Новая цензура для искусства — это "чёрные списки" художников, которые никто никогда не видел, но все знают, что они есть. Это система молчаливых фильтров, встроенная в низовые институции. Художник не слышит прямого "нет", поскольку оно тоже является своеобразным признанием. Новое «нет» — это молчание. Но мы не ждём изменений и не взываем к абстрактной справедливости. Мы берём на себя единственную ответственность, которая действительно что-то решает — ответственность перед зрителем.

15 сентября 1974 года бульдозеры разогнали выставку художников-нонконформистов на пустыре в Беляево. Тогда бульдозер стал орудием государственного страха, символом запрета. Сегодня мы сами становимся бульдозером, но намеренно смещаем фокус — и сносим выдуманные стены. Искусство нонконформистов 70-х выжило не потому, что власть под давлением общественности его легализовала. Оно выжило потому, что было нужно зрителю. Через две недели после бульдозерного погрома уже разрешённая властями выставка тех же художников собрала тысячи людей — именно потому что люди хотели видеть это искусство.

Нам не нужен бульдозер извне, чтобы проверить жизнеспособность своего искусства. Мы выходим к зрителю — и в этом жесте заключается вся проверка. Мы намеренно обостряем углы — сегодня не цензор, не сам художник, а именно зритель определяет, стоит ли искусству жить.