Про параллельное чтение — это я неспроста. Более чем полгода назад я приобрёл копию романа Джона Стейнбека «Зима тревоги нашей», отпечатанную издательством карманной классики «Penguin books» и переплетённую для библиотек в твёрдую обложку. Книга стояла на полке, ожидая в неорганизованной очереди своего часа. И тут, примерно месяц назад, моей жене случайно удалось раздобыть русский перевод (от российского издательства такой же карманной классики). Звёзды сошлись! Читаем и обсуждаем по главам. Вчера обнаружили, что в моей книге, в отличие от перевода, нет никаких сносок, потому я не понимал, например, что главный герой романа то и дело цитирует Шекспира. Но вообще, это особое удовольствие — читать книги вместе. И это по-особенному полезно.
Вступайте в книжные клубы, читайте с родственниками. На худой конец, делайте записи о прочитанном, чтобы хотя бы самостоятельно расшевелить рассуждение.

А это первое письмо, адресовано его отцу Клэренсу. Начало июля 1907 года. Эрнесту Миллеру Хемингуэю, одному из самых влиятельных и важных писателей XX века, почти восемь лет:

Дорогой папа.
Я видел маму-утку и семь маленьких утят.
Подросла ли моя кукуруза?
Урсула увидела их первая.
Мы ходили собирать клубнику и набрали на три тортика.
Эрнест Хемингуэй

Ну разве не милота?

Всем хорошего вечера и выходных 🌜

Не хватает этому каналу плотности. Вроде бы и писать есть о чём, но с возрастом я отрастил такую зрелую, последовательную леность, что теперь даже как-то неприлично, несолидно по-юношески выпрыгивать из штанов. Это я шучу, конечно. Я делаю всякие дела, в том числе и для этого канала. Тот мой разбор сборника рассказов Довлатова уже проходит вычитку опытными глазами. Он будет большой, но полезный, так что хочу морально подготовить вас к продолжительному чтению, где-то на двадцать минут.
Тем временем, пока готовится этот выстраданный мной текст, я попробую развлечь вас своими размышлениями о некоторых кинокартинах. Ведь за последние несколько лет я посмотрел немало хороших фильмов, равно как и не очень и совсем нехороших. Взять, например, те, что вышли в прошлом году. Я сразу оговорюсь, что фильм «Барби» я до сих пор не смотрел, да и желания у меня не назрело, так что его пропускаю. Давайте начнём лучше с двух дорогущих байопиков (биографических фильмов, если по-русски):

Оппенгеймер

Не знаю, стоит ли утруждаться в передаче общей информации о фильме, сомневаюсь, что кто-то не в курсе. Но, раз уж вы, возможно, последние полгода провели с закрытыми ушами и глазами, я накидаю совсем чуток. Фильм «Оппенгеймер» от Кристофера Нолана вышел в прокат в июле 2023 года, аккурат перед 78-й годовщиной первого в истории применения ядерного оружия массового поражения. Наверное, в этом смысле 2025 год подошёл бы для релиза больше. Но, судя по всему, красивая дата имеет не такое большое значение, как раскаляющаяся международная обстановка. Хотя, конечно, душа творца и тактические планы киностудий порой в таких потёмках, что поди разбери, какими целями они в конце концов руководствовались.

На съёмки собрали созвездие актёров, явно нацеленное на повышение внимания к фильму, компенсируя «душность» для поколения зрителей шестидесятисекундного экшна в тиктоках. И большинство этих актёров сильные, способные. Отсутствие, на первый взгляд, внешнего сходства между Киллианом Мёрфи и Робертом Оппенгеймером зашпаклёвано усилиями гримёров, дизайнеров костюмов и, разумеется, самого актёра. Подобный успех в перевоплощении я видел только в дилогии Содерберга «Che» (2008), где Бенисио Дель Торо сыграл Эрнесто Че Гевару.

Но кастинг — не единственная сильная сторона фильма. Художественное выполнение его визуальной части даёт Кристоферу Нолану прочную дубину, чтобы колотить по современным CGI, заявляя, что химическая реакция на свет у плёнки может иметь не менее сильный эффект, если перед объективом изобретательные иллюзионисты находят способ показать электрон, вращающийся вокруг ядра, или фейерверки расщепляющихся атомов в цепной реакции. С другой стороны — сцены, где с экрана шумно сходит поток всеобщего триумфа и эйфории за достигнутое техническое, научное и военное достижение, в резкий контрапункт которому просачивается нравственное мучение учёного и любого человека, который осознаёт, что именно произошло в этот момент. Что именно случилось и что исправить это уже никак нельзя. Переживания персонажа спроецированы на сердце зрителя с такой точной фокусировкой, что не каждый отличит их от своих собственных. Эти сцены написаны и сняты настоящим мастером, дирижёром эмоций и мыслей.

