Давно ничего нового не смотрела, скачала «Медуза не умеет плавать в ночи». Вытерпела фансервисную сцену с сестрёнкой и бретелькой и хотела спокойно дропнуть, но вдруг услышала голоса местных аниме-школьниц — и они почему-то взбесили меня больше плюс-минус ожидаемой груди подростка, упирающейся в нос зрителю.
То ли я просто отвыкла от этих милых голосочков, то ли здесь они особенно невыносимые. Какие-то симулякры голоса, слишком тонкие и сюсюкательные для девочек-подростков, но и не детские в своей слащавости, а видимо подражательные. В целом, и внешность лоли-персонажей, и такая озвучка вызывают эффект, чем-то напоминающий зловещую долину, но не зловещий. Может, это впечатление очевидной фальшивости, от которой очень, очень хочется избавиться, как от плохой ноты.

Мне о чём-то хорошем часто нечего сказать, кроме «да, очень хорошо». Тем не менее, вместо неумелой «Медузы» про девочек и музыку можно посмотреть не-аниме Swing Girls и Linda, Linda, Linda. Первый фильм более смешной, второй — медленно уютный. В обоих мне очень нравятся типажи персонажей. Достаточно утрированные, но всё ещё живые. [Ого, тугоухий и криворукий джазовый энтузиаст — это буквально я!]
Надеюсь, однажды мы все дождёмся безусловного мастерписа, где группа старшеклассниц идёт выступать на школьный фестиваль с пылесосом и репертуаром Hanatarash.

Вопрос без подвоха для кого-то, кто ориентируется в бесконечных музыкальных жанрах:
как много диско-музыки в Disco Elysium?

Мне приходят в голову саундтрек «Танцев-в-тряпье» и Ecstatic Vibrations, Totally Transcendent в церкви. Одна из композиций кажется слишком медленной (усталой, точнее), другая — быстрой (может, что-то в духе транса 90-х). Я про скорость, но не про скорость, а дух.

Если диско в саундтреке игры нет, то мне видится это хорошей музыкальной шуткой. О 80-х, которыми (всё ещё?) одержима современная поп-культура; о Джойс и ушедшей эпохе «ультралиберализма»; о молодости Гарри. Никакой лазейки в счастливое бездумное прошлое.

Больше всего в Disco Elysium меня тревожит Instrument of Surrender, который должен быть «инструментом капитуляции», но для меня звучит как повторяющийся призыв,

который каждый раз начинается с духовой сигнальной музыки, напоминающей о сборе войск и пионерах, а потом стекает, как волна, вымывается в струнные — выдохшийся выдох, опускание плеч, тоска. Никто не приходит, не приходит, не приходит. Мы приходим.

Где-то подо всем этим возникает эхо прошлого: мертвые настоящие революционеры, мёртвые настоящие друзья, мёртвые настоящие адресаты. Они не придут никогда.

Кажется, это утренний саундтрек. А вальс Нильсена-Энгельса-Ленина — вечерний. В одном зовут, в другом — приходят. Один для прошлого, другой — для будущего.

Долго думала, кажется ли мне, что Куно из DE — это главный герой «Кеса» Кена Лоача, а потом пролистала скриншоты. Нет, не кажется.

Подобное тянется к подобному. Куно — мой любимый видеоигровой персонаж всех времён (я играла в 3,5 игры). Развязка квеста с его отцом, наверное, один из лучших кусочков сценария.

А «Кеса» я смотрела один раз и с тех пор боюсь пересматривать: он обнажает тупую, всепронизывающую жестокость мира, который не должен существовать в таком безобразном виде. И либо он немедленно исправляется, либо я выбираю мгновенный разрыв сердца, потому что даже дыхание кажется соучастием. Но ни того, ни другого не происходит.
Ещё это один из самых красивых фильмов на моей памяти с самым уместным и живым изображением Мадонны.

Однажды писала тут о «Бедных-несчастных». Фильм плохой, книга хорошая, бла-бла. Перечитала пару дней назад кусками книгу и сгорела ещё больше, так что вот два новых спойлерных абзаца о том, как мне неприятен замечательный либеральный мужчина-феминист Йоргос Лантимос.

