Литературный квир-конкурс, в котором я была в жюри, закончился, а я тут со своими прививками и последствиями пропустила об этом написать) Напишу сейчас.

Это была действительно удивительная работа, в которой я вспомнила все, что семь лет делала в отделе психологии журнала для девочек — как мягко давать редакторский фидбэк таким образом, чтобы человек мог что-то взять, и при этом не прекратил_а писать. Это очень важно. В любом редакторстве, в любом преподавании, в любом портфолио-ревью. Если вы уходите после подобного с чувством униженности и раздавленности — значит, это было неправильной встречей. Не верьте ей.

А еще я поняла, что мои критерии оценки — помимо текстового мастерства — это гуманизм. И именно за них я дала высшие баллы своей тройке лидеров.

Моя десятка лучших, не совпавшая с остальными участни_цами жюри, была такой:
Bloom(ing) weap(on)
Поймаешь ли
Смотритель маяка
Меня море
(Рассказ о жизни с наркозависимым человеком, название которого я утратила)
Если я когда-нибудь умру
В твоих глазах печали след
Лучший парень на свете
Июльский бриз
Просто история

А еще — кто-то из участниц и участников наверняка читает мой канал. И я хочу опубликовать для вас полностью мое письмо. Впрочем, оно пригодится и для всех, кто пишет:

Я очень рада и горда тем, что мне довелось прочесть ваши работы! И я поздравляю вас с тем фактом, что вы решились ее послать. Это уже очень много, и как бы ни оценила вашу работу я и кто угодно из жюри — продолжайте! У вас есть главная читательница или читатель, это вы сами. И если вы хотите рассказывать, вам точно стоит это делать. Никто другой со стороны этого никогда не определяет (а если пытается определять — гоните его прочь).

Работы представлены очень разные, и кому-то мои комментарии (а я да, написала комментарии для каждой персоны) совсем не пригодятся, но вот что я заметила, читая их: часто оказывается, что даже хороший текст все-таки есть куда улучшить, если вслушаться в его ритм и постараться уловить именно его мелодию.

Текст — пространство текста — это именно пространство мелодий. И внутренних кадров. И картин, и воздуха, и танца. Это пространство живое и дышащее. Никогда не просто пересказ событий. Это внутреннее кино, разворачивающееся за веками у читателя. Ну, то есть оно должно быть таким вот внутренним кино, а иначе читателя в этот мир не втянет.

И важная часть, которая скорее всего улучшит работу многих, приславших свои тексты — представляйте свой текст не-текстом. Как он звучит? (и да, неплохо бы прочитать вслух, особенно диалоги: в звуке особенно ясно становится видно, как именно люди говорят, а как нет — и тут же можно внести правки). Как он выглядит? Как оживают (оживают ли) картины, которые вы даете вводным к действию, легко ли их нарисовать в воображении, или читатель застревает на подступах, спотыкаясь о сложный образ? Как текст льется мелодией — нет ли провисов, пауз, излишних длиннот или наоборот слишком сильной спешки? Чередуйте ритм. Чередуйте планы. Будьте режиссером и монтируйте это кино.

Словом, прогоняйте текст по нетекстовым законам — они на самом деле самые текстовые. И они вам помогут. И если в тексте вы описываете, а не показываете, если называете, вместо того чтобы дать почувствовать — текст проигрывает. Чаще всего так. Выгоняйте из него наречия и прилагательные — и вдыхайте в него живой воздух!

А еще, конечно же, избавляйтесь от языковых штампов (если это не речевая характеристика персонажа). Они настолько обессмыслены, что тянут на дно ваш текст — при этом абсолютно любой штамп можно рассказать именно вашими словами. Писательство тем и здорово, что тут вы говорите, только вы и никто другой. Скажите это на вашем языке!

Я хотела бы пожелать каждому и каждой удачи, сил и смелости на пути за своими историями, и не бояться уделять им достаточно времени и глубины — чтобы играть с ними, чтобы быть с ними, чтобы говорить так ясно или так поэтично, так жестко или так отчаянно, так полно и развернуто — насколько хочешь сам_а. Не останавливая себя. Я знаю по себе, как бывает трудно предоставить себе и своему миру место, и я желаю вам занимать это место всегда. И порой это значит что-то вычеркивать, а что-то сильно разворачивать — чтобы мир звучал во всей полноте.

