Это, кстати, про художницу Миру Шендель, которую показывали недавно на выставке в "гараже"
вообще "делать концепты представимыми" - прекрасная задача для искусства, нравится мне гораздо больше, чем "воплощать идеи в форме" как у Данто
Канал Лопата, нет, в приведенном мной отрывке нет особой надежды на захват искусства академической мыслью. Те концепты, которые «делаются представимыми» возникают, на мой взгляд, как раз в поле искусства. Им необязательно и не нужно напоминать концепты из науки, скорее это процесс познания, создающий собственные концепты, глоссарии и/или не делающий этого всего, который останавливается в определенной форме
Сходство, отмеченное мной, исходит из того, что оба философа - Флюссер и Данто связаны с традицией аналитической философии
Forwarded from Суверенное искусство (Dima Khvorostov)
А это страница из книги «Элементарная Поэзия» Андрея Монастырского
https://www.art-handler.com/ журнал про людей, которые монтируют выставки для всяких арт-звезд. многие, наверное, про него знали. картинки с монтажей это какой-то особый сорт залипалова
https://www.youtube.com/watch?v=KsxOQZ15UbQ механические птицы идиллически чирикают под эмбиент. специально для городских жителей, соскучившихся по "природе".
YouTube
Biosphere - Strigiformes (dall'album "The Hilvarenbeek Recordings", 2016)
Supporta Biosphere: https://biosphere.bandcamp.com/album/the-hilvarenbeek-recordings
COMPRATE IL DISCO ORIGINALE! BUY THE ORIGINAL CD/VINYL!
NO COPYRIGHT INFRINGEMENT INTENDED!
COMPRATE IL DISCO ORIGINALE! BUY THE ORIGINAL CD/VINYL!
NO COPYRIGHT INFRINGEMENT INTENDED!
Анонс. 8 сентября совершаем вместе с Катей Хасиной и [...]Labs (Сергей Волдыков, Юлия Ивашкина, Сергей Огурцов) оборачивающий жест, который будет с одной стороны продолжать «Пять докладов о чешуйчатости» (https://www.facebook.com/events/1741942472562611/?ti=icl ) через использование «чешуйчатых» методологий (кстати совсем неочевидное, пустотное определение метода), а с другой проявит некоторые события, предшествовавшие «Пяти докладам...», крайне важные для их появления.
Событие в фейсбуке вот https://www.facebook.com/events/233217994056640/?ti=icl
"ЧС неотличима от узла тела и знания; сформировавшаяся, она вырастает сквозь зрение и задает параметры того, что мы видим и ощущаем."
<...>
"Получается, что поверхность образована автономными, себе на уме циклами."
<...>
Элемент № 0003.7
<...>
"Если объект и субъект знания не обладают постоянными позициями, то контактом будет процесс изменения структуры отношений взгляда (или слуха). В сетевых отношениях контакт сводится к коммуникации, к принуждению к включенности. Возможно, необходимо вообразить иной тип контакта вне дихотомии включения-исключения. Что-то вроде динамического со-присутствия частично проницаемых объектов."
<...>
"На каком языке говорить об исчезновении? Подходит ли для этого разговора язык статистики? Статистика — плоское знание. Исчезающее просто переходит в другую плоскость; исчезающий переходит в поле чужого взгляда. Исчезающее кажется смотрящему неизменным."
<...>
"Поверхности, захваченные граффити, тоже производят территорию, в которой семиотический план связан с материальным: языковая фактура входит во взаимодействие с другими ритмическими сгустками – узорами или отдельными графическими элементами, а слои краски, из которой они создаются, постепенно отслаиваются и отпадают – λεπίς."
https://aroundart.org/2018/09/03/pyat-dokladov-o-cheshujchatosti/#illya
<...>
"Получается, что поверхность образована автономными, себе на уме циклами."
<...>
Элемент № 0003.7
<...>
"Если объект и субъект знания не обладают постоянными позициями, то контактом будет процесс изменения структуры отношений взгляда (или слуха). В сетевых отношениях контакт сводится к коммуникации, к принуждению к включенности. Возможно, необходимо вообразить иной тип контакта вне дихотомии включения-исключения. Что-то вроде динамического со-присутствия частично проницаемых объектов."
<...>
"На каком языке говорить об исчезновении? Подходит ли для этого разговора язык статистики? Статистика — плоское знание. Исчезающее просто переходит в другую плоскость; исчезающий переходит в поле чужого взгляда. Исчезающее кажется смотрящему неизменным."
<...>
"Поверхности, захваченные граффити, тоже производят территорию, в которой семиотический план связан с материальным: языковая фактура входит во взаимодействие с другими ритмическими сгустками – узорами или отдельными графическими элементами, а слои краски, из которой они создаются, постепенно отслаиваются и отпадают – λεπίς."
https://aroundart.org/2018/09/03/pyat-dokladov-o-cheshujchatosti/#illya
Aroundart.org
Пять докладов о чешуйчатости
Доклады были прочитаны в Библиотеке им. 1 мая Анастасией Дмитриевской, Ильей Долговым, Александрой Шестаковой, Катей Хасиной и Никитой Сафоновым
А вот любопытная (хоть и старая относительно) статья Свена Люттикена, у корой в конце хороший разбор проблемы видимости-невидимости и того, как это воплощается в искусстве.
