Прочла прекрасный в понятной пронзительности своей рассказ о первой любви, и мне вдруг стало интересно в который раз:
вот это чувство —
"хочется быть с ней или быть ею, второе больше"
столь часто описанное в лесбийском автофикшне и столь четко испытанное мною тоже,
— оно вообще у гетеросексуальных женщин бывает?
Или это очередной четенький маркер отсутствия вокруг узнаваемых моделей первой любви нашего цвета?
вот это чувство —
"хочется быть с ней или быть ею, второе больше"
столь часто описанное в лесбийском автофикшне и столь четко испытанное мною тоже,
— оно вообще у гетеросексуальных женщин бывает?
Или это очередной четенький маркер отсутствия вокруг узнаваемых моделей первой любви нашего цвета?
Так дико и страшно было читать мне все эти годы о деле сестер Хачатурян еще знаете почему? Да потому что когда я слушала какие-то записанные-реконструированные диалоги, цитаты, прямую его речь, в общем, в адрес девочек — я получала почти стопроцентное узнавание. Передай привет папе.
Поступки в моей жизни были не такие жесткие, ну хотя что значит не такие, ну насилия с проникновением не было. А многое другое было таким же, ага.
И тяжело и больно было видеть раз за разом, как он уходит от наказания и госмашина встает за него, и все общество, и "отец это святое", вот это вот все.
Но оказалось, не все общество. И еще оказалось, что важно все равно не сдаваться, даже если против все.
Ну вот.
(Хотя радости от этого все равно нихера нету, понятно. И девочкам реабилитация пожизненная понадобится, да.)
Поступки в моей жизни были не такие жесткие, ну хотя что значит не такие, ну насилия с проникновением не было. А многое другое было таким же, ага.
И тяжело и больно было видеть раз за разом, как он уходит от наказания и госмашина встает за него, и все общество, и "отец это святое", вот это вот все.
Но оказалось, не все общество. И еще оказалось, что важно все равно не сдаваться, даже если против все.
Ну вот.
(Хотя радости от этого все равно нихера нету, понятно. И девочкам реабилитация пожизненная понадобится, да.)
Ворвусь в канал внезапным сообщением, что в Шотландии начали преподавать историю ЛГБТ в школах. Историю. ЛГБТ.
Вы не представляете, какой это делает во мне фейерверк! И как первым делом взрывает моего внутреннего жестокого подростка и постсоветское мое (и постсемейное, меня так и учили) "не верь не бойся не проси", помноженное на современную идеологию достигаторства "да кто тебе чо должен" и внутреннюю гомофобию, конечно.
Это так интересно наблюдать! Вот такие свои реакции.
Потому что другая часть меня плачет от счастья, поет и хочет туда. Да!!! ДАДАДАДА. Я хочу знать историю. Я хочу видеть себя и таких как я. Я хочу гордиться.
Я черт возьми хочу узнавать свои чувства и видеть, как много идеологии достигаторства, внушенной внутренней гомофобии и прочих страхов преодолевали my people. И преодолевают. Прямо сейчас.
И мой внутренний подросток заслуживал этого. Хорошо, что какой-то внешний подросток, шотландский — это получит.
Вы не представляете, какой это делает во мне фейерверк! И как первым делом взрывает моего внутреннего жестокого подростка и постсоветское мое (и постсемейное, меня так и учили) "не верь не бойся не проси", помноженное на современную идеологию достигаторства "да кто тебе чо должен" и внутреннюю гомофобию, конечно.
Это так интересно наблюдать! Вот такие свои реакции.
Потому что другая часть меня плачет от счастья, поет и хочет туда. Да!!! ДАДАДАДА. Я хочу знать историю. Я хочу видеть себя и таких как я. Я хочу гордиться.
Я черт возьми хочу узнавать свои чувства и видеть, как много идеологии достигаторства, внушенной внутренней гомофобии и прочих страхов преодолевали my people. И преодолевают. Прямо сейчас.
И мой внутренний подросток заслуживал этого. Хорошо, что какой-то внешний подросток, шотландский — это получит.