Бордель. Экранной Белле предлагается в условиях публичного дома (т.е. близких к рабству условиях) в качестве эмпауэрмента либо заниматься... субверсией сексуальных практик с мужчинами, которых она не может выбирать, либо искать в них удовольствие. Спасибо за предложение расслабиться во время изнасилования и предложение посмеяться над клиентом, когда женщину могут за это убить, избить, лишить пропитания. Книжная Белла, написанная, впрочем, тоже мужчиной, почему-то из наблюдения за жизнью борделей сделала другие выводы: она получила медицинское образование, чтобы ограничить для женщин в борделях риск ЗППП и беременности, лечила бедняков, стала суфражисткой. Не так круто, как лоботомировать одного злого бывшего, понимаю.

О разнице между либеральной и левой повесточкой. Пока книжная Белла знакомится с жизнью за пределами особняка, чтобы включиться в защиту прав обездоленных, экранная Белла опускается на дно, чтобы внутренне прочувствовать горе земное и очиститься морально. Очистилась — теперь можно жить в роскоши в равноправном кукольном домике и не думать ни о каких бедных, небелых, женщинах за его пределами. Слава богу.

Читаем на ужасовом ридинге кусочки из The Idea of the Labyrinth медиевистки Рид Дуб. На середине введения я почувствовала лёгкое почёсывание в области переносицы, к концу второй части у меня прорезался третий глаз, тайные завесы мироздания приоткрылись, а «Второе Пришествие» Йейтса оказалось лабиринтным текстом:

0. текст стихотворения делится на две части;

1. в обеих частях есть пространственные аналоги лабиринта:
спиральное движение сокола раскручивается как уникурсальный лабиринт, широко представленный в средневековом изобразительном искусстве,
пустыня — это мультикурсальный лабиринт (в примечаниях Рид Дуб указывает, что ряд слов в арабском одновременно означают и то, и другое; а мне сразу вспоминаются «Два царя и два их лабиринта»);

2. будучи двойственным и в разных других смыслах, любой лабиринт заключает в себе оппозицию хаоса и порядка, а также их взаимные превращения (в основном, это зависит от точки зрения, которую мы занимаем по отношению к лабиринту: увиденный извне, он представляет целостный упорядоченный архитектурный объект — обладающий центром, входом и выходом, но человеку внутри он никогда не показывается весь, сводя с ума развилками, кружением, неизвестностью впереди),
так вот, первая строфа — о дезориентации, дезинтеграции, круговом движении, неограниченном горизонтальном разрастании, смене позиций добра и зла,
вторая строфа обретает центр — это чудовище, запертое или ожидающее в сердце лабиринта, гибридное, как Минотавр, а ещё — направленное линейное движение (к Вифлеему и концу света, лабиринт представляет и космологию, и эсхатологию);

3. эпистемологическое значение лабиринта — это путь к обретению знания, от тьмы к свету, от невежества к откровению, только у Йейтса оно вот такое страшное и голодное. Наверное, потому что второе по счёту.

Напишу здесь, что облагороженный текст про мой любимый мультик Ямамуры выйдет на следующей неделе, чтобы мне было стыдно его не выложить.

Есть ли у меня музыкальный слух? Нет. Умею ли я монтировать звук? Нет. Кажется ли мне блестящей идеей слепить вместе «Интернационал» с пушками и сиренами и саундтрек к сидению на самом неудобном стуле? Разумеется.

Забыла закинуть сюда древний перевод интервью с Кодзи Ямамурой, где он рассказывает про свой творческий путь и комментирует некоторые работы. Например, в «Струнах Майбриджа» поженились линейное время Майбриджа и циклическое время дочки с матерью.

Люблю «Пинг-понг» большой чистой любовью в том числе за то, что после матча мы ненадолго останавливаемся с проигравшим: с тем, кто старался и не смог, с тем, у кого не было ни шанса, с тем, у кого был шанс, но уже не будет, с тем, кто попытается в следующий раз, если будет следующий раз. Сериал от этого не перестаёт быть историей о спорте, но перестаёт быть историей о гении-одиночке, при рождении определённом генетикой в чемпионы. В общем, начав с мысли о «Пинг-понге», я неизбежно продолжаю думать о том, как много вокруг глорификации евгеники и деления людей на сорта, после чего вспоминаю «Ход королевы» и минут 20 фантазирую о том, как просто можно было бы его исправить.