(нашла маленькое стихотворение прошлого января)

Километры километрами, а все равно вечер вместе,
говорили по скайпу, и на палец мне садилась божья коровка,
полетим скоро, крошка, разминай крылья
Интересно знать о каждой с кем ты кричала
расскажи мне о своем детстве
я хочу быть на каждом кадре

У меня для вас две ссылки, эта и эта.

И это все, что я хочу сказать про "обаяние зла". Оно есть только для тех, кто его совершает — и для тех, кому выгодно убедить жертву в том, что она такая же "темная", как он.

Когда мы на группах переживших инцест обсуждаем вместе со специалистами устройство дисфункциональных семей, поражает вот что.

Одинаковость.

Узнаваемые одни и те же фразы ("сор из избы", "мать не позорь", "доводишь"), узнаваемое перекладывание ответственности, узнаваемая обратная парентификация — когда эмоционально удочеряются к детям.

Мы совершенно разные по возрасту, по профессиям, по кругу общения люди. И как будто все мы росли в одной и той же идиотской семье.

И каждая из этих семей абсолютно уверена в том, что она права. А ребенок — ну, бракованный достался. Неправильный. Плохой.

Кто по детке моей тоже соскучился, зацените новую стрижку! Гуляли вчера, и я как всегда отмечаю перемены. Любуюсь.
⠀
А кто-то не любуется. Молодой мужчина мою детку толкнул недавно с лестницы. Незнакомый, в переходе метро.
И замахнулся, когда она обернулась к нему, чудом не упав и зацепившись за какого-то дядьку.
Замахнулся ударить. «Мужичка», сказал ей.
Тот дядька между ними и встал.
⠀
Я вчера записывалась для подкаста Будни лесбиянки и говорила о том, что здесь в Питере агрессии меньше, чем в других городах. Видимо, меньше по отношению ко мне, взрослой бабе, считывающейся хоть и цыганисто, но конвенционально ("просто уродует себя", ага). Кудри, яркое, красится, норм. Не угрожающе это для чертовой скрепной маскулинности.
⠀
Этому молодому человеку не понравилось, как моя детка выглядит. И он счел возможным проявить свое недовольство вот так.
⠀
Я не знаю что еще сказать. Не знаю.

Спойлер и тизер! 💛🏳️‍🌈

А я скоро вернусь и перенесу сюда из черновиков хоть один пост, застрявший с зимы за подкладкой

Некоторые вещи продолжают поражать меня своей очевидностью и абсолютностью. Например, вот эти.

Мы все еще смотрим на женщин глазами выдумывающих их мужчин. И именно со школы этот взгляд колонизатора закрепляется и пронизывает все — и именно поэтому становятся возможны поступки и действия, которые объясняют тебе про человека, как про туземца без речи, мол, а че его слушать, мы-то знаем, какие должны быть нормальные люди, мы ему расскажем сейчас.

Становится НОРМАЛЬНО рассказывать женщине, какой она должна быть — сверяясь с образом Прекрасной Дамы, богини, хуемое — всего вот этого, напридуманного за века.

И тем хуже, что оно написано зачастую людьми действительно очень талантливыми, потому что впитывается намертво именно за счет силы слов. И поддерживается дальше, так как что это вы на гения лапу подняли, не чета он вам был, ну-ну, поучите еще, поприкладывайте свою этику к святому, негодяи!

Но это просто кучка колонизаторов, рассказывающих о своих опытах завоевателя. Талантливо рассказывающих. И больше ни че го.

Обновление на моей полочке L for Lesbian на гудридс!

Сначала я посмотрела фильм.
Потом — по решимости прочитать у Сары Уотерс ВСЕ — я стала читать саму книжку "Тонкая работа". Но ради эксперимента не читать, а слушать. И голос чтицы был, знаете… вот как у бабушки с радио.

И это было ТАК СТРАННО, слушать узнаваемо-советские интонации, произносящие что-то такое «Поначалу она не позволяла мне касаться ее обнаженных рук, со временем — после того как я пообещала, что буду осторожной, — разрешила», божечки, это было sooo gay, sooo pervert, что я не вынесла и стала читать глазами.

