"ЧС неотличима от узла тела и знания; сформировавшаяся, она вырастает сквозь зрение и задает параметры того, что мы видим и ощущаем."
<...>
"Получается, что поверхность образована автономными, себе на уме циклами."
<...>
Элемент № 0003.7
<...>
"Если объект и субъект знания не обладают постоянными позициями, то контактом будет процесс изменения структуры отношений взгляда (или слуха). В сетевых отношениях контакт сводится к коммуникации, к принуждению к включенности. Возможно, необходимо вообразить иной тип контакта вне дихотомии включения-исключения. Что-то вроде динамического со-присутствия частично проницаемых объектов."
<...>
"На каком языке говорить об исчезновении? Подходит ли для этого разговора язык статистики? Статистика — плоское знание. Исчезающее просто переходит в другую плоскость; исчезающий переходит в поле чужого взгляда. Исчезающее кажется смотрящему неизменным."
<...>
"Поверхности, захваченные граффити, тоже производят территорию, в которой семиотический план связан с материальным: языковая фактура входит во взаимодействие с другими ритмическими сгустками – узорами или отдельными графическими элементами, а слои краски, из которой они создаются, постепенно отслаиваются и отпадают – λεπίς."
https://aroundart.org/2018/09/03/pyat-dokladov-o-cheshujchatosti/#illya
<...>
"Получается, что поверхность образована автономными, себе на уме циклами."
<...>
Элемент № 0003.7
<...>
"Если объект и субъект знания не обладают постоянными позициями, то контактом будет процесс изменения структуры отношений взгляда (или слуха). В сетевых отношениях контакт сводится к коммуникации, к принуждению к включенности. Возможно, необходимо вообразить иной тип контакта вне дихотомии включения-исключения. Что-то вроде динамического со-присутствия частично проницаемых объектов."
<...>
"На каком языке говорить об исчезновении? Подходит ли для этого разговора язык статистики? Статистика — плоское знание. Исчезающее просто переходит в другую плоскость; исчезающий переходит в поле чужого взгляда. Исчезающее кажется смотрящему неизменным."
<...>
"Поверхности, захваченные граффити, тоже производят территорию, в которой семиотический план связан с материальным: языковая фактура входит во взаимодействие с другими ритмическими сгустками – узорами или отдельными графическими элементами, а слои краски, из которой они создаются, постепенно отслаиваются и отпадают – λεπίς."
https://aroundart.org/2018/09/03/pyat-dokladov-o-cheshujchatosti/#illya
Aroundart.org
Пять докладов о чешуйчатости
Доклады были прочитаны в Библиотеке им. 1 мая Анастасией Дмитриевской, Ильей Долговым, Александрой Шестаковой, Катей Хасиной и Никитой Сафоновым
А вот любопытная (хоть и старая относительно) статья Свена Люттикена, у корой в конце хороший разбор проблемы видимости-невидимости и того, как это воплощается в искусстве.
There are different but related ‘invisibilities’ at play here: technological, economic, social and political. At one point, Steyerl’s How Not To Be Seen presents a scenario in which ‘happy pixels hop off into low resolution’. For all their incompatibilities, what unites these various organisations and alter-institutional structures is that they bring together people who cannot or will not become such happy pixels. Invisible algorithmic operations discriminate those who are socially invisible from those who are full citizens and subjects. But the latter are made suspect in turn, seen not just by those who click on their Facebook profiles and YouTube videos, but also by unseeing eyes: by bots and programmes looking for patterns, converting their data and metadata into valuable information. Data has no form; it is raw material that needs to be in-formed.42 This presents the National Security Agencies (NSA) of this world with challenges just as much as artists or activists. Artists such as Trevor Paglen or James Bridle attempt to lift the politically ordained invisibility of NSA sites or detention centres through high-end photography or digital renderings, while the various organisations and alter-institutional structures under discussion here often push mediation to the point of social embodiment and enactment.