Forwarded from Под ковром
здравствуй, дедушка,
помнишь, как в детстве
у меня бывали занозы
в пальцах, ладонях, ступнях
черт его знает, где я их находила
ты тогда надевал вторые очки
очень смешные, как козырек от солнца
брал иголку и вынимал занозу
отвлекая меня рассказом:
зачем крылья стрекозам,
и когда полетим на марс
и как мерить температуру
воздуха
чтобы было точно
а потом занозы куда-то делись
возможно
я стала слишком большой для заноз
отрастила
слишком толстую кожу
перестала
забираться в дебри и трогать
сомнительные предметы
верить в эльфов и фей,
не бояться смерти
но ты знаешь, на днях
я возилась с доской
(я нашла ее на помойке)
и загнала себе занозу
возможно,
я доросла до заноз
значит, скоро вернутся феи
#shldmdn_стихи
помнишь, как в детстве
у меня бывали занозы
в пальцах, ладонях, ступнях
черт его знает, где я их находила
ты тогда надевал вторые очки
очень смешные, как козырек от солнца
брал иголку и вынимал занозу
отвлекая меня рассказом:
зачем крылья стрекозам,
и когда полетим на марс
и как мерить температуру
воздуха
чтобы было точно
а потом занозы куда-то делись
возможно
я стала слишком большой для заноз
отрастила
слишком толстую кожу
перестала
забираться в дебри и трогать
сомнительные предметы
верить в эльфов и фей,
не бояться смерти
но ты знаешь, на днях
я возилась с доской
(я нашла ее на помойке)
и загнала себе занозу
возможно,
я доросла до заноз
значит, скоро вернутся феи
#shldmdn_стихи
В брюссельской галерее в рамках Лесбиеннале висит моя работа, а я рассказала об этом только в сторис инстаграма и чувствую по этому поводу примерно ничего.
Ну то есть радости ничего, а так-то чего.
Потому что подавала я в номинацию photography and writing четыре работы с четырьмя к ним стихотворениями, обрадовавшись, что так можно и приветствуется, а висит три работы и ноль стихов. Хотя по категориям я по-прежнему именно там, в photography and writing.
Потому что текст про меня висит на русском, хотя подавала я его и на английском тоже, а на русском только стихи, так было можно.
Потому что я писала об этом организаторам дважды, на ту почту, с которой мы уже мило общались по их надобностям, и они у меня всякое уточняли. Я реагировала быстро и радовалась налаженной коммуникации. На мои письма ответа нет.
Предыдущая моя выставка в Риме с работой Письма моей матери окончилась тем, что организаторы за мои же деньги на почтовые расходы не сумели нормально выслать мне мою напечатанную работу и каталог — и спустя месяцы просто сказали ой а она вернулась к нам, ой, не знаем почему, хотите заново пришлем, вот ссылка для оплаты.
Хрень какая-то с этими выставками, в общем. Ну вот хоть вам расскажу, может вы порадуетесь. Что вот есть на свете Лесбиеннале. Видимость как-никак.
Ну то есть радости ничего, а так-то чего.
Потому что подавала я в номинацию photography and writing четыре работы с четырьмя к ним стихотворениями, обрадовавшись, что так можно и приветствуется, а висит три работы и ноль стихов. Хотя по категориям я по-прежнему именно там, в photography and writing.
Потому что текст про меня висит на русском, хотя подавала я его и на английском тоже, а на русском только стихи, так было можно.
Потому что я писала об этом организаторам дважды, на ту почту, с которой мы уже мило общались по их надобностям, и они у меня всякое уточняли. Я реагировала быстро и радовалась налаженной коммуникации. На мои письма ответа нет.
Предыдущая моя выставка в Риме с работой Письма моей матери окончилась тем, что организаторы за мои же деньги на почтовые расходы не сумели нормально выслать мне мою напечатанную работу и каталог — и спустя месяцы просто сказали ой а она вернулась к нам, ой, не знаем почему, хотите заново пришлем, вот ссылка для оплаты.
Хрень какая-то с этими выставками, в общем. Ну вот хоть вам расскажу, может вы порадуетесь. Что вот есть на свете Лесбиеннале. Видимость как-никак.
LESBIENNALE
если бы нам говорили иначе - LESBIENNALE
My work is a poetry, visual and verbal. How much lesbians lack to see themselves in this world, I, being deprived of beacons of visibility in the world of a totalitarian state and therefore assuring myself of heterosexuality for many decades, know especially…
"Тана предпочитает не размещать фото на обложках собственных книг, публикации писательницы обычно сопровождаются названием произведения, напечатанного на нейтральном фоне", тут же прочла я о ней на каком-то из тысячи сайтов (ладно, фактчекинг, на этом).
Против дешевых методов мы, значит, за здоровую конкуренцию, оружие массового поражения не используем. Уважаю!
Муж-ирландец и двое детей, ЛАДНО
Против дешевых методов мы, значит, за здоровую конкуренцию, оружие массового поражения не используем. Уважаю!