Если не учитывать гендерную специфику, то перед нами в роли Бет Хармон очередной Шерлок Холмс Моффата или любой другой замкнутый гений с тонкой душевной организацией. Он талантлив, но ему никогда не приходится оттачивать свой талант. Он окружён друзьями, хотя никогда не проявляет интереса к ближнему, так что исключительные личные качества героя статисты опознают по запаху.
Черты характера и асоциальные наклонности, которые в реальной жизни были бы проблемой и его, и окружающих, преподносятся как милые особенности очаровательного ребёнка, требующего опеки, снисходительности и обожания. Номинально противоречивый сложный характер есть, а сложностей нет. Гений и злодейство (или хотя бы тень злодейства) настолько же несовместимы, как Роберт Фишер и вера в еврейский заговор.

Однако Бет Хармон вдобавок женщина, а сериал спекулирует на теме женщин в «мужских» видах спорта, что делает его ещё немного хуже.
С одной стороны, нам показывают, как мужчины-соперники недооценивают героиню, как она сталкивается с предрассудками и враждебностью. С другой стороны, где в сериале все остальные женщины? Не мёртвая мать, не вытирающая протагонистке сопли чернокожая подруга, не разлагающаяся от безделья домохозяйка, а другие шахматистки?
В «Ходе королевы» за скобки вынесена огромная часть шахматного мира 60-х: женские чемпионаты США, женский чемпионат мира, участие женщин в организации и сопровождении турниров, женщины-любительницы. Нона Гаприндашвили, советско-грузинская чемпионка мира и первая женщина, получившая звание международного гроссмейстера, отсудила у Netflix компенсацию за то, что в сериале говорится, что она отказывалась играть с мужчинами. Зачем, для чего это нужно было делать? Чтобы Бет Хармон ярче сияла на фоне единственной соперницы-замухрышки, забывающей переключать часы?
Так якобы дружелюбная к женщинам история в очередной раз оказывается историей об исключении, что подтверждает правило.

А теперь я продемонстрирую свою, не менее сказочную, но идеологически верную, прекрасную и свежую, исправленную версию.
Бет Хармон идёт на женские соревнования, но понимает, что ей пора двигаться выше, быстрее, сильнее. Она немного зазнаётся и отказывается поддерживать связь со знакомыми шахматистками. Дальше всё как есть: запой, депрессия, стагнация. Героиня решает оттолкнуться со дна и понимает, что может обратиться за помощью к женскому профессиональному сообществу (деньги, связи, опыт организации, эмоциональная поддержка).
В позорной сюжетной линии чернокожей девушки, которой делать нечего, кроме как жалеть белую подружку (которая никогда не дружила с ней в ответ), почти всё можно оставить на местах. Пусть она одевается как участница Чёрных Пантер, будучи студенткой юридического, которая хочет изменить расистское общество законным (я подчёркиваю, законным, не подумайте чего) путём. Пусть её жизнь крутится вокруг Бет. Пусть она встречается с богатым белым парнем, дарящим ей хорошие подарки. Но вместо того, чтобы потратить на Бет деньги от белого любовника, почему бы ей не решить для главной героини юридическую проблему? Неужели так сложно было придумать для сильной независимой чернокожей женщины какое-нибудь одно сильное независимое действие? Это риторический вопрос.
Надеюсь, теперь меня отпустит.

Вот мем о советских и американских инопланетянах. И кто-то скажет, что советские инопланетяне красивые и добрые, потому что советский режим такой хороший (ага, конечно) — или хотя бы потому, что даже с началом Холодной войны советский проект где-то в забытом своём ядре оставался интернациональным проектом. А кто-то скажет, что у них просто денег не было на грим и спецэффекты или фантазии не хватало. А кто-то наверняка дополнит выборку контрпримерами.