https://www.afterall.org/online/social-media_practices#.W451CX59hok
There are different but related ‘invisibilities’ at play here: technological, economic, social and political. At one point, Steyerl’s How Not To Be Seen presents a scenario in which ‘happy pixels hop off into low resolution’. For all their incompatibilities, what unites these various organisations and alter-institutional structures is that they bring together people who cannot or will not become such happy pixels. Invisible algorithmic operations discriminate those who are socially invisible from those who are full citizens and subjects. But the latter are made suspect in turn, seen not just by those who click on their Facebook profiles and YouTube videos, but also by unseeing eyes: by bots and programmes looking for patterns, converting their data and metadata into valuable information. Data has no form; it is raw material that needs to be in-formed.42 This presents the National Security Agencies (NSA) of this world with challenges just as much as artists or activists. Artists such as Trevor Paglen or James Bridle attempt to lift the politically ordained invisibility of NSA sites or detention centres through high-end photography or digital renderings, while the various organisations and alter-institutional structures under discussion here often push mediation to the point of social embodiment and enactment.
https://www.afterall.org/online/social-media_practices#.W451CX59hok
Все забываю написать про перформанс Александры Сухаревой «Двойник», который проходил в течение трех дней, раз в день по четыре минуты на той самой проклятой уже всеми выставке «Генеральная репетиция» (работа требует более развернутого, чем пост в телеграме, размышления, которое непременно когда-то случится)
Центром работы была колба, в которой стояла ваза из уранового стекла с лилиями в ней. Урановое стекло известно двумя важными для вещами:
- оно радиоактивно
- рассвет его производства пришелся на 1920-1940-е годы и совпал с ардеко и его бесконечными завитушками и уютом, проросшим между двумя войнами
Лилии, которые стояли в вазе, считаются паразитами и способны поглощать радиацию и сохранять ее
Все вместе - «опасный объект», окруженный защитой (не то он защищен от слишком уж пронзительных взглядов зрителей, не то они от его воздействия).
Зрителям перед входом выдается схема-маршрут с цифрами, которые пока не зайдешь, кажутся абстракцией, а внутри оказываются степенями радиационного облучения в зависимости от близости к источнику, и текст с описанием того, что происходит при разных степенях облучения. В течение четырех минут зрители ходят кругами под умиротворяющую музыку, окна в пространстве открыты (и когда была я, закатное солнце отражалось от уранового стекла)
Меня сначала абсолютно сбило с толку вот это вот сочетание «опасного объекта» из совсем (?) другого времени и ситуации тотального умиротворения, которая там производилась в течение четырех минут.
Но вот это вот введение несочетаемости миров в работу и было мощным критическим жестом: фактически делалась видимой вся парадоксальность выставок-для-развлечения/просвещения, производимых местными институциями в промышленных масштабах.
Важна еще и краткость присутствия: объект стоял в пространстве все три дня, лилии насыщались радиацией, но зрители могли провести с ним совсем немного времени, а остальное - работа для воображения.
Ну и то что зрители из разных ситуаций/позиций читают текст внутри и снаружи и внутри сами становятся своими двойниками. Плюс отсутствие (для человека) позиции «внешнего взгляда».
Центром работы была колба, в которой стояла ваза из уранового стекла с лилиями в ней. Урановое стекло известно двумя важными для вещами:
- оно радиоактивно
- рассвет его производства пришелся на 1920-1940-е годы и совпал с ардеко и его бесконечными завитушками и уютом, проросшим между двумя войнами
Лилии, которые стояли в вазе, считаются паразитами и способны поглощать радиацию и сохранять ее
Все вместе - «опасный объект», окруженный защитой (не то он защищен от слишком уж пронзительных взглядов зрителей, не то они от его воздействия).
Зрителям перед входом выдается схема-маршрут с цифрами, которые пока не зайдешь, кажутся абстракцией, а внутри оказываются степенями радиационного облучения в зависимости от близости к источнику, и текст с описанием того, что происходит при разных степенях облучения. В течение четырех минут зрители ходят кругами под умиротворяющую музыку, окна в пространстве открыты (и когда была я, закатное солнце отражалось от уранового стекла)
Меня сначала абсолютно сбило с толку вот это вот сочетание «опасного объекта» из совсем (?) другого времени и ситуации тотального умиротворения, которая там производилась в течение четырех минут.