Муж-ирландец и двое детей, ЛАДНО
Я так-то проффотограф, с образованием и всеми делами, и я умею снимать по-разному. Снимать фигуративно, как вазу или цветок.
Но когда-то давно, еще на первом курсе фотофакультета, я выбрала совсем другое направление работы, и развивалась в своей портретной работе именно в нем. Не в свете и линиях. Не в "решающем моменте" господи прости. Не в концептуальности. И не в "лучшей версии себя". Не в гламурности и красоте.
А в жизни. Вот именно здесь и сейчас, про вот этого человека, в том, как выражается его бытие собой. (И к цветку и вазе я ищу ровно тот же подход)
Иногда это все может быть не про красоту. А про смущение. Неловкость. Иногда боль.
А иногда нежность и детскость у очень серьезной красотки)
Хочу оставить себе здесь этот пост Александры Гриевой, потому что мы об одном.
"Искать жизнь внутри
Массаж очень помогает принятию разных тел, их форм и историй. Это иной чем обычно способ смотреть на красоту. Это археология жизни человека и его чувств. Еще во время массажа оба становятся проницаемыми, прозрачными - клиент получает доступ к тому, что находится внутри терапевта, и наоборот. Думаю, что в этом и лежит глубокая терапевтичность этого союза.
На днях на практике кладу руки на тело и ощущаю заброшенный дом. Холод, ветер, пустота, летаргический сон. Где ты? - спрашиваю у жизни в этом теле. Я понимаю, что оно и не помнит что живо. И начинаю работать, не дожидаясь ответа.
Мои руки говорят коже: смотри, какая ты теплая. Мои пальцы говорят мышцам: вам можно больше не бояться. Я говорю этому телу, холодному, липкому, неприятному на ощупь: я тут с тобой, здесь безопасно. Моя жизнь соприкасается с твоей. Выйди меня встретить, вспомни что ты тоже - жизнь.
Мой коллега потом сказал, что ему было очень неприятно массировать того человека и принимать от него массаж. Я понимаю о чем он. Но видеть только это - путь в никуда, в еще большую заброшенность, неприятность, онемение, пустоту. Таких людей будет много. Их тела несут свою историю, которую мы свидетельствуем, потому что по какой-то неведомой причине эти люди решили дать нам туда доступ. Причём не только пустили в свой дом, но позволили своим присутствием что-то там изменить. Это привилегия. Выход из холодного, инструментального, манипулятивного подхода к себе и другим - здесь.
Найти жизнь, пусть даже глубоко спящую, и преклониться перед ее силой. Ты живой, даже когда потерял ощущение жизни. Это ок даже если тебе пришлось забыть кто ты. Есть другой, который будет рядом и поможет тебе вспомнить.
На следующий день я принимала массаж от этого человека и моё тело запело, когда меня коснулись теплые, чуть более живые руки. Ничего больше не нужно, в этом и есть весь смысл"
Но когда-то давно, еще на первом курсе фотофакультета, я выбрала совсем другое направление работы, и развивалась в своей портретной работе именно в нем. Не в свете и линиях. Не в "решающем моменте" господи прости. Не в концептуальности. И не в "лучшей версии себя". Не в гламурности и красоте.
А в жизни. Вот именно здесь и сейчас, про вот этого человека, в том, как выражается его бытие собой. (И к цветку и вазе я ищу ровно тот же подход)
Иногда это все может быть не про красоту. А про смущение. Неловкость. Иногда боль.
А иногда нежность и детскость у очень серьезной красотки)
Хочу оставить себе здесь этот пост Александры Гриевой, потому что мы об одном.
"Искать жизнь внутри
Массаж очень помогает принятию разных тел, их форм и историй. Это иной чем обычно способ смотреть на красоту. Это археология жизни человека и его чувств. Еще во время массажа оба становятся проницаемыми, прозрачными - клиент получает доступ к тому, что находится внутри терапевта, и наоборот. Думаю, что в этом и лежит глубокая терапевтичность этого союза.
На днях на практике кладу руки на тело и ощущаю заброшенный дом. Холод, ветер, пустота, летаргический сон. Где ты? - спрашиваю у жизни в этом теле. Я понимаю, что оно и не помнит что живо. И начинаю работать, не дожидаясь ответа.
Мои руки говорят коже: смотри, какая ты теплая. Мои пальцы говорят мышцам: вам можно больше не бояться. Я говорю этому телу, холодному, липкому, неприятному на ощупь: я тут с тобой, здесь безопасно. Моя жизнь соприкасается с твоей. Выйди меня встретить, вспомни что ты тоже - жизнь.
