Приступив к нациестроительству в Средней Азии в начале 20-х гг. ХХ в. большевиками была проведена значительная подготовительная работа по изучению экономических, культурных, лингвистических, правовых, исторических особенностей Туркестана и близлежащих территорий.

К такой масштабной работе привлекался широкий круг «буржуазных» специалистов, как инженеры, ирригаторы, юристы, востоковеды, этнографы, администраторы — все те, кто состоялись как профессионалы при Российской империи. Их отличное знание местных особенностей и специфики региона, языков, многолетний опыт работы в различных отраслях были «политически» востребованы советским руководством и они привлекались в качестве «экспертов» для выявления особенностей и специфики объединения территорий Туркестанской республики и сопредельных государств.

Оксана Пуговкина в своей статье рассмотрела взгляды и отношение представителей русского туркестановедения к национально-территориальному размежеванию Средней Азии, в чьем профессиональном мнении советское руководство было заинтересовано — туркестановеда Н. С. Лыкошин и известного востоковеда В. В. Бартольда.

Ключевые слова:
нациестроительство, советская власть, Средняя Азия, «буржуазные специалисты», экспертные мнения, 1920-е гг., Н. С. Лыкошин, В. В. Бартольд, источники, научные труды, интерпретация

Полный текст статьи
https://history.jes.su/s207987840035672-8-1/

Харро Шульце-Бойзен
Harro Schulze-Boysen

2 сентября 1909 г., Киль
22 декабря 1942 г.

Харро Шульце-Бойзен родился и вырос в буржуазной семье; его отец был капитаном второго ранга. С ранней юности он вдохновлялся гуманистическим идеалом служения своему народу. Поначалу Харро считал, что нашёл своё место в буржуазно-националистическом «Ордене молодых немцев», но вскоре вышел из организации и незадолго до установления фашистской диктатуры стал издавать журнал «Противник» («Der Gegner»). Будучи студентом юридического факультета, в начале 1930-х годов он жил в восточной части Берлина, где познакомился с жизнью рабочих и лучше понял цели их борьбы.

В апреле 1933 года фашисты запретили журнал «Противник», арестовали Шульце-Бойзена и подвергли его жестоким пыткам, а одного из сотрудников редакции убили на его глазах. После освобождения он старался избегать преследований гестапо. Харро поступил в училище транспортной авиации в Варнемюнде и, блестяще завершив обучение, был назначен в один из отделов управления связи имперского министерства авиации, где дослужился до обер-лейтенанта. Пережитые пытки и жестокое обращение во время ареста укрепили его решимость последовательно бороться с антинародным фашистским режимом. Умный и энергичный патриот, он с убеждённостью в правоте своего дела стал объединять вокруг себя всё больше противников Гитлера.

Ещё за несколько лет до начала Второй мировой войны он установил связи с Вальтером Хуземаном, Вальтером Кюхенмайстером и другими коммунистами. Они помогли ему глубже осознать взаимосвязь общественных и политических процессов, а также опасность, которую германский империализм представлял для немецкого народа, готовя войну. Благодаря своему положению в министерстве авиации Шульце-Бойзен получил представление о советских усилиях по сохранению мира и стал предпринимать всё возможное для поддержки этих усилий. В 1938 году он сообщил советскому посольству в Берлине о тайных приготовлениях германских фашистов к военным действиям в районе Барселоны, направленных на нанесение ущерба освободительной борьбе испанского народа.

Тревога за судьбу немецкого народа побудила Харро в начале 1941 года самоотверженно поддержать Советский Союз разведывательной деятельностью, способствуя скорейшему окончанию войны и предотвращению нападения на СССР. Он был глубоко убеждён, что это нападение приведёт немецкий народ к катастрофе. Используя службу в министерстве, Шульце-Бойзен информировал СССР об активизации германской авиации в разведывательных полётах над советской территорией, о планах бомбардировок Ленинграда, Киева и Выборга, передавал данные о численности и боевом составе германских военно-воздушных сил к началу войны против СССР, о запасах горючего и концентрации химического оружия в Германии, а также обеспечивал передачу других важных разведданных.

Перед началом Второй мировой войны Шульце-Бойзен установил связь с доктором Арвидом Харнаком, который с 1933 года руководил кружком противников Гитлера, объединявшим представителей различных политических направлений и слоёв немецкого народа. Вместе с функционерами Коммунистической партии Германии Ионом Зигом и Вильгельмом Гуддорфом они возглавили одну из крупнейших организаций сопротивления первых лет войны. В её рядах, действуя в духе антифашистского Народного фронта, участвовали как беспартийные, так и представители рабочих движений, коммунистической и социал-демократической партий. Члены организации поддерживали тесные контакты с сотрудниками имперских министерств авиации, пропаганды, хозяйства, Расово-политического управления НСДАП, Имперского бюро охраны труда, Верховного главнокомандования вермахта и Главного командования военно-морских сил. К ним примкнули писатели, артисты, художники, дипломаты, офицеры, журналисты, профессора и врачи, а также многие рабочие-антифашисты на предприятиях. Почти все члены организации с глубокой симпатией следили за героической борьбой советского народа против германского фашизма. Будучи подлинными патриотами и интернационалистами, они считали своим долгом сообщать Советскому государству все известные им военные планы гитлеровского правительства.