Совсем забыл указать в общей информации о фильме, что он снят по объёмной биографической книге Кая Бёрда и Мартина Шервина «Американский Прометей: триумф и трагедия Дж. Роберта Оппенгеймера». Я уже обзавёлся экземпляром и запланировал прочтение на этот год.

Что является центральной идеей фильма по задумке Нолана — сказать трудно. Сам он утверждает что таковой нет, что фильм просто даёт материал для размышления. Но, в общем-то, это тоже подходит для центральной идеи. По крайней мере, не всякий фильм может вызвать у меня такой же шторм мыслей. Выйдя из кинотеатра, после трёх с лишним часов просмотра вперемешку с рекламой и антрактом, я убежал в ближайшее кафе, чтобы исписать пять страниц блокнота рассуждениями, пытаясь определить, что за картину я увидел, чего она пытается достичь как элемент пропаганды. Я не мог понять, хороший этот фильм или плохой, но, без сомнений, признал его большим и важным. Вместо оценки фильма я всё больше размышлял на бумаге о человеке, про которого написана и затем снята эта биография. Туше, мистер Нолан. Эти размышления привели меня к выводам. И я хочу оформить эти размышления, чтобы поделиться в скором времени с вами. Там, я надеюсь, мне удастся и оценить тщательнее фильм, и осмыслить историю учёного.

Наполеон
При иных условиях, может быть, фильм Ридли Скотта о Наполеоне мог бы оказаться просто слабеньким, но, выйдя на экраны всего через четыре месяца после «Оппенгеймера», он был обречён на сравнение и, следовательно, на позорный провал. Теперь оценить его «натощак» я не могу. Картина получилась сосудом c пошлой развлекухой, в котором авторы попытались донести плоские, примитивные мысли и переживания. Зрелищность, раздутая по принципу «этому сброду и так сойдёт», может вызвать нервный тик. Наполеоновская артиллерия, победоносно обстреливающая ни в чём не повинные вершины пирамид в Египте; батареи церковных куполов в какой-то карикатуре, изображающей опустошённую Москву; русская пехота и кавалерия, кричащие: «Мы окружены! We`re trapped! Отступаем!», видимо, позабыв, на каком языке нужно между собой перекрикиваться; император Наполеон, извините, «шлёпающий» Жозефину с усердием кролика... Это то, что легко вспомнилось из букета зрелищности.

У всех режиссёров свои стандарты и чувство меры ответственности за художественное исследование важных исторических явлений. И, по уровню пошлости, количеству абсурдных вольностей, ляпов и, собственно, по содержательности фильма, сэр Ридли Скотт кажется мне уж совсем легкомысленным.

Социально-политическая канва в фильме ненавязчива, не цельна, но местами прослеживается. Может, я неверно её понял, но она мне видится в фильме таковой: начиная с казни Марии-Антуанетты, за которой со стороны наблюдал Наполеон, всё выглядит реквиемом по Франции, «которую мы потеряли». А далее мы наблюдаем восхождение Наполеона как звезды воинской славы, возвращающего Франции отнятое революцией величие. Даже несмотря на то, что прорывом в карьере оказалось его руководство расстрелом толпы роялистов. О той утраченной Франции зрителю легко взгрустнуть, ведь в фильме она не показана, да и вообще контекст объективных общественных процессов в новой работе Ридли Скотта не виден. А ведь этот контекст имеет колоссальное значение, как в историческом, так и в лирическом смысле: как ещё понять, что вообще происходит?

Фильм «Наполеон» — это превосходный пример дорогостоящего, но проходного околоисторического кинороманчика. Не больше. Бывают, конечно, работы этого жанра и похуже. Например, такие фильмы, как «Весь невидимый нам свет», «Зоя», «Т-34» и тому подобные, которые вообще заслуживают называться помойной кинобеллетристикой. Волей-неволей сравниваешь и понимаешь, что есть ещё куда опускаться таким режиссёрам, как Ридли Скотт.

К слову, интересный факт по теме: Стэнли Кубрик тоже намеревался снять кино о Наполеоне, но проект сорвался по целому ряду причин. Одной из них (сомневаюсь, что она является ключевой) были низкие финансовые ожидания от проекта вследствие провала в прокате советско-итальянского фильма «Ватерлоо», снятого под режиссурой Сергея Бондарчука. У Кубрика на роль Наполеона, помимо Джека Николсона (схожего, как мне кажется, с Хоакином Фениксом в амплуа), рассматривали Иэна Холма, который наиболее известен молодому поколению ролью пожилого Бильбо Бэггинса в экранизации книг «Властелин Колец» и «Хоббит» (ну разве не подходящий актёр для образа Наполеона?!); на роль Жозефины рассматривалась Одри Хёпбёрн. Кубрик потратил около двух лет на внимательное исследование истории Наполеона, перечитал около двухсот книг по этой теме, собрал огромное количество снимков исторических мест, связанных с ней. В итоге съёмки не случились. И спустя полвека нишу занял Ридли Скотт со своей зрелищной пошлятиной.