Мой коллега потом сказал, что ему было очень неприятно массировать того человека и принимать от него массаж. Я понимаю о чем он. Но видеть только это - путь в никуда, в еще большую заброшенность, неприятность, онемение, пустоту. Таких людей будет много. Их тела несут свою историю, которую мы свидетельствуем, потому что по какой-то неведомой причине эти люди решили дать нам туда доступ. Причём не только пустили в свой дом, но позволили своим присутствием что-то там изменить. Это привилегия. Выход из холодного, инструментального, манипулятивного подхода к себе и другим - здесь.
Найти жизнь, пусть даже глубоко спящую, и преклониться перед ее силой. Ты живой, даже когда потерял ощущение жизни. Это ок даже если тебе пришлось забыть кто ты. Есть другой, который будет рядом и поможет тебе вспомнить.
На следующий день я принимала массаж от этого человека и моё тело запело, когда меня коснулись теплые, чуть более живые руки. Ничего больше не нужно, в этом и есть весь смысл"
Немножко радужной радости из Украины этому утру не повредит!
(представить это у нас — забавное упражнение для ума, да? а всего-то двадцать лет назад была моя юность и группа Тату официальней некуда на Евровидении от России. очень быстро все меняется. и да, конечно, в Украине полно гомофобов, но без поддержки власти это неизменно пойдет на убыль. очень быстро все меняется, смотря куда рулить)
(представить это у нас — забавное упражнение для ума, да? а всего-то двадцать лет назад была моя юность и группа Тату официальней некуда на Евровидении от России. очень быстро все меняется. и да, конечно, в Украине полно гомофобов, но без поддержки власти это неизменно пойдет на убыль. очень быстро все меняется, смотря куда рулить)
Прочитала и снова вспомнила, что мой насильник отец объявил меня сумасшедшей и по его просьбе тетка-психиатр, его сестра, выписала мне курс прозака.
А не ему тюрьму, ага.
А не ему тюрьму, ага.
Больше двух лет прошло со времени моего обретения ориентации, кстати — и через неделю я буду участвовать в Живой библиотеке как книга "лесбиянка in her forty"
(да, а сорок мне ровно через месяц)
Писала сегодня свою маленькую лесбографию для этого. Так интересно было подытожить самой.
Положу для истории в канал.
**
Моя история принятия такая:
Я совсем недавно, пару лет как приняла себя как есть. А до того считала, что я обычная гетеро, которой ну просто не везет с мужчинами, ни в кого она не влюбляется и все вот так уныло у нее, ну наверное одна и буду, чего уж.
В детстве я пережила инцестуальное сексуализированное насилие от отца и долгие годы воспринимала свое влечение к женщинам как «травмированность», как то, с чем мне нужно бороться, что нужно преодолевать и чему нельзя верить. Вот мол есть на свете нормальные лесбиянки, они про себя все с самого начала знают — а есть я, и мне верить нельзя. Все это временное, пройдет, перебешусь, а настоящая и правильная, «зрелая» любовь возможна только между мужчиной и женщиной, вот же ведь об этом и Фрейд писал, и психологи говорят. Я много читала, а книжный и поп-психологический дискурс тех лет был именно таким: что это что-то неполноценное, стыдноватое, и до первого нормального мужчины. Хоть Цветаеву возьми, хоть Мэри Рено, хоть любимую мою книжку Платье цвета луны. Всему этому я очень верила.
В подростковости и юности я влюблялась в девушек, а сексом занималась с юношами, по дороге придумывая в них себе влюбленность как в киногероев (ни одного из тех, в кого «была влюблена», я не знала близко, не общалась и не разговаривала толком, все было только через секс. При этом никого из них я не хотела и вообще не понимала, как это — хотеть, но ощущала всем телом, что должна, и что я существую для такого со мной обращения. Такой самоповреждающий секс — обычное дело при посттравматическом расстройстве после насилия, но я этого не знала).
Мне при этом порой нравились тоненькие мальчики, с такой андрогинной фигурой, про которых непонятно, кто они. И еще бойз бэнд, вот это вообще идеально: далеко, никогда не увидимся, выглядит как юный мальчик, и сердце типа занято, берем.