Широкое распространение получила нелегальная газета «Внутренний фронт», для которой наряду с Харро Шульце-Бойзеном писали Ион Зиг, Вильгельм Гуддорф, Вальтер Хуземан, Адам Кукхоф и другие видные деятели организации. В приложениях на нескольких языках «Внутренний фронт» обращался к иностранным рабочим и военнопленным с целью вовлечь их в общий фронт борьбы. Организация регулярно отправляла письма на фронт, призывая солдат и офицеров прекратить сражаться за преступный режим, а также распространяла листовки во многих городах Германии.

31 августа 1942 года Харро Шульце-Бойзен был арестован; несколько дней спустя гестапо задержало его жену Либертас. Судебный процесс над Харро проходил с 15 по 19 декабря 1942 года, и он сохранял стойкость до самого конца. В камере смертников он написал стихотворение:

Спроси себя в этот час роковой:
А стоило жизнь так пройти?
Ответ один, он такой простой:
Мы были на верном пути.

Харро и Либертас Шульце-Бойзен были приговорены к смертной казни в берлинской каторжной тюрьме Плётцензее. В тот же день были казнены рабочий Ганс Копни, журналист Ион Грауденц, доктор Арвид Харнак, дипломат в ранге советника Рудольф фон Шелиа, рабочий Курт Шульце, художники Элизабет и Курт Шумахер, журналистка Ильза Штёбе. Все они отдали жизнь за освобождение немецкого народа от ига фашистского империализма.

Берлин-Плётцензее, 22 декабря 1942 года

Дорогие родители!

Пришло время прощаться. Через несколько часов я расстанусь со своим земным «Я». Я абсолютно спокоен и прошу вас воспринять это с самообладанием. В мире происходит множество важных событий, и одна угасшая жизнь — не так уж много. О том, что было и что я делал, писать больше не хочу. Всё, что я сделал, я сделал по велению разума, сердца и собственного убеждения. Вы, мои родители, зная это, должны считать, что я действовал из самых лучших побуждений. Прошу вас в это верить!

Такая смерть — по мне. Я всегда как-то предчувствовал её. Это, как сказал Рильке, «та смерть, что мне судьбою суждена».

Тяжело на сердце, когда думаю о вас, мои дорогие. (Либертас рядом со мной и разделит мою судьбу в тот же час!) Вам выпадет утрата и вместе с ней — позор, которого вы не заслужили. Я не только надеюсь, но и верю, что время смягчит ваше горе. А я, со своими отчасти ещё смутными стремлениями и желаниями, был на этом свете всего лишь временным жильцом. Верьте, что придёт справедливая пора, когда взойдёт посев.

До последнего мгновения буду помнить последний взгляд отца. Думаю о слезах моей дорогой мамы, которые ей придётся пролить на Рождество. Эти последние месяцы были нужны, чтобы сблизиться с вами. Я, блудный сын, вновь обрел родной дом после многих лет бури и странствий по дорогам, кажущимся вам чуждыми.

Я думаю о дорогом Хартмуте и радуюсь, что у него дела идут лучше. Мои мысли возвращаются во Фрайбург, где я видел Хельгу и вас обоих в первый и последний раз после разлуки. Да, я думаю о многом — мысленно возвращаюсь к той содержательной, прекрасной жизни, за многое из которой я благодарен вам — за то, что так и не было вознаграждено.

Если бы вы сейчас были здесь, невидимо проникли бы в мою камеру, вы увидели бы, что я смеюсь смерти в лицо. Я давно поднялся выше её. Ведь в Европе уже стало обычным, что духовный посев орошается кровью. Возможно, мы были всего лишь горсткой чудаков, но перед концом имеешь право питать хоть крошечную иллюзию, что оставил след в истории.

Теперь протягиваю вам руку и окропляю это письмо одной-единственной слезой — пусть она скрепит его как печать и станет залогом моей любви к вам.

Ваш Харро
Камера № 2

---

Спроси себя: смысл жизни в чём?
Ведь виден последний порог.

Спроси себя в этот час роковой:
А стоило жизнь так пройти?

Ответ один, он такой простой:
Мы были на верном пути.

Когда смерть держит тебя в когтях,
Жить хочется, как назло.

Но нет сожалений ни в мыслях, ни в снах:
Нас правое дело вело.

Пусть мы погибнем. Но вера жива:
Посев наш скоро взойдёт.

В тюрьме не увидишь правды слова —
Услышит их весь наш народ.

Топор и верёвка нас не страшат —
Не выиграть ими спор.

Пусть судьи суд свой неправый вершат,
Не вечен их приговор.

Ноябрь 1942 г.
Харро Шульце-Бойзен

---

Стихи Харро Шульце-Бойзена, найденные в камере в 1945 году.

Источник: Карл Гейнц Бирнат, Луиза Краусхаар.
«Организация Шульце-Бойзена-Харнака в антифашистской борьбе».
Издательство «Прогресс», Москва, 1974.