Я классная / я в порядке и нет вины / мне может быть очень больно и я могу лежать и плавиться в этой боли. Очень новый опыт.

Кроме того что я классная, я еще и альбом Vespertine, весь, целиком, до фонового скрипа по снегу в Aurora, это так с моих надцати, это так до сих пор. Когда ты прислал мне в подарок плейер, и это - и БГ, и Этника - были моими the firsts, и я, и снег, и Волга подо льдом, и темнеющая в зимних сумерках синяя пустая набережная, и никого в мире - знающего - каково мне, и кто я, и какая я.

В этом боль, в этом и свобода тогда была тоже. На снегу от моих рук шел пар, так много было во мне жара. Я могу сейчас очень много, и даже на терапии я уже могу говорить "сегодня только на ресурс, в травму мне нечем, вычерпана", я могу очень многое, может быть даже все.

Я не пишу это с прицелом на прочтение и мне не нравится, что я вспомнила об опции прочтения на этой строчке. Мои тексты про тишину.

Ту самую, синюю, стылую тишину моей замершей Волги, всего, по чему скучаю из других городов, всего, что я есть

- в том числе, до сих пор, это устье -

и скрипит снег, и никого нет, и тот из прошлого носит чужое имя, и я уже верна себе,

только самой себе,
до предела,
и в этом спокойствие моей бешеной суицидальной юности.
И выбор.

Ну и да, что-то я не положила сюда важное, а пусть лежит.

17 октября в 19:00 на экваторе осени в Музее современного искусства АРТМУЗА свои стихи прочтут петербургские поэты: Виктория Дини, Александра Лисица и Александр Пелевин. Сон во сне, Петербург телесный и бестелесный, боль и честность – мы соберемся больше трех, и в этот вечер в АРТМУЗЕ будет всё и даже свободный микрофон!

О выступающих

Александр Пелевин – другой Пелевин, автор стихов и трех книг: "Здесь живу только я" (2016), "Калинова Яма" (2017) и "Четверо" (2018).

Виктория Дини – документалистка, работающая через стихи, прозу и фотографии.

Александра Лисица – поэтесса, выпустила поэтические сборники “Аксолотль” и “-42”, да, это не псевдоним.

Вход по предварительной регистрации. Лайк, шер, этсамое, приходите. Мы будем звучать.

сдать анализы 1) по промокоду "как секс-блогер" 2) в стрепах 3) будучи королевой-девственницей овердохуя лет - check

вышла и включила земфирин спид конечно

кстати если звонить в гемотест из питера, не заметив (и проигнорировав) московский префикс, то усталый голос в трубке говорит "волосовский детский дом"

Только что у меня произошел внезапный каминаут в нашем чате переживших инцест; мы делились сложным (делиться важно, это освобождает, видишь общие паттерны и четче понимаешь, что дело не в тебе) в части телесных реакций после насилия, и я упомянула партнерку, а не партнера. Так просто. И ни одна живая душа чата не удивилась этому, а просто спокойно продолжила обсуждение. Кто-то говорит про мужей, а кто-то даже использует формулировку с нижним подчеркиванием. (При этом мы все не из привычной моей медиатусовочки, а из очень, очень, очень разных сфер, потому что привет, домашнее насилие не выбирает страту, а косит всех)

Сдается мне, именно так и должны происходить каминауты в идеальном мире. Где нет никакого _по умолчанию_ ни про кого. И может быть, все-таки что-то и меняется вокруг нас, в общественных настройках по умолчанию. Со всем активизмом, со всей работой - по шажочку.

Я _совсем_ не могу больше писать по-журналистски* и утратила желание это делать - зато чем дальше, тем больше во мне желания говорить. Устным способом проявляться, в этом больше контакта - а контакт то, что мне открылось в сердцевине этого лета, как бесконечно взаимно обогащающий процесс.

Я, которая раньше _выдерживала_ даже дружеское общение, хотела и тянулась к нему - но потом обязана была полежать и восстановиться пару дней в тишине - теперь восстанавливаюсь в общении. Вернее, я не теряю в нем. Потому что ничего не остается во мне теперь за кадром, ничего не хранится за стенкой и на это удерживание не нужно больше сил. Я предъявляюсь вся и встречаю всей собой предъявление другого, и среди нас рождается то третье, что питает обоих.