Я думаю, что красивые и добрые инопланетяне где-то там — это признание того, что в лучшем случае от идеи мировой революции осталось строительство «развитого социализма», что мы (не мы, а СССР) сами больше не можем быть такими инопланетянами для других.
А ведь был какой-то фильм в 30-х о землянине, свергающем диктатуру на Венере? Он же мне не приснился? (Не приснился! Напомнили, что это «Аэлита» 1924-го.)

Многолетняя традиция переписывания текста про анимированный «Пинг-понг» продолжилась в этом году. В нём теперь есть абзац о музыкальном сопровождении, абзац о цвете и абзац о том, что мне нравится и не нравится в Масааки Юасе.

Все подводят итоги, и я подведу.
По 2-3 предложения о чём-то, что я смотрела в этом году, и о чём здесь не писала. Большую часть забыла. Абзацное членение не нужно; двоеточия, точки с запятыми и тире расставлены произвольно. Спойлеры.

«Опавшие листья» Каурисмяки – единственный терпимый (мной) фильм об исправлении алкоголика силой любви. Напоминает по духу Disco Elysium (или наоборот); одна лучших музыкальных сцен в кино из тех, что я видела. Посмотрела около 10 раз трейлер сербского фильма «Рабочий класс отправляется в ад», полную версию не нашла. Попыталась посмотреть и почитать «Дандадан»; похоже на ощущения от «Руки прочь от киноклуба», только хуже: что-то происходит, что-то анимируется, пёстренько, умеренно странно по нынешним меркам, но как будто весь этот экшн Сизиф закатывает на гору из последних сил, и фальшивая атмосфера безудержного веселья разваливается на ходу. «Оглянись» хорошенький, мне фудзимотовские женщины чем-то ширлиджексоновских напоминают. «Аду женщины» («Ведьма. Деревня проклятых») как-то не повезло с локализацией; хороший фильм, очень правильно, по-моему, реализованный троп со злом, которое возвращается в конце, потому что возвращение здесь требуется не по формальным причинам (может, им там платят за сюжетные повороты в финалах, может, это ложное убеждение, что структурное усложнение – показатель большого ума, не знаю, вот в следующем фильме такое как раз). Про «Еретика» могу сказать только, что, если снимаешь фильмы об умных философских дискуссиях, желательно иметь в распоряжении хотя бы один умный аргумент. Просмотр «Дыма над городом» окончательно убедил меня в необходимости создания (не мной) компьютерной игры, в которой ты играешь за штрейкбрехера, чтобы в конце выяснить, что оказался не не таким как все остальные рабочие. Посмотрела «Шоколад», «Высшее общество» и «Хорошую работу» Клер Дени – первый и третий хорошие, но все с каким-то душком непонятным, может, перекосом в эстетическое✨, а у фильма с Паттисоном не понравилась текстура, но я много что из-за цветовой гаммы/плотности/насыщенности/текстуры и т.д. не переношу. Экранизацию «Подземелья вкусностей» почему-то тяжело смотреть. По «Духу улья» сделаю что-нибудь когда-нибудь. Abbott Elementary всё ещё добрый, смешной сериал. Дотянула «Меню» до 20 минут, но это оказалось не пародией на голливудское «ешь богатых», а просто «голливудским «ешь богатых». «Ушедших» о работе служащего похоронного бюро можно посмотреть под Новый год. В «Эксгумации» больше всего понравилось изображение работы шаманок и попытка обмануть злого духа; человечество дурачило злых духов веками, но кому это интересно, кто об этом что снимет, кто напишет; горячо рекомендую к чтению «Ноябрь» Кивиряхка о том, как экономика эстонской деревни держалась на воровстве и нечистой силе, по книге снят чёрно-белый фильм, который я не смотрела. Посмотрела трейлер «Злой» и вспомнила, что несколько лет назад читала книгу Магуайра (потому что лень было искать запись мюзикла), там Эльфаба присоединяется к подполью и стреляет в университетскую агентку апартеида, её сестра создаёт теократическое государство и ещё много чего происходит – книга могла бы стать очень интересной, если бы у Магуайра был какой-то устойчиво хороший стиль письма, а не отдельные забавные идеи; экранизируй кто книгу близко к тексту, фильм бы провалился, но в интернете репрезентация инвалидности, например, обсуждалась бы не в контексте «плохо, плохо, что Нессароза хочет выздороветь», а… сами читайте. В свете обвинений Геймана (и не в отсутствии таланта — а тоже стоит) пересмотрела «Зеркальную маску» и ещё раз убедилась, что это довольно консервативный фильм (с осуждением), но саундтрек оттуда люблю до сих пор. Очень понравились кукольные фильмы Кихатиро Кавамото, в одном есть буквализация выражения «намотаться на станок».