Но вот это вот введение несочетаемости миров в работу и было мощным критическим жестом: фактически делалась видимой вся парадоксальность выставок-для-развлечения/просвещения, производимых местными институциями в промышленных масштабах.
Важна еще и краткость присутствия: объект стоял в пространстве все три дня, лилии насыщались радиацией, но зрители могли провести с ним совсем немного времени, а остальное - работа для воображения.
Ну и то что зрители из разных ситуаций/позиций читают текст внутри и снаружи и внутри сами становятся своими двойниками. Плюс отсутствие (для человека) позиции «внешнего взгляда».
обнаружить нерасчерченное (но и не гладкое) и солидаризироваться с ним
Канал медленно оживает и продолжает вещание из Лондона. Начала читать списки литературы по только готовящейся начаться учебе и из доп литературы [в основном списке на след неделю Маркс и чуть-чуть Гегель] из списка к курсу про время и историю взяла для начала книжку про Время и выставки (Timing: on temporal dimension of exhibiting https://www.amazon.de/Timing-Temporal-Dimension-Exhibiting-Curatorial/dp/3943365999)
Там в числе прочего есть эссе про выставку 1969 года anti-illusion: procedures/marerials, написанное составительницей книги и куратором Беатрис фон Бисмарк. Она довольно интересно описывает как уже в начале 1970-х собственное время художественных работ противоречило институциональному времени. Правда, в ее версии институциональное время не сплющивало темпоральности, а позволяло оставить разрывы.
В том же сборнике Бишоп, которая в числе прочего пишет про «ту самую» выставку Interpol. Сейчас кажется, что то, что описывает Бишоп было конфликтом между двумя мирами, в которых время/история движутся с различной скоростью/в различных направлениях
Там в числе прочего есть эссе про выставку 1969 года anti-illusion: procedures/marerials, написанное составительницей книги и куратором Беатрис фон Бисмарк. Она довольно интересно описывает как уже в начале 1970-х собственное время художественных работ противоречило институциональному времени. Правда, в ее версии институциональное время не сплющивало темпоральности, а позволяло оставить разрывы.
В том же сборнике Бишоп, которая в числе прочего пишет про «ту самую» выставку Interpol. Сейчас кажется, что то, что описывает Бишоп было конфликтом между двумя мирами, в которых время/история движутся с различной скоростью/в различных направлениях
Важный дисклеймер: в канале, как и раньше, будут ситуативные краткие заметки/наблюдения
И еще наблюдение: отвыкла от того, как английский отстраняет речь. Сама возможность собственности на нее теряется. Пока не очень знаю, как с этим работать , но планирую понять
Ходила сегодня на выпускную выставку MA Research Architecture и это прям очень круто.[правда, некоторые видео хочу еще прийти посмотреть подробнее] В принципе сами они не описывают это все через дискурс "искусства", а скорее смотрят на это как на "презентацию результатов исследований", но мне кажется, это как раз то, как может сейчас работать искусство - как познание с определенными, специфическими для "объекта" методологиями (кстати, вот это вот разделение на то, что исследуют и то как исследуют - тот еще конструкт, который в выставке активно разрушался). В почти всех исследованиях знание и данные связаны с политикой и прорастают из нее фактически. И самое крутое - это то, что идет от частного и дальше разрастается из этой перспективы довольно широко. Любимых работ пока две (но будет еще чуть побольше, когда зайду спокойно досмотреть днем):
1. Растение, которое растет на границе, которую пересекают мигранты (простите, мне немного лень сейчас смотреть на телефоне фото таблички с указаниеми точного места) в прозрачном горшке с землей, камнями и тд + видео мест, где собирали эти самые камни, грунт, землю. Видео разделено на главы в соответствие со слоями в горшке. Места - пограничные зоны и то, через что проходят мигранты. Крутая операция, когда то, что казалось абстрактным вдруг обретает политическое значение
2. Скорее презентация оптики чем исследования и я хочу попросить у автора пдф его книжки, чтоб чуть подробнее вчитаться. Но там самое важное, что автор смотрит на звук в видео про атаки снайперов и изучает, как он воздействует на людей