(Только описываю; причины мне непонятны, и уж тем более непонятно, как это делать специально и от чего оно зависит. Версия моя лишь в том, что я _такая_ базово, по умолчанию. И с течением работы в терапии я становлюсь собой все больше; вот и в этом стала. Потому что да, это то, что я помню о себе до шести-семи лет. Проявленное громкое звучание и огонь. Это потом я стала очень тихой)

Через выходные буду немножко (правда немножко) выступать на конференции нарративных практиков, огромное спасибо В. за приглашение и такую честь; смотрю сейчас лекцию обожаемой моей Эмили Нагоски и вдруг поймала, что

- что я смотрю ее не только в рамках обучения, не только в рамках знания и не только в рамках получения черт возьми поддержки и помощи, но и как лекторка.

Я да, я учусь и этому. Я хочу уметь лучше, мне нравится и мне есть зачем. Я загадала себе - много ездить, и много выступать перед людьми.

Пусть сбывается.

*по-документалистски, по-лесбийски и по-поэтски могу и люблю, о да

"Я тут сходила в музей советских игровых автоматов, и там была игра, основанная на русской сказке "Репка": ты ее значит тянешь-тянешь-тянешь, и игра дает тебе баллы в зависимости от усилий. И если ты ее вытянул, то ух, ты мужик!

Вот многие так к сквирту относятся. Но что я вам скажу: женщина - не репка".

Эмили любовь, говорю же!

Вся лекция вот там

Сперва ощущением в теле вспомнила, а потом фейсбук подтвердил - и правда так. Семь лет назад мы (я и камера) стартовали с этой съемкой, с этой историей, с этой книжечкой, существующей в единственном экземпляре - и в сети.

Mom's letters, мой испепеляющий год путешествия внутрь прошлого

За ответами. Я их не нашла, это и был ответ.

И комментарий к этой работе, который я почти нигде не расшаривала - о том, как именно я снимала - пусть будет здесь тоже.

https://fmagazine.ru/viktoriya-golovinskaya-pisma-moej-mat/

В вагоне пахнет дымным черносливом, хотите верьте, хотите нет. Мой любимый запах.

Последние десять минут лекции Эмили застали меня такой собранной, четенькой, чемоданы-дела-разрулы, я домывала посуду и собиралась выходить - и вдруг как заревела на ее словах. Ее из зала спросили, как возвращать себе сексуальность после насилия.

Потому что все, что она говорит - ну вы не торопитесь в отношения, сперва подружитесь с телом сами, возможно потребуется несколько лет - я делала. И я офигенных успехов достигла! только вот летом счастливо рассказывала Марине: ого, ого, я и не знала, какой могу быть расслабленной и чувственной, без сценариев и картинок, просто на прикосновениях, просто на реальности; сколько в этом красок.

Я была уверена, что все в порядке. Привет; нет. Если я не одна.

Мое тело опознает _мое_ влечение и нежность и желание и все самые прекрасные чувства - которых я не испытывала миллион лет ни к кому - как угрозу и стресс, и блокирует его. Потому что мое первое желание было в таких обстоятельствах, что психика не могла вынести вообще и блокирнула нахрен. Предпочла разорвать цепь - а не отвечать желанием на прикосновения собственного отца, блять

То есть угроза - в _моих_ сильных эмоциях, нежности, влюбленности. Ни в чем больше.

И я будто отброшена на стартовые позиции.

И вот это все - это даже не столько про насилие, нет. Сколько про запрет на инцест. Во мне!!! Потому что близость и доверие включают в теле память о ТЕХ близости и доверии, в семье, и я сама себе в момент устраиваю ice bucket challenge, стремясь погасить все что чувствую (а благодаря подростковой сексуальности и вообще чувствительности и нонкордантности бля - я чувствовала ОЧЕНЬ сильно) - потому что это запретно, харам, нельзя.

И при этом нельзя и показать что происходит, потому что небезопасность и стыд, и потому сразу acting в ожидаемых рельсах.

И при этом "вернуться", откатить настройки, мне некуда, другого опыта, до насилия, у меня нет. Их надо создавать заново.

Я ненавижу того, кто это сделал со мной. Я никогда не увижу его в своей жизни больше. Вернусь домой и разорву связи юридически, с новым паспортом наконец выйду из наследования и вообще всего.

Я знаю сейчас, что пройду и это тоже, и знаете почему? потому что могу быть откровенной с близкими, с собой, с даже вот каналом. Но я ненавижу сам факт, что мне приходится это делать - из-за чертова мудака, котрого я так долго любила и считала сверхчеловеком. Которого и сейчас не перестала любить какой-то частью себя, конечно. Это прошивка. И это хорошая часть про меня

Я не верю в ад, но да гори ты в аду, вот что. В аду осознавания всего - что сделал. Хочу я сказать, но знаю, что если было бы чем осознать - ничего, ничего из этого не было бы сделано им. И никакая моя сила слов не пробьется к нему.

