#AU
#ГедеонХитклиф
#ОскарВотермил
#ПесньСорокопута
#деньОскара

Оскар умел заставить тебя чувствовать себя королём и жалким рабом. И ты одинаково кайфуешь от обеих ролей. Ты испытываешь безграничное счастье от дозволения поцеловать его ноги и от того, как он вылизывает твои бёдра, выслуживаясь.

Оскар одинаково легко мог исполнить обе роли и подчиняющего, и подчиняющегося. И я не мог с уверенностью назвать какая из них нравится больше. Особенно сейчас, когда стек просвистел у уха и обрушился на лопатку.

С завязанными глазами я чувствовал всё острее. Жалящая боль распыляла сильнее обычного. А его крупная ладонь, оглаживающая место удара ощущалась как кусок льда на разгорячённой коже. У него всегда такие прохладные руки…

– Гедеон, ты кое-что забыл. Если и дальше продолжишь ошибаться, то мне придётся наказать тебя, – схватив за волосы и больно дёрнув голову назад, недовольно сказал Оскар. По позвоночнику мурашки пробежали от его слов. От тона. От хрипотцы в голосе. От низкого баритона. Бархатистого. Уверенного. Клянусь, что мог бы кончить, только слушая его.

– Раз, – облизав губы и проглотив слюну, отозвался я. Оскар отпустил мои волосы, позволив вернуться в изначальную позу: руки за спиной, на коленях, полностью голый. Мой член стоял. Уже давно. Но кончить мне не позволяли.

– Нет, мы начнём заново, – мысленно я торжествовал.

#AU
#ЛюмьерУолдин
#ОскарВотермил
#ПесньСорокопута
#деньОскара

– Ох, блять, – вырвалось у Люмьера после двадцати минут подглядывания за сборами Оскара. То что он видел, обещало ему очень неспокойный вечер. Когда Вотермил надел рубашку и начал застёгивать, Уолдин прикусил губу и сжал кулаки до боли, впиваясь ногтями в кожу. Полупрозрачная ткань подчёркивала рельеф груди. Сквозь неё проступали тёмные круги сосков, очертания мышц, плавный изгиб ключиц.

Твою материю. Люмьер хотел подойти и провести ладонями по коже. Надавить пальцами, прощупывая каждую мышцу. Вырезать ногтём на ней собственное имя, чтобы все, кто будет сегодня на вечеринке, знали, чей Оскар парень.

– Эй, Люмьер, ты прожёг во мне дыру, – насмешливый голос вытащил Уолдина из мира грёз. Он вздрогнул и перевёл взгляд на лицо. На глаза, в которых читалось полное понимание того, что именно сейчас испытывал Люмьер. – Я тебя так сильно волную?

Оскар повернулся боком, заправляя рубашку в брюки. Ткань натянулась на широких плечах, собралась мелкими складками у локтей. Уолдин чувствовал, что в собственных штанах уже тесно.Ему стало трудно дышать ровно и спокойно. Он представил вечер: эти самые локти, опирающиеся на столик в баре, расстёгнутую верхнюю пуговицу, влажный блеск кожи при тусклом свете. Блять. Сделал только хуже себе.

– О да, посмотри сам, КАК ты меня волнуешь, – Люмьер подошёл вплотную. Подхватил чужую руку и положил на свой стояк. Оскар усмехнулся и ничуть не смутился от этого жеста. Наоборот, стал ощупывать тщательнее. Гладить. Сжимать. Провоцировать. Они не отводили взглядов друг от друга. – Что ты творишь?

– Пытаюсь понять, что именно ты засунул себе в штаны и что теперь выпирает. На телефон не похоже. Что же это? – этот сукин сын издевался. Оскар в последний раз сильно сжал член через ткань брюк и убрал руку. Люмьер разочарованно выдохнул. Было тесно. И больно. Стояк теперь упирался в ширинку. – Пожалуй, у нас ещё есть время снять с тебя штаны и провести тщательный осмотр. Правда ведь?

Они чертовски опаздывали уже, но Люмьер не посмел сказать это.

° #зарисовка ° #хэпимилы ° #деньОскара

– Нравится? – мурчит Гедеон, обхватывая массивную грудь Оскара снизу. Так, чтобы приподнять и лучше рассмотреть колечки в сосках – один из его маленьких, самых скромных подарков. – Это точно твой день рождения? Потому что больше удовольствия получаю я.
Он подцепляет пирсинг пальцами и тянет. Медленно, но он не перестаёт, когда Оскар начинает скулить и умолять.
Только через несколько мучительных секунд.
Потом начинает вылизывать их языком и прикусывать.
А ведь больше полугода назад Вотермил не понимал, почему Гедеон просил в качестве подарка на свой день рождения именно пирсинг на Оскаре. Даже готов был оплатить приёмы, украшения и уход.
Теперь он понимает, что каждый праздник будет получать от Хитклифа нечто подобное. Ведь Гедеон, обычно холодный и сдержанный, внутри звереет, когда видит, что у Оскара через рубашку или обтягивающую футболку в спортзале просвечивает пирсинг. Он будет ещё чаще таскать Вотермила по безлюдным углам и вылизывать его грудь прямо в Академии.

Я сплёл из трав душистых ей
Венок, и пояс, и браслет
И вдруг увидел нежный взгляд,
Услышал вздох в ответ.