Подобное разочарование испытываю я и по поводу фильма о Холокосте, который Кубрик не снял, в том числе, из-за выхода фильма Спилберга «Список Шиндлера». От меня вы получите такую характеристику последнего: бесстыдное омовение хищнического индивидуализма, где наживавшийся на рабском труде евреев делец и член НСДАП выставляется героем, спасителем, и только потому, что не спешил пускать в расход почти бесплатную рабочую силу, приносившую ему прибыль. У Спилберга, очевидно, свои герои.
Кто его знает, что собирался снять на самом деле Кубрик про Наполеона или ужасы фашизма. Мы вынуждены иметь дело с тем, что снято не им.

Ну вот и созрел текст о «Чемодане» Довлатова. Чтение займёт около 25 минут, так что расположите организм поудобнее. Будьте внимательны: текст разделён на две части из-за ограничения объёма. В конце первой части дана заметная ссылка на вторую. Приятного чтения.
Довлатов в «Чемодане»

Пока от выходных ещё что-то осталось, хочу помочь вам с выбором фильма для воскресного вечера. Я не хуже других знаю, как обычно тяжело даётся этот выбор.

🎞 Рома (2018)
Фильм не про цыган и не про Рим. Рома — это район в Мехико, где вырос режиссёр, сценарист и оператор фильма Альфонсо Куарон. Сам же фильм о молодой няне и домработнице, которая тратит шесть седьмых своего времени на обслуживание чужой жизни, а по воскресеньям пытается прожить свою, личную.

Всё большое и значительное происходит с миром вокруг, а с героиней — «маленькая» трагедия. Мы следим за этой трагедией, и в неё то и дело вторгаются большие процессы из большого мира, проникают в зону резкости картины из неясного, размытого, массивного и динамичного фона. Какое-то странное ощущение эффекта параллакс, только не в перспективе пространства, а в перспективе повествования, связывающего общественные процессы с жизнью маленькой героини. Куарон в своём «слоёном параллаксе» поднял социальные и политические проблемы на примере своей Родины; умудрился вживить множество сцен, полных человечности, мужества и любви; ну, и рассказал какую-то очень личную историю, с помощью которой, как мне кажется, с художественной теплотой сказал кому-то «спасибо».

#чтоПосмотреть

Дочитал прошлой ночью автобиографический роман Ричарда Райта «Чёрный парень» (Black Boy). В «Википедии» он называется просто «Чёрный». Из ценного я обнаружил в книге довольно откровенное и цельное описание двух бед Юга США (по крайней мере, XX века): расовая сегрегация с расовым террором и глубокая тьма невежества и покорности, в которой преимущественно воспитывались дети в негритянских семьях. Разумеется, эти две беды были (а в каком-то смысле и остаются) связаны между собой, что, как мне кажется, в книге как-то, да показано. Но они связаны с кое-чем ещё, а это уже не показано.
Ричард Райт рассказал о том, как он рос и выживал на Юге (Миссисипи, Арканзас и Теннесси). Помимо чудовищной нищеты, для чернокожего мужчины жизнь в этих и некоторых других штатах, особенно в сельской местности — это ещё и «минное поле». Если такой мужчина не так посмотрел не в ту сторону или не так сказал не те слова белому человеку, — то всё. Хорошо, если останется жив. А если чернокожий мужчина с юности ещё и мыслить пытается, книжки читает и мечтает стать каким-то важным интеллигентом, то это непременно приведёт в ярость белых тупиц, лелеющих иллюзию, что самый тупой белый, по божьему дизайну, не может быть тупее умнейшего негра. Ну, и автор, он же — герой романа, вынашивал план побега на Север.
Изначально книга готовилась к печати в двух частях, и название должно было быть «Американский голод». Первая часть — это, по всей видимости, то, что я прочитал. А вторая — это уже жизнь Ричарда Райта в Чикаго, вовлечение в Коммунистическую партию и ссора с ней. Его там назвали контрой, троцкистом и всё такое. Учитывая, что я вторую часть не читал, сказать о ней ничего не могу. Но первая часть написана здорово. Если найдёте — читайте.

#чтоПочитать

Сегодня исполняется 122 года со дня рождения писателя Джона Стейнбека. Чтобы отметить это, я подготовил для вас небольшой текст, в котором пытаюсь сравнить аж двух Джонов Стейнбеков и порекомендовать прекрасные произведения одного из них.