Но и черт с ним. Пробьется ко мне

И самая потрясающая мысль во всем этом для меня, реально инсайт - что я не объект последствий прошлого, не "что-то происходит", это не продолжающееся _типа такое невероятно сильное через годы_ насилие.

Нет. Я субъект, это я выбрала тогда такой путь и выучила его. Это я, авторство мое.

Значит я и могу прекратить.
И о да блять я намного сильнее насилия. И о да поэтому так невероятно сложно сопротивляться - когда я свою же силу направляю на себя саму.

Это как когда-то я думала, что у меня проблемы с волей; ну-ну. Расскажите это человеку, которая бросила курить год назад и у которой дома до сих пор лежат (а что, выкидывать, что ли, да вот еще) единственные нравящиеся ей сигареты, биди, и не было дня за этот год, в котором она не хотела курить.

И она не курила.

И третье. Извините, но мне надо это формулировать.

Я вдруг сейчас почувствовала к себе уважение. Не сломанность, не бракованность свою, не недоделанность, кривосформированность, "кому это все надо и почему я обречена на постоянную борьбу" - а уважение. И цельность.

Потому что это все в детстве было настолько недопустимо, что я, тринадцати-не-помню-детство-по-годам-но-предположим-летка, ничего не знающая, не понимающая, не имеющая никаких опор вообще и доверяющая своим взрослым - предпочла взорваться - чем участвовать в этом.

Перекусить себе самой провода.

Что я приняла такое решение. Что я была и есть вот такой.

Пока я в поезде тряслась и это все переваривала, объявили анонс блиц-выступлений на IV конференции нарративных практиков, ну и в том числе мое. Это очень для меня трепетно и важно, быть туда приглашенной. Это очень про новую профессию, с которой я в этом году сближаюсь.

А я сегодня о ней еще больше думаю, и про настройки обращения с фотографиями "по умолчанию", которые у меня совсем другие, чем у большинства, получается; и про то, что неважно, что там у большинства, а про каждого лично нужно это выяснять. У всех свое.

БЛИЦ-ПАРАЛЛЕЛЬ
Блиц - это небольшое сообщение (10-15 минут) и возможность задать вопросы выступающим. Традиционно в этой параллели мы приглашаем выступить не только нарративных практиков, но и коллег из смежных подходов и областей. Вот что запланировано на этот раз:

Галина Турчак, нарративный практик, наставница в онлайн-университете
"Поддержка предпочитаемых историй в образовании взрослых людей"

Вячеслав Москвичев, нарративный практик, семейный терапевт, ведущий обучения в содружестве КРАЙ
"П/политика в кабинете и психолог на митинге"

Юлия Русанова, преподаватель АНО ДПО «Санкт-Петербургский Институт раннего вмешательства», детский психолог.
"Нарративные практики в образовательных программах для специалистов помогающей сферы" (видео-сообщение)

Валентина Гусева, нарративный практик, психолог, ведущая обучения в содружестве КРАЙ
"Разговоры про секс: повседневность, терапия, политика"

Раиля Хусниева, Айдар Шарафутдинов, психологи (Казань)
"Мы Вас Слушаем". Опыт реализации проекта "Выслушаем" (Free Listening) в парке города" (видео-сообщение)

Виктория Дини "Смотреть и видеть": документалистка, работающая с историями людей через тексты и фотографии, и изучающая сейчас фототерапию, расскажет о том, как метод бережного свидетельствования другого через съемку помогает в терапевтической работе (выступление онлайн)

(дата конференции - 12-13 октября, смотреть можно и в сети, все детали ->)

* *

женщина у которой не получаются стрелки
сырники
отношения
вышивка

ни черта не получается

стирает уже пятую стрелку
высовывает язык
проводит еще одну линию

выходит на улицу

А что, белые в городе есть в Перми меня читает кто-то? Я внезапно тут, можно даже и погулять, пока погода хорошая. До Джокера.

А пока я в Перми и творю порой возмутительные вещи, Милонова на меня нет - в любимом, значит, Питере по суду заблокированы два сетевых лгбт-сообщества.

«Прокуратура провела мониторинг и обнаружила, что в этих группах опубликована информация, «отрицающая семейные ценности, пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения и формирующая неуважение к родителям и (или) другим членам семьи». Рисунки, фотографии и видео со «сценами однополой любви» суд расценил как публичную пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений".
(Такие дела)

Хорошо что телеграм в России и так заблокирован. Могу не переживать, верно? Че мне еще надо-то, ведь никто не запрещает делать что хочется за закрытыми дверями.

Правда, вот какая незадача - говорили на днях об этом как об интересном юридическом казусе, был повод - считается ли нарушением закона и пропагандой, если соблюдаешь правило «пусть дома сидят», но напротив дома у тебя школа - и дети же смотрят!

