Фрагмент из книги Саймона Кричли про Боуи (Кричли, если кто не в курсе, чувак типа Жижека, но попроще). Начинал читать его книгу про мертвых философов, не особо понравилось, а Боуи, хотя и не особо замысловатый, местами прям за душу берет, рекомендую.

«То, что музыка Боуи начинается с одиночества, совсем не означает, что она утверждает отчужденность. Напротив, это отчаянная попытка ее преодолеть и найти родственную душу. Другими словами, музыку Боуи во многом определяет ощущение безысходного томления.

Боуи поет о любви. Но зачастую фразы о любви сопровождает знак вопроса, они бывают пронизаны сомнениями или омрачены сожалением. Даже когда в „Station to Station“ где-то на пятой минуте полностью меняется темп, а сам Боуи полностью погружается в магику Алистера Кроули и эзотеризм каббалы, он все равно поспешно задает вопрос: „Кто готов соединиться со мной любовью?/Who will connect me with love?“ И это вовсе не побочные эффекты кокаина: „Я думаю, это любовь“.

„Heroes“ — баллада о быстротечности любви, о том, что нужно выкрасть время — хотя бы на день. И все это на фоне боли и зависимости („А я, я буду все время пить“). Это песня безысходного стремления к любви при полном осознании того, что радость недолговечна, а мы — ничто, и ничто нам не поможет. „Let’s Dance“ — не просто заставляющий всех танцевать заводной фанковый трек с цепляющими партиями разреженного баса в стиле группы Chic и барабанов. Это туманная песня предельного отчаяния о тех же двух любовниках, о которых Боуи поет в „Heroes“. „Давай танцевать“, — поет Боуи, — „из страха, что эта ночь — это все / for fear tonight is all“».

https://gorky.media/fragments/bezyshodnoe-tomlenie-devida-boui/

В связи с выходом этой книги разумно прочитать очень длинный и очень гениальный текст Йена Пенмана из январского London Review of Books. Формально он посвящен четырем книгам (или конкретно о Боуи, или о Боуи упоминающих), но на самом деле — это просто лучший текст о Боуи-музыканте и лучший текст о Боуи-человеке, который вы можете прочитать. Книга Кричли — единственная, кстати, которую Пенман откровенно хвалит, все остальные (включая последний том Саймона Рейнолдса про глэм-рок) либо оказываются откровенно разгромлены, либо виртуозно поруганы. В остальном — у Пенмана очень любопытные идеи об эстетике Боуи и влиянии его аддикций и брака на музыку и крайне неочевидные, отталкивающиеся о личных воспоминаниях об Англии 70-х и 80-х, мысли о его музыке. Я Боуи не люблю, но и то прочитал это эссе с превеликим удовольствием.

“I don’t think it’s unfair to say that as an artist, writer, actor, singer, Bowie was good, often very good, but could never join the ranks of the greats in any of those areas. What he was great at was being David Bowie – the only one we ever got, or will ever have. The huge surge of affection when he died came about partly because people felt that no matter how far away he travelled, he remained in some indefinable sense close to them, one of our own – a working-class kid who never forgot where he was from. I’m not entirely sure about that. Part of me thinks that Bowie saw through ‘class’ at a very early stage, and realised that a large percentage of it was just another kind of performance. “

https://www.lrb.co.uk/v39/n01/ian-penman/wham-bang-teatime

текст Пенмана — огонь, подтвверждаю

Про литературу

Писать заявки на PhD - не очень благодарное и довольно утомительное занятие; по этой причине я ненадолго отсюда выпал. Но вот и возвращаюсь - с небольшим рассказом о себе и о русской литературе.

Я учился в очень хорошей петербургской школе - с отличными учителями (в основном преподававших в университете), некоторые из которых стали одними из моих самых любимых друзей; с четырьми языками (включая латынь, которая и оказалась самым полезным языком после английского), всякой углубленной математикой (вот этого в моей жизни лучше бы и не было), с кучей всяких дополнительных курсов (от истории кино до какой-нибудь культуры и истории стран Востока). Школу я свою любил и люблю до сих пор, во многом (не во всем), конечно, она меня сделала таким какой я есть.

И вот в школе этой у меня был весьма своеобразный учитель литературы. Те мои читатели здесь, кто со мной знаком, понимают о ком я говорю, а остальным личность ничего не скажет; главный момент заключается в том, что человек был очень хорошим литературоведом, но совсем ужасным преподавателем (в особенности со школьниками) и не очень уравновешенным человеком.