There are different but related ‘invisibilities’ at play here: technological, economic, social and political. At one point, Steyerl’s How Not To Be Seen presents a scenario in which ‘happy pixels hop off into low resolution’. For all their incompatibilities, what unites these various organisations and alter-institutional structures is that they bring together people who cannot or will not become such happy pixels. Invisible algorithmic operations discriminate those who are socially invisible from those who are full citizens and subjects. But the latter are made suspect in turn, seen not just by those who click on their Facebook profiles and YouTube videos, but also by unseeing eyes: by bots and programmes looking for patterns, converting their data and metadata into valuable information. Data has no form; it is raw material that needs to be in-formed.42 This presents the National Security Agencies (NSA) of this world with challenges just as much as artists or activists. Artists such as Trevor Paglen or James Bridle attempt to lift the politically ordained invisibility of NSA sites or detention centres through high-end photography or digital renderings, while the various organisations and alter-institutional structures under discussion here often push mediation to the point of social embodiment and enactment.
https://www.afterall.org/online/social-media_practices#.W451CX59hok
There are different but related ‘invisibilities’ at play here: technological, economic, social and political. At one point, Steyerl’s How Not To Be Seen presents a scenario in which ‘happy pixels hop off into low resolution’. For all their incompatibilities, what unites these various organisations and alter-institutional structures is that they bring together people who cannot or will not become such happy pixels. Invisible algorithmic operations discriminate those who are socially invisible from those who are full citizens and subjects. But the latter are made suspect in turn, seen not just by those who click on their Facebook profiles and YouTube videos, but also by unseeing eyes: by bots and programmes looking for patterns, converting their data and metadata into valuable information. Data has no form; it is raw material that needs to be in-formed.42 This presents the National Security Agencies (NSA) of this world with challenges just as much as artists or activists. Artists such as Trevor Paglen or James Bridle attempt to lift the politically ordained invisibility of NSA sites or detention centres through high-end photography or digital renderings, while the various organisations and alter-institutional structures under discussion here often push mediation to the point of social embodiment and enactment.
https://www.afterall.org/online/social-media_practices#.W451CX59hok
Все забываю написать про перформанс Александры Сухаревой «Двойник», который проходил в течение трех дней, раз в день по четыре минуты на той самой проклятой уже всеми выставке «Генеральная репетиция» (работа требует более развернутого, чем пост в телеграме, размышления, которое непременно когда-то случится)
Центром работы была колба, в которой стояла ваза из уранового стекла с лилиями в ней. Урановое стекло известно двумя важными для вещами:
- оно радиоактивно
- рассвет его производства пришелся на 1920-1940-е годы и совпал с ардеко и его бесконечными завитушками и уютом, проросшим между двумя войнами
Лилии, которые стояли в вазе, считаются паразитами и способны поглощать радиацию и сохранять ее
Все вместе - «опасный объект», окруженный защитой (не то он защищен от слишком уж пронзительных взглядов зрителей, не то они от его воздействия).
Зрителям перед входом выдается схема-маршрут с цифрами, которые пока не зайдешь, кажутся абстракцией, а внутри оказываются степенями радиационного облучения в зависимости от близости к источнику, и текст с описанием того, что происходит при разных степенях облучения. В течение четырех минут зрители ходят кругами под умиротворяющую музыку, окна в пространстве открыты (и когда была я, закатное солнце отражалось от уранового стекла)
Меня сначала абсолютно сбило с толку вот это вот сочетание «опасного объекта» из совсем (?) другого времени и ситуации тотального умиротворения, которая там производилась в течение четырех минут.
Но вот это вот введение несочетаемости миров в работу и было мощным критическим жестом: фактически делалась видимой вся парадоксальность выставок-для-развлечения/просвещения, производимых местными институциями в промышленных масштабах.
Важна еще и краткость присутствия: объект стоял в пространстве все три дня, лилии насыщались радиацией, но зрители могли провести с ним совсем немного времени, а остальное - работа для воображения.
Ну и то что зрители из разных ситуаций/позиций читают текст внутри и снаружи и внутри сами становятся своими двойниками. Плюс отсутствие (для человека) позиции «внешнего взгляда».
Центром работы была колба, в которой стояла ваза из уранового стекла с лилиями в ней. Урановое стекло известно двумя важными для вещами:
- оно радиоактивно
- рассвет его производства пришелся на 1920-1940-е годы и совпал с ардеко и его бесконечными завитушками и уютом, проросшим между двумя войнами
Лилии, которые стояли в вазе, считаются паразитами и способны поглощать радиацию и сохранять ее
Все вместе - «опасный объект», окруженный защитой (не то он защищен от слишком уж пронзительных взглядов зрителей, не то они от его воздействия).
Зрителям перед входом выдается схема-маршрут с цифрами, которые пока не зайдешь, кажутся абстракцией, а внутри оказываются степенями радиационного облучения в зависимости от близости к источнику, и текст с описанием того, что происходит при разных степенях облучения. В течение четырех минут зрители ходят кругами под умиротворяющую музыку, окна в пространстве открыты (и когда была я, закатное солнце отражалось от уранового стекла)
Меня сначала абсолютно сбило с толку вот это вот сочетание «опасного объекта» из совсем (?) другого времени и ситуации тотального умиротворения, которая там производилась в течение четырех минут.
Но вот это вот введение несочетаемости миров в работу и было мощным критическим жестом: фактически делалась видимой вся парадоксальность выставок-для-развлечения/просвещения, производимых местными институциями в промышленных масштабах.
Важна еще и краткость присутствия: объект стоял в пространстве все три дня, лилии насыщались радиацией, но зрители могли провести с ним совсем немного времени, а остальное - работа для воображения.
Ну и то что зрители из разных ситуаций/позиций читают текст внутри и снаружи и внутри сами становятся своими двойниками. Плюс отсутствие (для человека) позиции «внешнего взгляда».