И как же я удивилась, что фильм оканчивается примерно на трети книжки-то!!! А там еще и еще и еще, и закручено дай боже. Мне очень понравилось, но я обожаю Сару Уотерс, что с меня взять.
Мне так нравится ее идея дать лесбийскому роману жить в каждом стиле, в каждой эпохе — что даже не любя эти стили и эти эпохи, я благодарно всасываю их и кладу на внутреннюю полочку идентичности.

А еще я от этой книги много думаю о специфических отношениях между господами и слугами, знаете вот — это было затронуто так или иначе всюду и в классической литературе, но в основном описаны были отношения материнско-няньские, типа опекающей Мамушки и Скарлетт, или же бро-отдам-душу у барчуков и их верных слуг.

А тут про служанку, равную по возрасту. Про взаимопроникновение, вызванное такой абсолютной навязанной телесной близостью.
Про подмену собственной личности чем-то большим (как полагалось воспринимать), чем-то почти богическим. Про служение как божеству, да.

И про огромное количество вытесненной в эту сферу квирности, разумеется.
С обеих сторон.

При этом разумеется расчеловечивание идет в пакете, и госпожа воспринимается как богиня, а служанка по умолчанию как нечто ниже умом и душой, а иначе как же пользоваться услугами-то.

Здесь бы еще сказать про так раздражающий меня современный лексикон про «специально обученных людей», которые тебе и уберут, и привезут, и почистят.
Потому что в нем ровно то же расчеловечивание и лишение субъектности. Нет никаких специально обученных кем-то для тебя, белого человека — есть люди, выполняющие эту работу. И выучившиеся для нее сами, теорией или вынужденной практикой, ровно как и ты выучился для своей работы.

Немного цитат для памяти, я как будто фотографирую книги так, и потом могу вспомнить их изнутри. Не фабулой — а ощущением. Для того и фотографирую, в общем-то.

Кроме вышеупомянутой книжки, я добавила на свою лесбийскую полочку ВСЮ Сару Уотерс кроме последнего романа. Он у меня в заначке. Не читаю пока что. Потому что — а потом-то, потом-то что? "Мой белый"? Увы мне, бедной.

Пишите, писательницы, ну и я пишу, да. Понемногу.

Советы, что читать для L-полочки, принимаются, кстати. Пока что там всего лишь шестнадцать книг. Мой голод по видимости не утолен.

За выходные мой микроактивизм под названием "Если ты можешь позволить себе привилегию быть открытой лесбиянкой, то будь ей" подрос еще на миллиметр: я снялась для Открытых (ссылка будет после 26 апреля) и появилась в публикации Парниплюс, а мой канал немножечко прирос читательницами и читателями.

Как всегда, я сперва очень теряюсь, видя увеличившиеся цифры, и боюсь писать простое, а потом пишу и смотрю уже на уменьшающиеся цифры. Говорят, это норма; да я и сама за детокс, ведь на нас валится слишком много информации. Просто так вот устроено, что счетчики — это крайне невротизирующая штука. Может, его когда-нибудь выйдет заклеить.

Привет!

"Я хочу думать, что записки, как и отрывок, самый удачный жанр для женского письма. Внимание скользит, но внимание пристальное – не потому ли чувственная Елена Гуро и аналитичная Лидия Гинзбург выбрали этот жанр письма?"

Оксана Васякина. "Рана" (отсюда).

Лоскутное письмо, письмо как плетение, паззл, собирание из осколков.

Я много об этом думаю. И да, я согласна, что это наиболее характерная манера письма вследствие женской гендерной социализации. И в фотографии это частая манера высказывания тоже! Свойственная и мне.

Вот только интересно расшифровывать — почему.

Потому что у женщин нет возможности нырять в поток — из-за постоянной мелкой сетки дел, вылавливающей их (наше!) сознание и не дающей утечь свободно внутренней рыбе в океан.

А еще из-за такого обилия травматического опыта, который именно так и проявляется, согласно исследованиям. Он расщепляет сознание и превращает память из линейной в мозаичную. Тут помню, тут провал, тут снова помню, узор обоев, в который уносилась, диссоциировавшись, когда совершалось насилие, а потом снова не помню, а потом запах роз.

Опыт определяет манеру восприятия и следовательно манеру письма, о да. А не природные склонности.