Ну, адвокаты, ваш выход.

(ненавижу) (блять, я есть, я нормальная и живая, какое право у страны сажать меня в гетто!)

Когда в твоем супергендернооднородном инстаграме с редкими вкраплениями дружочков-мужчин каждое твое селфи теперь внезапно лайкает сын подруги, то на душе делается охохо

Нас разделяет больше двадцати лет, забор из этики и ориентация, dude! С другой стороны, за выбор столь безопасного объекта - сто очков Гриффиндору

Я все думаю об этом кейсе с "Благоволительницами" (кто не в курсе - вскрылось, что в русском переводе они вышли переписанными, с выкинутыми кусками, по воле редактора) - и не могу перестать видеть в этом большую картину про всё вообще.

Мы живем в стране глобального, тотального непонимания границ. Тотального неуважения другого. Неспособности видеть его, другого, в его другости.

Неоткуда взяться иному, травма страны воспроизводится бесконечно и мы все так же по-прежнему живем с насильником, и навыка уважать - навыка видеть! - ни себя, ни других - у нас нет. Взяться и отрасти ему неоткуда, пока нет безопасности, это азы психологии. Есть или самоуничижение, или уверенность, что ты лучше другого и имеешь на него право, право его редактировать под себя. И это безнадежное колесо. Отнюдь не перерождения, блять, а пыточное.

(и я ничем не отличаюсь, конечно. и все это вызывает во мне бессильное отчаяние)

Однажды я училась на мастер-классе немецкого фотографа, и самый первый день с нами, студентами, разложившими было (как велено!) свои работы - он начал с вопроса: а чего вы хотите, какова ваша цель?

Что вы снимаете, куда вы идете, о чем ваш роман, что именно вы хотите передать?

Все эти вопросы повисают в воздухе на портфолио-ревью русских мастеров в большинстве своем. Там идет цирк самоутверждения и барского «годно/негодно» с позиции сверху (а иначе зачем бы ты ко мне пришел, студент, читается на лицах). Иные русмастера начинают с "это говно/это норм", не уточнив даже название вашего проекта. Они сами знают, что вы хотели сделать. Лучше вас.

Иначе в их кресле сидели бы вы, думают они. И кресло им дорого. И понимания, что все это работает не так, не вертикально - нету.

Цитаты редакторские отдельно поражают. Вы почитайте, там скрины.

Ей нормально.

Международный день лесбиянок был вчера, а я его и не отметила (хотя хм)), несу подарочек сегодня. Клип LP + Милен Фармер = это же вся красота сразу, и кинки юности и не юности объединяются и поют.

Тату здорового человека, рыженькая и черная, простите мне эту объективацию от радости (но я и Тату люблю, что с меня взять. юность! свобода! расскажи почему я с тобой)

Не забывай, называется клип. Я помню. И себя.

Я смотрела сегодня на пространство Центра городской культуры в Перми и думала, что - как, наверное, женщины понимают "я хочу от тебя ребенка" про человека, так я понимаю "я хочу от тебя проект" про место. Проект, дело, творение, со-бытие, то, что могу произвести я - дать сгуститься в этих стенах, дать ему дорогу и время. И да от этого места я хочу, да.

А фейсбук снова напомнил одну из моих самых любимых цитат, одну из опорных книг. Пусть живет и тут.

**
— Джаспер Гвин научил меня, что мы не персонажи, а истории, — сказала Ребекка. — Мы останавливаемся на том, что видим себя в персонаже, переживающем какое-то приключение, даже самое немудрящее, но должны понять другое: мы — вся история, не один только персонаж. Мы — леса, по которым он пробирается; злодей, который ему не дает проходу; суматоха, поднявшаяся вокруг; люди, проходящие мимо; цвета предметов, звуки. Понимаете?

— Как он это делал?

— Смотрел на них. Долго. Пока не увидит в них историю, которой они были.

— Смотрел на них, и все.

— Да. Немного разговаривал, очень мало и только один раз. Прежде всего ждал, пока время пройдет над ними, унося прочь уйму разного, а потом находил историю.

— Какие это были истории?

— Всякие. Женщина пытается спасти сына от смертного приговора. Пять звездочетов живут только по ночам. Прочее в том же роде. Но лишь один фрагмент, одна сцена. Этого хватало.

— И люди наконец узнавали себя.

— Они узнавали себя в том, что случалось; в предметах, цветах, тоне, в некоторой медлительности, в свете; и в персонажах, конечно, тоже — но во всех, не в одном, а во всех сразу: знаете, ведь мы — целая уйма разного, и сразу, одновременно.

Алессандро Баррико, "Мистер Гвин"