В мои 17-19 в мир пришла группа Тату, и у меня начались «легальные» романы с девушками, все тогда было гораздо свободнее и спокойней — хотя при этом отношение как к чему-то "невсерьез" оставалось повсеместным. Я же при этом чувствовала одновременно огромную радость принадлежности и огромный же страх «нет, ну это было бы слишком просто и слишком прекрасно, а я же не настоящая лесбиянка».
Потом я попала в семилетние отношения с таким вот андрогинным мальчиком, и очень радовалась: вот, все правильно, теперь я спасена, я в правильной любви. Это было, конечно, не так.
При этом всю свою жизнь я имела отношения только с девушками — все, кроме сексуальных. Я в них совершенно крышесносно влюблялась и очень, очень тесно с ними общалась, испытывала стопроцентную романтическую привязанность, но физически почти ничего к ним не чувствовала, вернее, быстро отмораживалась. Еще и поэтому не доверяла себе.
Мне потребовалось расставание, семь лет одиночества, феминизм, постепенное отковыривание от себя мизогинии и внутренней гомофобии, хорошая терапия, постоянные группы для переживших насилие в семье и много чтения действительно качественной современной психологической литературы, а не Фрейда — чтобы все сошлось. В частности спасибо Эмили Нагоски, объяснившей термин нонконкордантность. Мое тело реагировало на мое же возбуждение как на триггер — все это для меня было связано с насилием, с тем, что происходило когда-то против моей воли и воспринималось ужасным. Так что то, что я чувствовала — это сильнейшая тяга и мгновенная заморозка, вот и все.
Когда мне было кажется 36, моя дочь-подросток сделала мне каминаут о том, что она лесбиянка, и я повторяла ей ровно то же, во что верила годами сама. Что, мол, ну да, нормально, ты изучаешь свою сексуальность, все в порядке, но ты не торопись с этим, это все не всерьез, не стоит этому верить. Ее это ранило.
(да, а сорок мне ровно через месяц)
Писала сегодня свою маленькую лесбографию для этого. Так интересно было подытожить самой.
Положу для истории в канал.
**
Моя история принятия такая:
Я совсем недавно, пару лет как приняла себя как есть. А до того считала, что я обычная гетеро, которой ну просто не везет с мужчинами, ни в кого она не влюбляется и все вот так уныло у нее, ну наверное одна и буду, чего уж.
В детстве я пережила инцестуальное сексуализированное насилие от отца и долгие годы воспринимала свое влечение к женщинам как «травмированность», как то, с чем мне нужно бороться, что нужно преодолевать и чему нельзя верить. Вот мол есть на свете нормальные лесбиянки, они про себя все с самого начала знают — а есть я, и мне верить нельзя. Все это временное, пройдет, перебешусь, а настоящая и правильная, «зрелая» любовь возможна только между мужчиной и женщиной, вот же ведь об этом и Фрейд писал, и психологи говорят. Я много читала, а книжный и поп-психологический дискурс тех лет был именно таким: что это что-то неполноценное, стыдноватое, и до первого нормального мужчины. Хоть Цветаеву возьми, хоть Мэри Рено, хоть любимую мою книжку Платье цвета луны. Всему этому я очень верила.
В подростковости и юности я влюблялась в девушек, а сексом занималась с юношами, по дороге придумывая в них себе влюбленность как в киногероев (ни одного из тех, в кого «была влюблена», я не знала близко, не общалась и не разговаривала толком, все было только через секс. При этом никого из них я не хотела и вообще не понимала, как это — хотеть, но ощущала всем телом, что должна, и что я существую для такого со мной обращения. Такой самоповреждающий секс — обычное дело при посттравматическом расстройстве после насилия, но я этого не знала).
Мне при этом порой нравились тоненькие мальчики, с такой андрогинной фигурой, про которых непонятно, кто они. И еще бойз бэнд, вот это вообще идеально: далеко, никогда не увидимся, выглядит как юный мальчик, и сердце типа занято, берем.
В мои 17-19 в мир пришла группа Тату, и у меня начались «легальные» романы с девушками, все тогда было гораздо свободнее и спокойней — хотя при этом отношение как к чему-то "невсерьез" оставалось повсеместным. Я же при этом чувствовала одновременно огромную радость принадлежности и огромный же страх «нет, ну это было бы слишком просто и слишком прекрасно, а я же не настоящая лесбиянка».
Потом я попала в семилетние отношения с таким вот андрогинным мальчиком, и очень радовалась: вот, все правильно, теперь я спасена, я в правильной любви. Это было, конечно, не так.