Важно то, что этот человек дал мне такое представление о русской литературе, которое редко встречаешь у моих сверстников (особенно если они не историки). Он рассказывал о русских писателях довольно по-взрослому и это помогало понять, что это не про то, что "а потом Х. написал поэму, а Z - стих, давайте их обсудим". Он дал понимание личностей и значения всех этих фигур в контексте эпохи, что особенно было важно - писателей 18-го века, про которых я навсегда понял, что вообще-то все они не столько и писателя, сколько государственные служащие и политические фигуры - а литература для них была так, развлечением.

И вот ты понимаешь, что Фонвизин - это не только, да и не столько автор двух неплохих пьес, а вообще-то главный советник Панина, главы русской дипломатии. Понимаешь, что Фонвизин помогал Панину в очень важных и опасных вещах. Вот в 1780-х годах он пишет "Рассуждение о постоянных государственных законах" - практически это преамбула к документу об ограничении самодержавия после Екатерины II. Попади кому в руки документ - не сносить головы ни Панину с братом, ни, тем более, Фонвизину. И деятельность Фонвизина в этом качестве не менее (если не более) важна, чем его литературные опыты.

Или вот мой любимый Кантемир (которым нас мучали месяца полтора) - его сатиры это, конечно, здорово ("На хулящих учение", кстати, хорошо ложится на рэп-бит, кстати), но вообще-то в Кантемире важнее тот факт, что он представитель локальной элиты, отношения с которой были очень важны для Петра I - Луцкий договор отрывал Молдавское княжество от Турции и привязывал ее к России. Этот договор был необходим Петру для успеха Прутского похода (поход закончился фантастическим провалом, но заранее этого-то знать было нельзя). Ну и у самого Антиоха вес немаленький был потом - приводил к власти Анну Иоанновну, был послом в Лондоне и Париже. В общем, типичная карьера иностранца-европейца - тем смешнее, когда того же Кантемира связывают исключительно с Россией и с русскостью (которой тогда вовсе не было).

Хрестоматийные примеры вроде Тредиаковского (учился у капуцинов в Астрахани, потом в Сорбонне, неплохо продвигал самого себе при дворе Анны Иоанновны - он же не только и не столько для красивой словесности оды писал), Радищева и Державина говорить даже не буду.

Странно другое - почему в обычных школьных программах от всего этого великолепия биографий и увлечений остаются только голые факты - написал оду, стих, поэму, вступил в переписку и т.д. Ведь все теряется - масштаб, значения, фигура, да и сами произведения теряют в смысле сильно.

Джон Майкл Макдонах, автор замечательных фильмов "Однажды в Ирландии" и "Голгофа", выпускает новое кино — "War On Everyone", про двух продажных полицейских из Нью-Мексико, которые пытаются шантажировать местных бандитов. По этому поводу The Quietus сделал интервью с режиссером, в основном посвященное его циничному издевательству над журналистом. После недавнего огромного материала про Брайана Ино в The Guardian, примерно половину которого занимают подробно расшифрованные реплики Ино, сообщающего журналисту, что он идиот — кажется, это уже тенденция. "Как критики приняли ваш фильм? — Одни написали "Мне понравилось", другие "Мне не понравилось". На самом деле, все это не имеет значения. Я получил гонорар, и мы все умрем" https://thequietus.com/articles/21702-john-michael-mcdonagh-interview

Ну что же. Новый роман, называется "Манарага", время действия - эпоха после Нового Средневековья и Второй исламской революции, место - мир высокой гастрономии, основанной на сжигании редких книг https://www.corpus.ru/news/novaja-kniga-vladimira-sorokina-vyhodit-izdatelstve-corpus-1.htm

А вот история, которая меня по разным причинам очень задевает. Оказывается, существует такой фонд ОРБИ, единственный в России, который помогает людям (и особенно детям), пережившим инсульт. Они открыли сейчас горячую линию, куда можно позвонить, если есть подозрение, что у ваших близких инсульт, или диагноз уже поставили, но вы не понимаете, что делать (а вы, поверьте, никогда не понимаете в этот момент, что делать). И конечно, все эти вещи, вроде трех признаков инсульта, нужно учить наизусть в первом классе, а телефон такой горячей линии по-хорошему должен висеть у каждого подъезда, вместо плаката "Мы дети твои, Москва". Но как водится, никто ничего не учит и не развешивает, а фонд сейчас со страшным скрипом собирает деньги на поддержание этой истории. Понимаю, что в разных соцсетях на вас выпрыгивает по сотне таких ВАЖНЫХ инициатив за минуту, но почитайте статью хотя бы, этот телефон может в какой-то момент очень сильно пригодиться https://takiedela.ru/2017/02/sily-bystrogo-reagirovaniya/

И еще написал для сайта "Горький" про только что вышедшую книжку воспоминаний о Высоцком. Или, вернее, написал о Высоцком в связи с только что вышедшей книжкой. https://gorky.media/reviews/odin-za-vseh/

Гулял сегодня по парку, в ларьках радио играет, с такой механической танцевальной музыкой, "Динамит" или "Энерджи". А между треками идут отбивки, мрачный голос говорит, например, "Сто процентов чистой энергии" или "В ритме большого города" - и вдруг тот же голос с теми же интонациями произносит: "Нет ничего отвратительнее большинства" - Гёте!"

