Не победа, а усталось и страх

Анонимный московский искусствовед по просьбе «Мнений» анализирует проект памятника героям СВО. Памятник должен появиться в этом году в Рыбинске, рядом с памятником ветеранам-«афганцам» на набережной Волги, решение принято:

Изображение невысокого качества, но выводы сделать несложно. Начнем с расположения «героя» памятника. Он не в центре композиции, убран вправо, а главное место занимает надпись «подвигу защитников отечества». Предельно обобщенная формула: ни времени, ни места, ни врага, ни результатов этой защиты – вообще никакого контекста!

Памятник как бы стыдится того, что призван мемориализировать.

Поза «героя» отнюдь не символизирует триумфа: он сидит, он явно устал, сложил оружие, это вынужденная передышка. Такая «героизация» сразу выводит рыбинский памятник из классической иконографии: в подобных памятниках герой всегда стоит в центре композиции, с решительным жестом, с победным антуражем либо с оружием к бою, он эмоционально напряжен.

Ничего этого здесь нет.

Архитектор Рыбинска, представляя памятник, сказал, что герой смотрит вверх, потому что молится, да вот, кстати, и икона Георгия Победоносца в левом верхнем углу. Заказчик, глава Рыбинска Дмитрий Рудаков, поправил подчиненного: не только молится, но и следит взглядом, чтобы не стать жертвой беспилотника. Иначе говоря, это памятник прежде всего тревоге, страху, но не Божиему, в котором полагается жить православному воинству, а животному.

«Герой» символизирует страх смерти, а не вечность.

(Кстати, и цветочки на рендере «положены» в левом нижнем углу – то есть не герою, а то ли надписи, то ли, скорее, иконе.)

Задник – руины, здесь автор памятника архитектор Алексей Комов неожиданно честен. Руины не индивидуализированы, в них нет людей, ни живых, не мертвых, это «типовые» руины, обычный антураж агрессивной войны.

Это символ «освобождения по-путински»: захваченные населенные пункты – безжизненное пространство, война – очищение до пустоты.

Икона св. Георгия Победоносца – в левом верхнем углу, а не в правом, как полагается в православной традиции. Она не «молится» с «героем» и не «благословляет» его – она просто знак абстрактного православия, обрядоверия. Что бы ни говорил архитектор, композиция памятника не показывает связи «героя» с иконой.

Святой словно партиарх Кирилл как бы одобряет руины и убийства, легитимизирует пустоту и смерть. (Чего, разумеется, быть не может в православном символизме.)

Соседство с памятником «афганцам» усиливает символику бессмысленности и ошибочности агрессии в Украине – хотя, подчеркну еще раз, памятник ничего не говорит об СВО.

Общий символизм: нет конца, нет победы, нет смысла, есть война как норма жизни, усталость, страх, смерть и пустота.

На фото (скриншот телерепортажа телекомпании «Ярославия»): общий вид памятника, фигура «героя» в профиль и анфас