При этом всю свою жизнь я имела отношения только с девушками — все, кроме сексуальных. Я в них совершенно крышесносно влюблялась и очень, очень тесно с ними общалась, испытывала стопроцентную романтическую привязанность, но физически почти ничего к ним не чувствовала, вернее, быстро отмораживалась. Еще и поэтому не доверяла себе.
Мне потребовалось расставание, семь лет одиночества, феминизм, постепенное отковыривание от себя мизогинии и внутренней гомофобии, хорошая терапия, постоянные группы для переживших насилие в семье и много чтения действительно качественной современной психологической литературы, а не Фрейда — чтобы все сошлось. В частности спасибо Эмили Нагоски, объяснившей термин нонконкордантность. Мое тело реагировало на мое же возбуждение как на триггер — все это для меня было связано с насилием, с тем, что происходило когда-то против моей воли и воспринималось ужасным. Так что то, что я чувствовала — это сильнейшая тяга и мгновенная заморозка, вот и все.
Когда мне было кажется 36, моя дочь-подросток сделала мне каминаут о том, что она лесбиянка, и я повторяла ей ровно то же, во что верила годами сама. Что, мол, ну да, нормально, ты изучаешь свою сексуальность, все в порядке, но ты не торопись с этим, это все не всерьез, не стоит этому верить. Ее это ранило.
(продолжение)
И именно нежелание ее ранить и большая работа над тем, чтобы понять, открыли мне глаза и на мою ориентацию.
Это было как внезапно взять и открыть шкаф (со своими застарелыми убеждениями), перетряхнуть их и увидеть, что ни одной целой вещи там не осталось.
В 37 я буквально в несколько дней получила полный разворот самой себя — и поняла, что я лесбиянка и всегда ею и была. Я писала об этом огромные посты в канале, в деталях, можно почитать, кому интересно, с июня 2019. На тот момент я уже семь лет была одна, периодически включала тиндер, меня воротило абсолютно со всех, но я уговаривала себя иногда ходить на свидания как на работу, мол, ну нельзя же судить заочно.
Как только я поняла, что мне нужны не мужчины, и сменила там поиск на женщин — все озарилось. Я ходила на свидания все лето и была совершенно счастлива, а в первые дни осени встретила ту, кто стала моей женой. И уже два года мы вместе, а с этой весны женаты (без штампа, конечно, страна у нас этого сделать не дает, но почему мы должны слушаться этих дискриминационных законов).
Уже два года я живу, не переставая удивляться — как много было во мне запаяно не-моего. Я стала иначе выглядеть, иное находить красивым, да простой пример: я понимаю теперь, что такое западать на актрис, на незнакомых женщин — раньше все эти «hot» в адрес мужчин мне были как на китайском, абсолютно непонятны. Я изучаю лесбийство как культуру и как национальность, читаю книги, смотрю фильмы, радуюсь узнаванию там своего опыта. В общем, я продожаю осваиваться в своей идентичности и ощущаю это как глубокую заполняющую меня часть. Принадлежность, каковой она и была в юности. Теперь я знаю, что она моя.
И именно нежелание ее ранить и большая работа над тем, чтобы понять, открыли мне глаза и на мою ориентацию.
Это было как внезапно взять и открыть шкаф (со своими застарелыми убеждениями), перетряхнуть их и увидеть, что ни одной целой вещи там не осталось.
В 37 я буквально в несколько дней получила полный разворот самой себя — и поняла, что я лесбиянка и всегда ею и была. Я писала об этом огромные посты в канале, в деталях, можно почитать, кому интересно, с июня 2019. На тот момент я уже семь лет была одна, периодически включала тиндер, меня воротило абсолютно со всех, но я уговаривала себя иногда ходить на свидания как на работу, мол, ну нельзя же судить заочно.
Как только я поняла, что мне нужны не мужчины, и сменила там поиск на женщин — все озарилось. Я ходила на свидания все лето и была совершенно счастлива, а в первые дни осени встретила ту, кто стала моей женой. И уже два года мы вместе, а с этой весны женаты (без штампа, конечно, страна у нас этого сделать не дает, но почему мы должны слушаться этих дискриминационных законов).
Уже два года я живу, не переставая удивляться — как много было во мне запаяно не-моего. Я стала иначе выглядеть, иное находить красивым, да простой пример: я понимаю теперь, что такое западать на актрис, на незнакомых женщин — раньше все эти «hot» в адрес мужчин мне были как на китайском, абсолютно непонятны. Я изучаю лесбийство как культуру и как национальность, читаю книги, смотрю фильмы, радуюсь узнаванию там своего опыта. В общем, я продожаю осваиваться в своей идентичности и ощущаю это как глубокую заполняющую меня часть. Принадлежность, каковой она и была в юности. Теперь я знаю, что она моя.