+ еще клевая работа про привелегию солнца в Великобритании
+ работа про радиационные отходы, в которой в числе прочего фигурирует корабль-призрак - то есть затопленный в Италии корабль, наполненный радиоактивными отходами [как романтическое становится опасным]
1. Растение, которое растет на границе, которую пересекают мигранты (простите, мне немного лень сейчас смотреть на телефоне фото таблички с указаниеми точного места) в прозрачном горшке с землей, камнями и тд + видео мест, где собирали эти самые камни, грунт, землю. Видео разделено на главы в соответствие со слоями в горшке. Места - пограничные зоны и то, через что проходят мигранты. Крутая операция, когда то, что казалось абстрактным вдруг обретает политическое значение
2. Скорее презентация оптики чем исследования и я хочу попросить у автора пдф его книжки, чтоб чуть подробнее вчитаться. Но там самое важное, что автор смотрит на звук в видео про атаки снайперов и изучает, как он воздействует на людей
+ еще клевая работа про привелегию солнца в Великобритании
+ работа про радиационные отходы, в которой в числе прочего фигурирует корабль-призрак - то есть затопленный в Италии корабль, наполненный радиоактивными отходами [как романтическое становится опасным]
Фотографировала мало и криво, но вот работа с горшком, сфотографированная нормальнт
(И Саша Алексеева, которая учится на Research architecture, и которая попала в кадр случайно. Саша, если ты есть в подписчиках, привет)
Сходила в Gasworks (небольшое пространство: выставки на первом этаже, на втором - студии художников) на выставку James N. Kientz Wilkins под названием Hearsays (слухи/свидетельства). В целом выставка «про» так называемых ненадежных свидетелей, конструирование наративов и вот это вот все. Одна работа - vr: перед глазами мелькают разные конфигурации шумов, а голос Моргана Фримана как такой «голос бога» рассказывает разные истории в духе +\- конвенций кино-наративов. Мне в кои-то веки показалась тут удачной работа с vr, потому что зрительница оказывается запертой в этой весьма тотальной штуке (обычно вообще не могу vr долго смотреть, голова кружится), но при этом вместо «опыта», который обычно принято ждать от подобных устройств, ничего не происходит. Вторая работа: слайд-шоу из ч/б фотографий разных текучих поверхностей и в наушниках коллаж из: историй про насилие и наркотики в американской глубинке при этом рассказанные намеренно «разговорным» и «уличным» языком, порой рассказы настолько сюрреалистичные, что кажутся выдумкой [история про отрезанные уши была например] (интересно, что эти рассказы появляются после серены-разрыва), саморефлексии/рефлексии про медиум в духе «обычно в фильмах искусственным образом подгоняют звук под картинки, чтобы все выглядело естественно» и разной игры со значением слова pitch. Мне в этой работе понравилось, как она расслаивалась на элементы после каждой смены слайда и каждой фразы
Вообще я хотела сегодня рассказать про всякое свое чтение и про Юига, на которого сходила сегодня, но это подождет. Благодаря мне и отличной слышимости, несколько комнат британского общежития сегодня слушают вот этот вот альбом Were landing as they fell и ESIS labs https://were-landing-as-they-fell---esis-labs.bandcamp.com/
Тут на первом занятии по курсу, посвященному времени и истории, разбирали тексты Гегеля и Маркса как предшественников и самых ярких представителей европейского понимания времени как линейности. Я в общем таким подходом ко времени, явленном во всем своем великолепии была крайне возмущена и была в очередной раз в размышлениях (местами - вспоминаниях) альтернатив. Так вот в приведенном альбоме время возникает как такой ассамбляж из кучи ритмов и это, пожалуй, отличное направление размышлений
Тут на первом занятии по курсу, посвященному времени и истории, разбирали тексты Гегеля и Маркса как предшественников и самых ярких представителей европейского понимания времени как линейности. Я в общем таким подходом ко времени, явленном во всем своем великолепии была крайне возмущена и была в очередной раз в размышлениях (местами - вспоминаниях) альтернатив. Так вот в приведенном альбоме время возникает как такой ассамбляж из кучи ритмов и это, пожалуй, отличное направление размышлений