В ритуале кайгэн куё буддийской статуе подрисовывали глаза, чтобы вдохнуть жизнь в мёртвую скульптуру. Фосфофиллит становится человеком, получая глаз от Эхмеи, становится божеством — получая глаз Адаманта. А Каирнгорм, наоборот, отказывается от глаз в контексте, с одной стороны, индивидуации (свобода от Призрак, земные удовольствия, исключительная связь вместо коллективного сожительства), с другой стороны, отрекаясь от всего прошлого ради Эхмеи, который её очевидно объективирует.
В общем, весёлая работа с оппозициями эгоизма и самоотречения, субъективации и объективации, насилия и любви.

Вышел третий эпизод Citizen Sleeper, а создатели анонсировали выпуск допматериалов, включающих настолку и пластинку с саундтреком.

Я закончила второй эпизод пару месяцев назад, и для меня самой интересной частью процесса стало то, как по ходу сюжета игра переучивает добывать пищу/восполнять энергию. Сначала ты работаешь, получаешь деньги, покупаешь пищу, ешь. Затем добываешь (выращиваешь/отыскиваешь) продукты и готовишь на общей кухне. Наконец предполагается, что ты ешь там же, где работаешь: в коммуне по итогам рабочего дня восполняется часть энергии.
Мне это показалось такой... контринтуитивной штукой. Я трачу очки действия и даже денег не получаю в итоге. И при том, что на данном этапе игры деньги уже были особо не нужны, я продолжала кататься через всю карту за зарплатой.
Отчасти странный эффект объясняется, наверное, тем, что «заработай здесь — купи там — поешь дома» создаёт имитацию бурной деятельности. Но ещё, конечно, потрескивают неосознаваемые представления о еде как товаре, о мире в целом.

В общем, если вам говорят, что Citizen Sleeper — антикапиталистическая сказка для самых маленьких, то:
1) да, именно так;
2) как, в общем, и задумывалось;
3) в игре есть какие-то интересные решения не на сюжетном уровне.

Деконструкция ли это, если в обеих историях главные герои — дети, но один из авторов — педофил?

>Природа в "Навсикае" это божество, которое может быть опасно для человека только в том случае, если он сам наносит ей вред. Борьба людей с силами Природы с целью собственной это богоборчество, вызванное ошибками и пороками самих людей, а преклонение людей перед ней является единственно верной формой взаимоотношений.

Всегда умиляло такое некритическое чтение деда, с обеих сторон причём.

Пересматривала сегодня одну из двух любимых серий в «Агенте паранойи», одиннадцатую — в которой жена детектива беседует с Мальчиком-с-Битой.

Визуально их диалог построен так, что дух неправильных копинговых стратегий находится за ширмой, представляя большую часть времени дважды условное изображение: одномерная тень или рисунок на бумаге. В моменты душевной слабости героини он на мгновение обретает плоть. Легко прочитать сцену как противостояние псевдоспасительных фантазий и принятия реальности такой как есть. Но рассказ о верном любящем муже перемежается с фрагментами, где тот засматривается на задницу случайной женщины. В конце диалога вся конструкция, в которой находятся героиня и Мальчик-с-Битой, распадается как декорация, потому что

не фантазия девочки, подпитанная фантазиями других людей, проникает в реальность и нарушает привычный ход вещей, а реальная вытесненная травма проникает в согласованный мир фантазий. В конце концов, кажется лицемерием убеждать кого-то в необходимости выйти из комнаты в «реальный» мир посредством вымышленной истории в аниме — медиуме, которому, в отличие от кино, намного сложнее маскировать свою искусственность.

Кон, как и Осии, хорошо понимает, какими методами пользуется и какая идеологическая нагрузка есть уже в самом выборе медиума или технологии. Он противопоставляет друг другу не искусственное и настоящее (в кавычках, в кавычках), а разные облики, потенциальности, применения искусственного, в котором мы живём. За это и любят дедушку.

Люблю сказки, которые выглядят как сказки: чтобы мать могла сказать «роди-ка себя сам» — а сын возьми и родись, чтобы мудрецы изрекали по-настоящему мудрые вещи, чтобы звери были зверями, а не (и)стероидными назойливыми комик-релифами.
«Кирику и колдунья», кажется, не особо у нас известная полнометражка, а такая хорошая. Не по годам умный мальчик Кирику спасает деревню от козней злой Карабы, но не забывает спрашивать: почему колдунья стала злой? Может, и неважно, почему, главное, что теперь с этим делать. И отчего она так замечательно нарисована?

Вспомнила, увидев анонс нового «афро-аниме» MFiNDA, над которым работает толпа ветеранов индустрии. Обещают историю о двух девочках, пытающихся вернуть пропавший фетиш. По единственному кадру и постеру чувствую еле дышащий сценарий (ожидаемо), но чардиз очень приятный (неожиданно).
А из «Кирику» кадры ниже.