И вот такой анонс про воскресенье подъехал, стою с фамилией в одиночном пикете видимости) Приходите! Адрес дается при регистрации, его сообщением вам пришлют.
А я пока записываю в гудридс книжки, которые я читала с зимы, с цитатами и всем таким буквальным документированием, которое люблю я и подобные мне книжные нерды. Скоро будет свежая коллекция.
И вот из Васякиной, из Раны, кусочек. Как прелюдия.
"Ты попросила написать стихотворение для тебя. Это очень просто – писать стихи. Все умеют писать стихотворения. Но я, кажется, не умею. Писать стихотворения – это как вылизывать кожу камня. Или слушать шелест сигнальной ленты на детской площадке. Стихотворение – очень простая вещь, оно сделано из звука и тела. Как и любое вещество, у которого нет никакого применения, но в котором есть острая необходимость. Зачем Катулл писал свои любовные элегии? Это было две тысячи лет назад. Страсть к письму, к вылизыванию камня была и в этом древнем человеке. И во мне она есть. Особенно когда я вижу, как белая с рыжими пятнами уличная кошка пересекает пустой двор. Тогда я могу что-нибудь написать для тебя. Когда я вижу красную шапку новостройки за железнодорожными путями, я могу что-нибудь написать. Я могу что-нибудь написать, когда слышу далекие звуки".
И вот из Васякиной, из Раны, кусочек. Как прелюдия.
"Ты попросила написать стихотворение для тебя. Это очень просто – писать стихи. Все умеют писать стихотворения. Но я, кажется, не умею. Писать стихотворения – это как вылизывать кожу камня. Или слушать шелест сигнальной ленты на детской площадке. Стихотворение – очень простая вещь, оно сделано из звука и тела. Как и любое вещество, у которого нет никакого применения, но в котором есть острая необходимость. Зачем Катулл писал свои любовные элегии? Это было две тысячи лет назад. Страсть к письму, к вылизыванию камня была и в этом древнем человеке. И во мне она есть. Особенно когда я вижу, как белая с рыжими пятнами уличная кошка пересекает пустой двор. Тогда я могу что-нибудь написать для тебя. Когда я вижу красную шапку новостройки за железнодорожными путями, я могу что-нибудь написать. Я могу что-нибудь написать, когда слышу далекие звуки".
И вот что подумала еще, разглядывая свои книжки.
Не знаю, заметили ли вы, но почти все кино, сделанное в 2021 — мертворожденное, причем на всех уровнях, и визуально, и сценарно, и актерски. Оно как бы лишено вообще всех опор на живое, на телесное, на человеческое, на дышащее. Такой конструкт идей.
Как будто люди, делающие его (а кино делается долго и всей командой), повредились за пандемию и пока не набрали себе жизни обратно, не насмотрели его в крошечках движений и мимики, она от них скрыта под маской и зумами.
А вот книги нет. Книги дышат как дышали. Эта не-командность и уединенность им пошла только на пользу. В частности Тана Френч, написавшая своего Искателя вот как раз в пандемию — написала его живым воздухом. Офигенно.
Не знаю, заметили ли вы, но почти все кино, сделанное в 2021 — мертворожденное, причем на всех уровнях, и визуально, и сценарно, и актерски. Оно как бы лишено вообще всех опор на живое, на телесное, на человеческое, на дышащее. Такой конструкт идей.
Как будто люди, делающие его (а кино делается долго и всей командой), повредились за пандемию и пока не набрали себе жизни обратно, не насмотрели его в крошечках движений и мимики, она от них скрыта под маской и зумами.
А вот книги нет. Книги дышат как дышали. Эта не-командность и уединенность им пошла только на пользу. В частности Тана Френч, написавшая своего Искателя вот как раз в пандемию — написала его живым воздухом. Офигенно.
Про Живую библиотеку от Действия
Выступала мало того что книгой, так еще и на дискуссии со сцены, волновалась капец, хотела спорить с неласковым комментатором из зала про "мы все русские, мы хотим одного", очень обрадовалась присутствовавшей в зале жене,
отточила произношение лгбтк+ как скороговорку
и так была счастлива внимательным собеседникам! это моя уже третья живая библиотека в роли книги, первые две были про приемное родительство.