Бо же мой. Жду выходных, чтоб помчать вместе с Л к заливу под Ренаточку. Soooooo gay, вы только послушайте!

"Как мы лежали в низеньких зарослях земляники,
Взявшись за руки,
и твоя юбка в цветочек
Полностью сливалась с цветами луга"

Книга лета, книга тела. Смотрю на вышедший сборник Лизы Неклессы "Решето с ягодами" и думаю: как просто — и как хорошо! И как этого не хватает. В это хочется нырять, и узнавать себя, свои прикосновения, свою историю, и о да а у нас была не сирень, а черемуха прошлым летом, на задворках Лесной, помнишь?

Неужели я тоже могу собрать свою lesbian poetry сборником, и этого будет кому-то достаточно тоже. Неужели мне не нужно быть какой-то обязательно умной, анализирующей, опирающейся на факты, все время делать документальные истории, собирать интервью — мне достаточно моих образов. Фотографий и слов, обращенных к конкретной истории, и ее — хватит.

Удивительно понимать, что авторы мужского пола всегда считали это достаточным.

Ну вот да. Нет такой вещи, как просто слова.

Я про это и колонку писала несколько лет назад. Про так легко из мира усваиваемую внутреннюю мизогинию.

А если ты еще и негетеросексуальна, то есть описываешься не через мужчину — тебя просто нет.

Читать и узнавать героиню по описанной ситуации и по собакам — бесценно.

Жить в стране, в которой ты делаешь каминаут только после совершеннолетия дочери, когда опека более не страшна — не очень-то.

Получать удары в лицо за то, что кому-то не нравится твой вид... Без комментариев.

Сегодня несогласованный митинг, и я желаю нашей стране перемен на законодательном уровне. Но в перемены на уровне людей я тут не верю, конечно. Увы. Откатить вот это разрешенное насилие обратно уйдут годы. И то, что насилие разрешено и приветствуется — и есть одно из главных преступлений.

Много думаю вот о чем.

О моем конфликте между так нравящейся мне в нарративном подходе позицией равности с клиент_кой и уважения ее или его выбора, об отдавании им права решать, что им подходит, а что нет — и отчаянным несогласием с условными лабковскими и эволюциями с их риторикой "волшебного пенделя". О которых ведь полно людей точно так же говорят, выбирая их, что "а с нами только так и нужно, жестко, зато помогает"!

Нет. Не помогает. Я не могу принять выбор самонасилия. Я понимаю его истоки — это знакомый путь — но поддерживать его я не буду. И не даю жестких заданий, даже если о них просят. И не стану делать марафонов.

И всей собой, которая практикует как фототерапевтка и одновременно как клиентка имеет много-много разнообразного опыта терапии личной и групповой, обучения на тренингах и арт-курсах, фотографических и психологических (о, сколько там бывает буллинга и звездных заходиков сверху, вы бы знали), всем, что я делаю и с чем сталкиваюсь — я согласна и киваю вот этому посту:

"Я продолжаю верить и убеждаюсь всё больше, что добрый взгляд от специалиста клиенту является ключевым фактором в процессе любой помогающей работы.

Почему люди так охотно покупают жесть? Когда их подгоняют хворостиной, мотивируют, пугают, смотрят свысока, унижают, сравнивают. Потому что многие из нас не знают ничего кроме насилия. Мы не верим в то, что добрый взгляд способен свернуть гораздо большие горы. Никто с нами не поступал по-доброму - и мы так привыкли держать оборону, что кажется, будто без состояния вечного сопротивления мы тут же развалимся.

Так вот я верю в то, что всё ровно наоборот. Что только на согретой, напитанной почве способно что-то вырасти.

Среди моих коллег есть много тех, кто работает через насилие, и много тех, кто работает через безразличие. Есть те, чей собственный запрос "люби меня!" (который должен быть адресован в совсем другую сторону) звучит настолько громко, что не позволяет увидеть и услышать человека, который пришел к ним за помощью.

Когда мне самой что-то нужно как клиенту, я понимаю, что не смогу ничего взять у таких людей, будь они хоть в сто раз образованнее и опытнее, чем я. Я просто не смогу, и буду по тихой саботировать процесс. Там нет доброго взгляда, и значит там для меня не будет движения. А за помощью я иду не для увеличения застоя.

