Кикеон (κυκεών смесь)– воспетый еще Гомером древнегреский питательный напиток из обжаренной ячменной муки (отлично заменяется сибирским далганом), мёда и тёртого козьего сыра, которые смешивают с парамнейским вином (сегодня на него больше всего похоже хидириотико с Лесбоса)

Интересно, что у Гомера этот напиток фигурирует не только как еда, но и как магическое зелье. Современные исследователи связывают дурманящий эффект с ритуальным ячменём, заражённым спорыньёй — природным аналогом ЛСД. Им Цирцея могла опьянить Одиссея, чтобы стереть память о Родине

 В дом их Цирцея ввела, посадила на стулья и кресла,

        Сыра, зеленого меда и ячной муки замешала

Им на прамнийском вине и в напиток подсыпала зелья,

        Чтобы о милой отчизне они совершенно забыли.

(пер. Гнедича)

Чтобы текстура была гладкой, а не зернистой, сначала разотри муку с мёдом и сыром в небольшом количестве тёплой воды, а уже потом добавляй вино — так кислота не свернёт молочный белок. Получается что-то вроде героического смузи, плотного, пряного и слегка солоноватого. В магазинном далгане грибка нет, так что твой завтрак будет бодрящим и сытным, но совершенно безопасным — чистым гомеровским энергетиком без побочных эффектов.

Чуть больше об античных мистериях, вакханалия и безумии можете почерпнуть из нашей лекции в Некрасовке

Или сходить на нолановскую "Одиссею"

Дело Генералова набрало серьёзные обороты

Мы гордимся неравнодушием психиатрического сообщества и присоединяемся к апологетам доказательной медицины

С ранних лет, чудом смекнув опасность, Цинциннат бдительно изощрялся в том, чтобы скрыть некоторую свою особость. Чужих лучей не пропуская, а потому, в состоянии покоя, производя диковинное впечатление одинокого темного препятствия в этом мире прозрачных друг для дружки душ, он научился все-таки притворяться сквозистым, для чего прибегал к сложной системе как бы оптических обманов, но стоило на мгновение забыться, не совсем так внимательно следить за собой, за поворотами хитро освещенных плоскостей души, как сразу поднималась тревога. В разгаре общих игр сверстники вдруг от него отпадали, словно почуя, что ясность его взгляда да голубизна висков - лукавый отвод и что в действительности Цинциннат непроницаем.

Случалось, учитель среди наступившего молчания, в досадливом недоумении, собрав и наморщив все запасы кожи около глаз, долго глядел на него и наконец спрашивал:
–– Да что с тобой, Цинциннат?

Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил себя в безопасное место

 
Владимир Набоков
«Приглашение на казнь» 1938

КИНО



Джанет Фрейм, будущая знаменитая новозеландская писательница, в молодости пережила тяжёлый психический кризис (назовём это так) после трагической смерти близкого человека – родной сестры – и неудачного опыта работы школьным учителем (похоже, что отсутствие призвания расценили как болезнь). Она провела восемь лет в психиатрических больницах, где ей диагностировали шизофрению, провели возмутительно много сеансов электросудорожной терапии, инсулиновых ком и даже предлагали префронтальную лоботомию. От этой операции её спасло именно творчество: первый сборник рассказов «Лагуна» неожиданно с первой попытки получил престижную национальную премию за несколько дней до запланированной операции, и главный врач исключил её из списка на лоботомию.


На гонорары и литературный грант Фрейм переехала в Англию и посмотрела Европу – там за 15 лет она опубликовала наиболее сильные свои вещи – «Совы кричат», «Лица в воде», сборники рассказов, стихов и детской прозы. Настоящая слава пришла к ней в 1980-х годах после выхода автобиографической трилогии и последующего фильма Джейн Кэмпион «Ангел за моим столом».


Впоследствии, британские психиатры поставили под сомнение первоначальный диагноз, а один из них позже письменно подтвердил, что она «никогда не страдала психическим заболеванием…» Это заключение Фрейм носила с собой всю жизнь.