В этот раз говорила:
о мизогинии и гомофобии внутри,
о лесбийстве как национальности,
о принятии дочери в ее ориентации (и потому нет, вы не можете сделать ничего со своими родителями — только говорить о том, как вам больно; но это их дорога),
о приемном родительстве и что в нем нет никаких гарантий — да, ты выложишься вся, нет, это может не помочь человеку, человек проходит свои травмы только сам;
о влиянии травмы на самовосприятие,
о процессе восстановления сексуальности после насилия,
о стыде вине и тайне как трех китах/признаках травмы, и о диссоциации, не позволяющей ее осознать.
с ч а с т л и в а, конечно)
А еще прямо на моей сессии одна девушка впервые рассказала вслух кому-то кроме психотерапевта о своей истории сексуализированного насилия. И так еще одна тайна булькнула и ушла в прошлое. УРА.
Немножко жалко, что печатные рассказы книг о себе не были на видном месте и их поэтому прочитали совсем немногие, а значит это приходилось дублировать; немножко жалко, что я сама не могла пойти по книгам (а там было к кому заглянуть!); немножко жалко, что было мало времени.
✨Для тех, кто пришел сюда после библиотеки и кому не хватило.✨
Что у меня есть:
• подкаст со мной раз и два, Втирать в себя лесбийскую культуру и Мне нельзя было плакать, когда он меня бил (я даю ссылки на спотифай, но вообще они есть на всех платформах, вот тут указаны ссылки)
• интерью со мной "Стереотип о том, что у ЛГБТ-родителей появляются ЛГБТ-дети — это наша семейная шутка"
• колонка Осколки о пережитом насилии (именно этот опыт менял мне оптику и заставлял думать об ориентации как о чем-то, на что я не имею права — о чем я на живой библиотеке и рассказывала)
А помимо этого, есть еще:
• сайт о моей работе фотографкой и фототерапевткой
• инстаграм-бортовой журнал красоты и смыслов
• гудридс, где я веду читательский дневник как документалистка, цитатами, и в частности — целая полка лесбийской литературы
• ну и вишлист пусть будет тоже)
вот. лавс 💛
Выступала мало того что книгой, так еще и на дискуссии со сцены, волновалась капец, хотела спорить с неласковым комментатором из зала про "мы все русские, мы хотим одного", очень обрадовалась присутствовавшей в зале жене,
отточила произношение лгбтк+ как скороговорку
и так была счастлива внимательным собеседникам! это моя уже третья живая библиотека в роли книги, первые две были про приемное родительство.
В этот раз говорила:
о мизогинии и гомофобии внутри,
о лесбийстве как национальности,
о принятии дочери в ее ориентации (и потому нет, вы не можете сделать ничего со своими родителями — только говорить о том, как вам больно; но это их дорога),
о приемном родительстве и что в нем нет никаких гарантий — да, ты выложишься вся, нет, это может не помочь человеку, человек проходит свои травмы только сам;
о влиянии травмы на самовосприятие,
о процессе восстановления сексуальности после насилия,
о стыде вине и тайне как трех китах/признаках травмы, и о диссоциации, не позволяющей ее осознать.
с ч а с т л и в а, конечно)
А еще прямо на моей сессии одна девушка впервые рассказала вслух кому-то кроме психотерапевта о своей истории сексуализированного насилия. И так еще одна тайна булькнула и ушла в прошлое. УРА.
Немножко жалко, что печатные рассказы книг о себе не были на видном месте и их поэтому прочитали совсем немногие, а значит это приходилось дублировать; немножко жалко, что я сама не могла пойти по книгам (а там было к кому заглянуть!); немножко жалко, что было мало времени.
✨Для тех, кто пришел сюда после библиотеки и кому не хватило.✨
Что у меня есть:
• подкаст со мной раз и два, Втирать в себя лесбийскую культуру и Мне нельзя было плакать, когда он меня бил (я даю ссылки на спотифай, но вообще они есть на всех платформах, вот тут указаны ссылки)
• интерью со мной "Стереотип о том, что у ЛГБТ-родителей появляются ЛГБТ-дети — это наша семейная шутка"
• колонка Осколки о пережитом насилии (именно этот опыт менял мне оптику и заставлял думать об ориентации как о чем-то, на что я не имею права — о чем я на живой библиотеке и рассказывала)
А помимо этого, есть еще:
• сайт о моей работе фотографкой и фототерапевткой
• инстаграм-бортовой журнал красоты и смыслов
• гудридс, где я веду читательский дневник как документалистка, цитатами, и в частности — целая полка лесбийской литературы
• ну и вишлист пусть будет тоже)
вот. лавс 💛