Можно сказать, что это как линза, поймавшая солнечный луч. Под правильным углом она способна развести костёр. От ледяного или отсутствующего взгляда никакого костра не случится. Всё останется как было - холодно и разобщено".

И да, "это не имеет ничего общего с облизыванием и попыткой понравиться", тут я тоже согласна.

Потому что и попытки понравиться, и попытки посиять на фоне клиента, размахивая мотивирующей кувалдой — все они про одно, про взгляд на себя. Чаще всего испуганный взгляд, кстати: а вдруг не будут слушаться, а вдруг засомневаются, что я крутой.

А взгляда на другого человека там нету. Доброго взгляда, поддерживающего и верящего, что в человеке есть все, что нужно, для исцеления и радости. Для творчества и любви. Достаточно всего — для жизни.

А без этого взгляда ничего и не случится. Кто-то окажется достаточно сильным, чтобы взять что-то и из кувалдного, да и я сама многое брала даже в жестяных условиях. Например, у меня есть отдельный большой каталог "как делать не надо", на чем я взращивала в том числе и свою практику, понимая на себе как на клиентке — к какому воздействию ведет то или иное действие специалиста. И что я его не хочу своим клиенткам, воздействия такого.

Но вот только это не "благодаря" этому подходу насилия, а вопреки. Мы никогда не узнаем, сколько сил было потрачено на то, чтобы что-то взять. И сколько бы смог взять человек — если бы не с чем было бороться и не от чего очищать те крупицы.

Так что доброта. Да. И вера в человека.

Много думаю еще вот о чем, в параллель-то.

Как выходит, что многие умные и хорошие люди продолжают верить не делам, а набору правильных слов и артистичному заламыванию рук, и остаются с персонажкой, на которую в нормальном мире можно было бы подать в суд за совершенные насильственные действия.

Сложно не разочаровываться в этих людях. Мол, да вы чего, не видите, что ли.

Но потом я вспоминаю, что виртуозный абьюз-пиздеж тем и характерен, что в него верят, и верят как раз умные и хорошие люди. Потому что судишь по себе, и потому что в принципе выбираешь верить в людей, и потому что мы же все тут женщины, все за феминизм и лгбт-активизм, да как же не поддержать.

И что мы и сами верили всем книжным клубом — а ведь неглупые вроде, грамоте-то обучены, угу. Так что может постепенно дойдет и до остальных, кому теперь эта персонажка вешает лапшу на уши и рассказывает о себе предпочитаемую версию событий.

Но это о грустном. А о радостном — сегодня день видимости лесбиянок, эй! В прошлом году я писала о нем вот такой текст.

А в этом году для меня есть очень классная мысль, в продолжение ровно того же текста: мы разные.

Лесбиянки просто люди. А люди могут быть разными и это нормально. Это не какая-то каста лучших людей. Вместе с ориентацией тебе не выдается ни золотое сияние, ни здоровые отношения, ни этический компас — их придется добывать самостоятельно, как всегда. И как и среди всех остальных людей, есть среди лесбиянок и те, с которыми я сочту невозможным даже здороваться, например. Все окей! Видно должно быть всех.

А это я в прекрасной съемке для Открытых, и да, именно в этом посте встретились в том числе и такие люди.

С днем видимости каждую! Это не всегда про радость и блестки, но это про проявленную жизнь. И точно стоит того.

26 апреля — День видимости лесбиянок. Мы сфотографировали 11 героинь из Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Екатеринбурга и Красноярска и попросили ответить на вопрос «В чем твоя сила?»

Героини разные и непохожие друг на друга, но их объединяет то, что все они не боятся быть открытыми и свободными.

Приглашенные фотографки из разных городов снимали на Polaroid или его аналог в квир-френдли местах (Ossi в Санкт-Петербурге, Дом культур в Москве, Werk в Казани и так далее), чтобы подчеркнуть интимность проекта, наполнить его домашним настроением.

Мы дали полную свободу героиням в выборе образов и фотографкам по формату съемки. Так мы получили абсолютно разные снимки — в них проглядывается и четкий перфекционизм, и очаровательная небрежность, и легкость, и задумчивость. Такой подход к съемке дает возможность увидеть, что у лесбиянок нет определенных шаблонов и стереотипов.

