Добралась до «Мальчика и птицы» («Как поживаете?»), по пути домой читала вежливые умеренно недоумевающие рецензии про очень интересно, но очень непонятно — артхаус какой-то.

У культурных людей в России принято не любить коммунистов и любить Миядзаки, поэтому его политические взгляды ретушируются абстрактными пацифизмом и гуманизмом. В конце концов, какое нам дело до чьей-то профсоюзной деятельности и причин, по которым он когда-то отправился в СССР? Дед и правда ненастоящий — разочарованный — марксист. Но «Мальчик и птица» становится в разы понятнее, когда вы знаете, что случается с разочарованными марксистами.

Мир не становится удовлетворительнее. Ничто не заменяет место предавшей человека надежды. Будущее гаснет. Единственное, от чего такие люди могут получать удовольствие, это фантазии об Апокалипсисе. О том, что вся невероятная жестокость рухнет под собственным весом и покроется зарослями вместе с похороненными там дуче и вавилонской башней XX века.

В «Мальчике и птице» герои не летают — они падают.
От фильма к фильму всё заметнее становится прогрессирующая мизантропия автора. Единый мир «Навсикаи» и «Лапуты» раздваивается, а здесь окончательно погибает его волшебная часть. Потому что Махито не может сотворить мир без фашизма из 13-и кубиков и не может спасти мать, дарящую ему настоящую «Как поживаете?». Он остаётся с новой матерью-Японией на стороне отца, владеющего военным заводом и военными самолётами.

Финал, где Махито выдаёт клише за клише о встрече новых друзей и счастливо возвращается в реальный мир, чтобы стать свидетелем бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, ощущается почти издёвкой. На самом деле это обычная капитуляция.

Надеюсь, кто-то всё-таки пошутил, что Slay the Princess — это экранизация (лудофикация?) известного стихотворения Генриха Сапгира, которое само по себе выстроено по рогаликовой схеме.

С интересом ковыряю педосрач полугодовой давности, увидела кадр — и мерзко подавилась от смеха. Чардиз, поза, мимика, текст, стык стула и батареи — если уж делать плохо, то сразу всё.

Вопрос о реализме здесь упирается не в возраст героев (да, кто-то и в 12 успел), а в том, о каком реализме идёт речь. Мы, судя по кадру, имеем дело с порнореализмом. На кого рассчитан чардиз ребёнка, полученный механическим увеличением взрослой женской головы? Кому пришло в голову, что это хорошее решение? Ответ-то простой — чардиз сделан в соответствии с порноконвенциями реалистичности: 20-, 30-, 40-летние женщины в школьной форме с томным потупленным взглядом должны считываться как школьницы. Тропы в тексте тоже позаимствованы из порнорассказов. А мимика, видимо, настаивалась с нулевых. Сейчас губу не закусывают ни на экране, ни в жизни.

В общем, насколько педо- здесь педофансервис, решайте сами, но вот это вот в любом случае будет считываться как отклонение, ошибка (и анахронизм). Потому что резко меняется регистр.

Последние месяцы лежала в направлении постинга, в этом месяце планирую ползком добить большую часть своих многократно нарушенных обещаний.

Посмотрела «Бедных-несчастных», но сначала прочитала «Бедных-несчастных». Когда-нибудь я соображу несколько абзацев о том, где именно между «Собачьим сердцем», «Франкенштейном» и «Пигмалионом» находится фильм, а пока даже в дебаты об эмпауэрменте вникать не буду (да, это фантазия о гиперсексуальной легальной нимфетке, нет, это не фантазия о гиперсексуальной легальной нимфетке, кстати, в книге это всё-таки фантазия о гиперсексуальной легальной нимфетке, но фильм не книга, однако это всё ещё две версии одной истории — о том, что искусственный мужчина рождается как человек вообще, а искусственная женщина рождается всегда как женщина, поэтому тот нюанс, который Лантимос исключает из экранизации, многое говорит о его авторской позиции, об обществе, обо всём на свете). Так вот,

мне показалось забавным, как фильм отражает некоторые особенности англоязычного (американского? западного?) дискурса, в котором, с одной стороны, происходит либвошинг всех и вся: коммуниста и анархиста не назовут коммунистом и анархистом, его назовут социалистом, социалиста назовут левым, а если и «левый» звучит слишком радикально, то малкольмы иксы и юри котиямы по мановению волшебной палочки превращаются в (либеральных) «активистов». С другой стороны, в интернете (за пределами которого я жизни не вижу) вылупляются маленькие «социалисты», симпатизирующие красноватой эстетике и такой радикальной социалистической политике как прогрессивная налоговая шкала и доступное высшее образование. Так вот,

радикальное (нет) левое (нет) сюрреалистичное (нет) кино Лантимоса заимствует на минутку у левых «товарищей» и «средства производства», чтобы сходу товарищески по отношению к автору исходника, шотландскому националисту, перенести место действия в столицу империи, от которой Шотландия пытается отпочковаться до сих пор.

Хорошо, что Эмма Стоун смешная и красивая, костюмы — пышные и сложные, декорации — цветные и насыщенные; ещё бы половину диалогов вырезать и шутку про Диогена.

По какому-то недоразумению никогда не упоминала здесь The School Nurse Files — великий корейский сериал о профессиональном выгорании медсестры, совмещающей профанные обязанности и борьбу со сверхъестественным желе. Борьба включает в себя заплетание волос на чужих подмышках, поедание клещей и стрельбу по огромной жабе.
У сериала отличный каст, и по каждому персонажу видно, кто он такой. Актёры переигрывают настолько, насколько это необходимо для гротескной истории, в которой потусторонние опасности устраняются с помощью игрушечного пластикового меча. Компьютерная графика тоже не гонится за натуралистичностью, она похожа на компьютерную графику — и это выглядит хорошо и стильно.
Вообще, во всех аспектах сериал замечательно сбалансирован: иногда смешно, иногда грустно, иногда грустно, но по-прежнему можно подавиться от смеха. Именно поэтому второго сезона не будет.

В 2001-м году вышла на экраны «Принцесса Аритэ» (нет, не «Ариэтти»). Над фильмом работали Сунао Катабути, студия 4°C и Орига (да, в фильме звучит песня на русском языке). Это самая близкая к текстам Урсулы Ле Гуин аниме-работа, несмотря на то, что у нас есть вроде как экранизация от Горо Миядзаки, а источником послужил рассказ другой писательницы — Дианы Коулз.

Плевать на местами деревянную анимацию, на лениво подпинываемый сюжет.
Из всего цикла о «Земноморье» мне страшнее всего было читать про путешествие на лодке Аррена и раненого Геда: ни врагов, ни друзей вокруг, только вода и странная апатия, поглощающая мир. Полная капитуляция человеческого существа. Аррен ещё способен, но перестаёт грести. Что-то похожее есть в «Принцессе Аритэ»: проклятая девочка не превращается в лягушку, она просто-напросто лишается воли к жизни и, запертая в подземелье, волшебство подаренного колечка тратит на то, чтобы украсить стены своей тюрьмы.

Это очень тихий, меланхоличный фильм без единой битвы со злом и принцессы, спасающейся от тупых мужланов и драконов силой гёрлбоссинга. Мне нравится, что вместо карикатурного сочетания трусости и мачизма в местных женихах видна сделка с собственным малодушием. Они почти верят в свои чувства к девочке вдвое (втрое?) младше, в её непревзойдённую красоту, в свои подвиги (кражу чужих святынь), в историю о привезённой из Африки (сорванной в восточном саду) для принцессы розе.

Такая редкая интонация для аниме в наше время.