Добралась до «Мальчика и птицы» («Как поживаете?»), по пути домой читала вежливые умеренно недоумевающие рецензии про очень интересно, но очень непонятно — артхаус какой-то.

У культурных людей в России принято не любить коммунистов и любить Миядзаки, поэтому его политические взгляды ретушируются абстрактными пацифизмом и гуманизмом. В конце концов, какое нам дело до чьей-то профсоюзной деятельности и причин, по которым он когда-то отправился в СССР? Дед и правда ненастоящий — разочарованный — марксист. Но «Мальчик и птица» становится в разы понятнее, когда вы знаете, что случается с разочарованными марксистами.

Мир не становится удовлетворительнее. Ничто не заменяет место предавшей человека надежды. Будущее гаснет. Единственное, от чего такие люди могут получать удовольствие, это фантазии об Апокалипсисе. О том, что вся невероятная жестокость рухнет под собственным весом и покроется зарослями вместе с похороненными там дуче и вавилонской башней XX века.

В «Мальчике и птице» герои не летают — они падают.
От фильма к фильму всё заметнее становится прогрессирующая мизантропия автора. Единый мир «Навсикаи» и «Лапуты» раздваивается, а здесь окончательно погибает его волшебная часть. Потому что Махито не может сотворить мир без фашизма из 13-и кубиков и не может спасти мать, дарящую ему настоящую «Как поживаете?». Он остаётся с новой матерью-Японией на стороне отца, владеющего военным заводом и военными самолётами.

Финал, где Махито выдаёт клише за клише о встрече новых друзей и счастливо возвращается в реальный мир, чтобы стать свидетелем бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, ощущается почти издёвкой. На самом деле это обычная капитуляция.

Надеюсь, кто-то всё-таки пошутил, что Slay the Princess — это экранизация (лудофикация?) известного стихотворения Генриха Сапгира, которое само по себе выстроено по рогаликовой схеме.

С интересом ковыряю педосрач полугодовой давности, увидела кадр — и мерзко подавилась от смеха. Чардиз, поза, мимика, текст, стык стула и батареи — если уж делать плохо, то сразу всё.

Вопрос о реализме здесь упирается не в возраст героев (да, кто-то и в 12 успел), а в том, о каком реализме идёт речь. Мы, судя по кадру, имеем дело с порнореализмом. На кого рассчитан чардиз ребёнка, полученный механическим увеличением взрослой женской головы? Кому пришло в голову, что это хорошее решение? Ответ-то простой — чардиз сделан в соответствии с порноконвенциями реалистичности: 20-, 30-, 40-летние женщины в школьной форме с томным потупленным взглядом должны считываться как школьницы. Тропы в тексте тоже позаимствованы из порнорассказов. А мимика, видимо, настаивалась с нулевых. Сейчас губу не закусывают ни на экране, ни в жизни.

В общем, насколько педо- здесь педофансервис, решайте сами, но вот это вот в любом случае будет считываться как отклонение, ошибка (и анахронизм). Потому что резко меняется регистр.