👀 Смотрите все фотографии в нашем инстаграме

Содом и Умора написал отличный и внезапный для меня пост про Копенгагенскую трилогию как про квир-роман:
(хотя я бы как раз поспорила за квирность героини):

"В «Трилогии» нет ни одного героя, которого можно было бы причислить к квир-людям, но это редкое по полноте и точности представление квир-чувства, которому в годы взросления не на что опереться: в отличие от других сортов ксенофобии, гомофобия может настичь человека и дома, - бесконечное одиночество таланта, описанное Дитлевсен, формирует особого рода чуждость, до испуга похожую на ту среду, которую знают квир-люди. На протяжении всех трёх повестей героиня пытается выгородить себе отдельное место: как физически - своя комната, так и метафорически, - право на поэзию, которую близкие считают блажью. Она ищет «своих», но все найденные, - не вполне «те».

— И я вдруг поняла, почему я так влюблена в эти три книги.

Я часто думаю о том, что в постсоветском (не знаю, насколько это общемировое) пространстве я вынуждена преодолевать — не только внутреннюю мизогинию,
— не только внутреннюю гомофобию и лесбофобию отдельно,
— но и вот эту чудесную вещь внутреннюю artist-фобию.

И это правда, и это знакомо мне сколько себя помню. Я хотела стать писательницей с шести лет и писала роман "Жизнь Головинских", сидя на кухне и царапая в тетради чернильной ручкой (и я таки его написала, хоть и короткий, о да, а длинный может еще допишу).

Я писала стихи, я снимала и прочее, и при этом с шестнадцати лет я училась на журфаке и работала в редакциях — и привычно стирала себя как artist. Как художницу в самом широком смысле, работающую не с красками, но с образами. Потому что, ну, стыдно же быть такой, засмеют.

Такое привычное отмежевание и стремление высечь себя первой, пока другие не оскалили зубы: мол да что вы, да это все ерунда, не всерьез. Да, я до сих пор не могу применять к себе слова "стихотворения", например, только тексты или вот poetry. Вообще английский для меня конечно же язык свободы, он просто обозначает деятельность — тогда как в русском аккумулированы все вот эти коннотации "сперва добейся", "ты что, себя с Цветаевой ровняешь", "пусть читатели рассудят", "право называться писательницей нужно заслужить"...

И особенный вклад внес столь пестуемый журналистский цинизм, который я потом долго с себя счищала (и который отлично сцепился с моей травматической диссоциацией, и мне до сих пор сложно что бы то ни было чувствовать, а не выбирать холодно и отстраненно препарировать в себе, о да). Ну знаете, все вот эти "да конечно любой дурак роман пишет", "это все ерунда", "деньги надо зарабатывать", "серьезные вещи надо делать", "вот про войну или экономику это да". Я только с работой в Таких делах стала постепенно оттаивать, что мол нет, мы тут про людей и про мелочи, про литературу и про погружение в мир героя, и про ценности, да, ценности иметь хорошо и важно, а не жить по принципу "напишем о чем хошь, утром свадьба, вечером труп, я ж профессионал, давай ТЗ".

Раньше я считала непрофессионализмом в себе вот эту неспособность писать о чем хошь что хошь. Ломала ее, хотя в итоге всех своих копирайт-сотрудничеств потом сильно болела. (И потому на канале никогда не будет никакой рекламы во об ще, только рассказы о хорошем по любви).

Выбор своей природы, выбор и уважение ее. Да, со всеми имеющимися в этой природе ограничениями. Как сложно это сделать, когда привыкаешь считать всю эту природу недостойной.

Возможно, именно поэтому я читаю Тове как воздух, и восхищаюсь ее упертостью и абсолютной закапсулированной цельностью в этом.
(Хотя стихи ее мне совершенно не нравятся).

Я обычно по всем соцсетям как щедрая белка складываю разное — ну, броневичок-перепосты и прочее журналистское в фейсбучек, фототерапию и фотографию в инстаграм, рефлексию, писательство и лесбийство сюда в канал, оперировать в операционной, я вам не айседора дункан, все дела.

Но конечно же так как всё это я, то всё порой соединяется и миксуется, и у нас с Ирой Якобсон такой вышел огненный эфир двух негетеросексуальных женщин, что им реально хочется поделиться и с читательницами канала.

Делюсь 🏳️‍🌈