Знаков что-то не очень много осталось, так что пусть висит в таком виде, буду в комментарии к нему до конца года докидывать всякое.

Год подходит к концу, и я надеюсь успеть опубликовать ещё один из двух полусырых роликов, патронский или общий (какой быстрее сделается), а пока хочу сказать всем спасибо за обратную связь, за хорошие рекомендации, за важные замечания, за соучастие в маленьком ужасовом ридинге и за то, что у меня теперь есть карточки с Отцом, Сыном и Святым Духом.
Если хотите, я вытяну вам на новый год кого-нибудь или что-нибудь из философской колоды. Интерпретируйте как обычную карту или как читательский совет (или просто посмотрите на смешного Фуко, подвешенного вверх ногами).

Читаем на ридинге Fantastic Metamorphoses, Other Worlds Марины Уорнер.
Третья глава посвящена метаморфозе расщепления, её основная фигура — зомби. Мне нравится и глава сама по себе, и пространство для домысливания, которое она открывает.

Метаморфоза расщепления связана с разрушением единства души и тела. Для Уорнер её эмблема — зомби или одержимый. В зависимости от того, как мы определяем монстра (позитивно — через (сверх)присутствие тела, негативно — через отсутствие души), от того, что мы приписываем способностям души (память, вкус к жизни, эмоции, интеллект, самосознание, свобода воли), мы получаем великое множество зомби: зомби-потребитель, зомби-конформист, зомби-традвайф, зомби-рабочий, зомби-наркоман, зомби-анорексик, пожранные деменцией зомби-старики и т.д. Зомби-мигрант, если мы помещаем душу вовне — в дом, в места встречи с друзьями, в место профессиональной идентичности, в ландшафт. Рядом стоит одержимость (возможная при возможности расщепления), но у одержимости репутация получше: религиозный экстаз, захват воображения искусством, всё такое.

Первые выпуски Hellblazer'а удивительно зомбийны, а я только сейчас поняла. Несколько обычных (немного более аутентичных/историчных, чем «обычные») зомби прислуживают здешнему колдуну вуду — папаше Миднайту, но ещё:
демон Мнемот воплощает голод как телесную потребность, захватывающую контроль над волей; если зомби как не-личность — человек в толпе, один из множества, то в комиксе вот что: выбор жертв кажется почти произвольным, голод — эпидемия, жертвой которой может стать каждый, а не персональное воздаяние за персональные грехи; сам Мнемот существует во множественном числе, как полчища насекомых, потому что если зомби является частью вертикальной оппозиции души и тела, то ему требуется многоликий бестелесный хозяин, превращающий пустое тело в одержимое; Гари Лестер уже представляет собой зомби (наркомана), когда выпускает Мнемота из бутылки (и у Уорнер есть хороший параграф о том, что джин-в-лампе — тоже вариация зомби-раба); наконец, и африканский шаман (а Мнемот рождается в разорённой голодной Африке 80-х, кем и чем разорённой?), и Константин борются с зомбификацией созданием своих зомби: безымянного мальчика и Гари Лестера, их обоих насильственно превращают в чистое тело, сосуд для демона — Лестера зомбифицируют обещанием наркотиков, мальчика — путём лишения языка (его в дальнейшем подбирают работорговцы, и это снова зомбификация).

В общем, к формулам «зомби — это тело без души», «зомби — это живой, похожий на мертвеца» или «зомби — это мертвец, похожий на живого человека» можно добавить, что зомби — это человек, рассматриваемый другими людьми как средство.

Ну и маленькая задачка к главе: попробуйте придумать три сверхъестественных антонима зомби.