Заметки историка / Historian's notes

Но вернемся в начало 1920 х годов. В это время Кирилл и Виктория отнюдь не скрывали своих симпатий по отношению к нацистскому движению. Щедрые суммы на нужды партии передавались ими, как правило, через Бискупского, а также через генерала Людендорфа – в то время союзника Гитлера. Только одному Людендорфу для «решения немецко-русского национального вопроса» эта пара передала 500 тысяч золотых марок. Кроме того, Виктория посещала учения Штурмовых отрядов и иногда брала с собою маленького сына Владимира.

Во время кризиса первой половины 1920 х Кирилл и Виктория понесли значительные финансовые потери. Тем не менее Бискупский продолжал находить и направлять значительные средства в пользу нацистов вплоть до прихода Гитлера к власти. Большую часть этих денег он получил от Виктории. Не вполне понятно, откуда Кирилл и Виктория черпали финансовые средства после кризиса 1923 года. Известно лишь, что полковник Борис Брасоль, который был привлечен Шойбнер-Рихтером в «Возрождение» в качестве антисемитского публициста, стал президентом Русского монархического клуба в Нью-Йорке.

Он смог наладить контакты с Генри Фордом, богатейшим американским автомобильным промышленником и антисемитом. В 1924 году, когда Виктория посетила Америку, Форд выделил для Кирилла большую сумму денег. Брасоль продолжал действовать в качестве посредника между Фордом и Кириллом и в 1930 е годы.

Со временем отношение нацистов к русским претерпело решительные изменения. Набирающая силу НСДАП больше не нуждалась в поддержке российских монархистов. После смерти Шойбнер-Рихтера уже никто в руководстве партии не говорил о возможности возрождения монархии – ни в Германии, ни тем более в России. Кирилл, в свою очередь, также постепенно дистанцировался – по крайней мере внешне – от ультраправых радикалов.

Друг оккупантов

Между тем надежды на возрождение монархии стремительно таяли. Поэтому после смерти Кирилла в 1938 году (Виктория умерла за полтора года до этого, во время визита в нацистскую Германию) его сын и «наследник престола» Владимир предпочел не устраивать комедии с объявлением себя «императором».

Вообще говоря, он в гораздо меньшей степени участвовал в политике, чем его отец, предпочтя вести светскую жизнь. Впрочем, от упреков в симпатиях к нацистам это его не уберегло. В 1938 году он сделал даже официальное заявление, в котором подчеркнул, что «никогда не встречался с германским канцлером», что было не такой уж и неправдой, поскольку маленький Владимир знал Гитлера как лидера еще не пришедшей к власти партии.

Когда войска Германии оккупировали Францию, Владимир Кириллович предпочел остаться в Сен-Бриаке. Его отношения с немцами, судя по всему, протекали «в атмосфере полного взаимопонимания». Через несколько дней после установления «нового порядка» во Франции, Владимир был вызван в Париж, к немецкому послу, бригаденфюреру СС Отто Абецу. Тот был весьма обходителен, однако предупредил о необходимости соблюдать полную лояльность по отношению к рейху. Этой «линии» Владимир Кириллович и придерживался вплоть до самого конца Второй мировой войны.

Первым делом он уволил многолетнего руководителя личной канцелярии «императорского дома» Гарольда Графа и прервал все отношения с ним. Когда последнего немцы поместили под арест, великий князь не предпринял никаких шагов для того, чтобы попытаться облегчить участь своего верного помощника.

Сам Граф в своих воспоминаниях с горьким сожалением пишет: «Великий князь всецело попал под влияние немцев. К тому же немцы, окружающие его, обычно принадлежат гестапо. Большинство из них – русские эмигранты, которые служат немецкими агентами и у французской полиции (имеется в виду коллаборационистская полиция, подконтрольная оккупантам. – Авт.) на очень плохом счету. Даже рестораны, которые с ними посещает великий князь, принадлежат к тем, которые на плохом счету у полиции и давно были бы закрыты, если бы не заручка немцев…

👍17

651 views06:41