацио наблюдал за этим чуть из-под лобья, опершись на руку.
— Понедельник? — спросила она, не отрываясь от экрана.
— В понедельник у меня встреча с научным по курсовой. Он такой, что отпустит меня только если рухнет потолок, — лениво отозвался он.
— Вторник?
— Во вторник у меня лекция до шести. И семинар, где я сижу до последнего, потому что староста боится, что я сбегу, — она кивнула на его ответ, скользнув пальцем по экрану.
— Среда?
— В среду… — он сделал вид, что задумывается, хотя знал своё расписание наизусть, — …у нас пара по строительным нормам. Самая скучная, но я всё равно хожу. Можем после, если хочешь, но я буду выглядеть как человек, которому читали молитву на бетоне.
— Четверг? — она тихо усмехнулась.
— В четверг свободен, но это подозрительно. Если вдруг не вспомню, что у меня назначена работа с проектом, то идеально.
— Пятница? — она подняла глаза.
— В пятницу я преподаю терпение своей группе на макете кампуса. Так что лучше нет.
— Знаешь, — Грация покачала головой, пряча улыбку. — ты говоришь так, будто специально хочешь, чтобы я выбрала день, когда тебе будет неудобно.
— А ты говоришь так, будто ещё не поняла, что я согласен на любой день, если ты рядом, — сказал он просто, снова уставившись на неё тем взглядом, от которого хотелось отвести глаза, но невозможно было.
Грация, склонившись над телефоном, задержала палец на одной дате.
— Хм… — протянула она задумчиво. — Кажется, у тебя в этот день… двойная пара лекций и семинар до вечера, да?
Гнацио прищурился.
— Ты специально.
— Конечно, — она даже не пыталась это отрицать, уголки губ дрогнули. — Ты же сказал, что хочешь, чтобы я запомнила этот поход. Вот и запомнишь: бежал после шести часов лекций на выставку со мной.
Он тихо усмехнулся и откинулся на спинку стула, переплетя пальцы на затылке.
— Ладно. Пусть будет так.
— Ты даже не будешь спорить? — удивлённо подняла она взгляд.
— Нет. Спорить — значит рисковать, что ты выберешь другой день. А мне нужен именно тот, который ты хочешь.
— Ты слишком легко соглашаешься для человека, который вечно спорит, — девушка фыркнула, но взгляд чуть смягчился.
— С тобой я спорю, чтобы тебя позлить. А соглашаюсь, чтобы тебя увидеть, — сказал он так буднично, что она даже не сразу поняла, что это не шутка.
В библиотеке повисла короткая пауза. Где-то за соседним столом перелистнули страницу, за окном проехал трамвай. Грация вернулась к телефону, сделала пару быстрых касаний экрана и положила его рядом с его чертежом.