Уитли, конечно же, просматривал файлы о последней испытуемой, оставшейся в комплексе, прежде чем разбудить её. Он знал, что Челл уже проходила тестовые камеры. В том числе те, где в качестве оборудования использовались турели. И он сомневался, что они осыпали Челл цветами и конфетти. Тем страннее выглядело её поведение в данный момент: вместо того, чтобы как можно скорее убраться от источника угрозы – пусть даже и обезвреженного, – девушка делала именно то, что Уитли просил не делать. Обращала на неё внимание.

– Простите?.. – нерешительно проговорила турель, как будто только этого и добивалась. Однако Уитли не питал иллюзий о том, что эта кроха так уж хотела с ними подружиться. Точно таким же очаровательно-растерянным тоном говорили все турели, когда теряли захват цели. Так что эта машина для убийств просто-напросто не могла взять их в фокус – то ли из-за толстого стекла, то ли из-за собственной неисправности. И явно не стоила того, чтобы уделять ей время.

Тем не менее Челл не двигалась с места.

«Ева, прошу!» – вдруг глухо донеслось сквозь свечение рун. Не голос – отчаянная мысль, беззвучный зов о помощи. Ева на мгновение дрогнула. Она узнала этот «голос». Его бледный свет, его решительные ноты, его сокрытую в глубине шёлкового сердца способность сострадать…

«Ева, мне очень больно».

Нет…

«Прошу, если можешь, помоги мне!»

Нет! Проклятая пиявка пускает в ход слишком грязные трюки!

– Прочь! – съёживаясь в колбе, выкрикнула Ева, и рунный барьер вспыхнул ярче. – Прочь!

– Красиво, да? – не удержался он от ироничного вопроса, заводя руки за голову и ещё больше выставляясь напоказ.

– Превосходная работа, – совершенно серьёзно отозвался Аргенти. – Тем больше печалит меня её текущее состояние.

Он вылил на салфетку чистящего средства, пахнущего крепким алкоголем, и принялся осторожно вытирать те части механизма Бутхилла, до которых мог дотянуться, не разбирая его сильнее.

Это… никак не ощущалось, на самом деле. Если бы Бутхилл ощущал всё то, что происходит с его консервной банкой, которую он совершенно не щадил, особенно во время боя, то, наверно, сошёл бы уже с ума. Однако наблюдать за сосредоточенным лицом Аргенти, тем, как тот аккуратно и со знанием дела проходится по всем его элементам, не задевая лишних контактов… вот это уже определённо вызывало какой-то отклик – не в теле, а прямо внутри головы.

По губам Нико скользнула торжествующая ухмылка.

– Что, всё-таки интересно стало?

Подняв протез, она что-то нажала в его основании – и по стальной руке пробежал яркий электрический разряд. Ещё один поворот – ладонь разошлась, из пальцев выдвинулись лезвия и цепкие крючья.

– Ударная сила – до десяти тонн, напряжение при самой высокой нагрузке – четыреста вольт, частично заряжается от динамо-привода, – зачастила она, продолжая демонстрацию. – Все плюшки сам уже посмотришь, эта детка полна сюрпризов, – она усмехнулась и, выключив, вновь положила протез перед Неро. – Я назвала её «Длань Дьявола».

Тот на мгновение закатил глаза. Та ещё безвкусица, но хоть звучная.

Он устроился рядом, притянув колени к себе и заглядывая в погасший экран. Обрамлявшие его трещины выглядели жутко, замотанные руки держались на честном слове… и всё равно внутри продолжала тихонько жужжать кинескопная колба и потрескивать пробегавший по платам и проводам ток, похожий на дыхание во время глубокого сна. В неумолимом падении Тенна достиг низшей точки – в отличие от Спамтона, его слава угасала постепенно, заставляя до последнего цепляться за прошлое, – и всё-таки, ударившись о дно, не погиб окончательно. Всё-таки выкарабкался, пусть и не без посторонней помощи.

Без посторонней помощи и сам Спамтон до сих пор валялся бы на дне мусорного бака – в папке «Корзина».

Шорох статики на мгновение стал громче – Тенна вздохнул, и экран зажёгся тускло и мутно. Шевельнул одной из рук – чудо, что до сих пор мог ими шевелить. Дотронулся до Спамтона, замершего у него под боком.

– Ах… это ты… – прошелестел он. – Маленький почтальон. Ты мерещишься мне, правда?