Пантократор солнечных пылинок https://esquire.ru/danilkin-interview

По следам барнсовского "Шума времени" - отличный текст Алексея Мунипова о сборнике "Шостакович: pro et contra" и многих несовместимых Шостаковичей, про которых никогда уже не будет понятно, кто настоящий. "Даниил Житомирский вспоминает, как в 1945-м году Шостакович сообщил ему про события в Хиросиме: «Я под впечатлением новости произнес нечто очень мрачное. Д.Д., устремив взгляд куда-то в пространство, быстро и автоматически пресек меня: „Наше дело ликовать!» https://gorky.media/reviews/tam-gde-zhivut-chudovishha/

Юрий Сапрыкин о новом романе Сорокина:

«Мы уже знаем, что мир «Теллурии» насквозь литературен, это сбывшийся «достоевский-трип»: каждый из миров, в ней описанных, отличается не только типом общественного (или метафизического) устройства, но и языком, который его формирует, будь то постнабоковские дневниковые записи или соцреалистическая производственная хроника. Этот принцип действует и в «Манараге» — здесь встречаются зооморфы-ницшеанцы и начитавшиеся Толстого помещики, здесь говорят о книгах, торгуют книгами и постоянно их жгут; собственно, сам процесс приготовления стейков на раритетном издании — это высвобождение невидимой литературной субстанции, которая видоизменяет и пищу, и реальность вокруг: заказавшие ужин на Булгакове тут же устраивают свару в духе свиты Воланда, выписавшие для гриля «Роман с кокаином» бросаются занюхивать дорожки. Единственный, кто сопротивляется этому радиоактивному излучению, — повар Геза: функциональная, намеренно внелитературная речь позволяет ему дрейфовать между языковыми мирами. Но даже тех, кто не прокоптился на книжных углях, ухватит невидимая рука рынка, и в жизни Гезы что-то пойдет не так».

https://gorky.media/reviews/biblioteka-ogonek/

Нашёл дома сценарную заявку на клип группы "Ночные снайперы" "Кошка" - году в 2000-м утащил ее с чьего то стола в офисе "Нашего радио". Автор неизвестен, к сожалению.

Из разных источников пришли новости о том, что умерли Теодор Ильич Ойзерман и Василий Васильевич Соколов — чуть ли не в один день, два зубра философского факультета МГУ. Оба учились в ИФЛИ, оба воевали, Соколов участвовал в битве под Москвой, Ойзермана контузило на Курской дуге, где то в промежутке, если верить ненадежным сетевым источникам, они могли встретиться на Воронежском фронте. Ойзерман выпустил бесчисленное количество вполне правоверных монографий по диамату и немецкой классике, при этом был научным руководителем Ильенкова и Мамардашвили и готовил к печати шеститомник Канта. Соколов занимался Лейбницем, Декартом и Спинозой, написал несколько учебников по зарубежной философии, по ним учились все. Он был моим научным руководителем, но по этой части мне похвастаться нечем. Однажды я заявился на заседание кафедры с книгой Эткинда "Хлыст", за что был нещадно им отруган — как можно тратить время на такую ерунду, когда столько важного не прочитано. Последний раз я видел Соколова на юбилее факультета в декабре 11-го, он вышел на сцену получать грамоту и произнес речь. Последние книги у обоих вышли в 14-м году, у Ойзермана это был пятитомник с итоговой работой "Амбивалентность философии", у Соколова — труд под названием "Философские страдания и просветления в постсоветской России". Ойзерману было 103 года, Соколову 97; пожалуй, это все, что нужно знать о возрасте счастья, секретах долголетия и по-настоящему здоровом образе жизни.

Есть такой отличный румынский фильм «12:08 к востоку от Бухареста» или «Было или не было»? (A fost sau n-a fost?) и был он снят в 2006 году в Румынии. Неспешное действие разворачивается незадолго до Рождества в неком маленьком, сером и забытом Богом румынском городке, с унылыми улицами и разбитым асфальтом. Единственное развлечение в этом городке – выпивка и петарды, которыми бросаются дети в окна и квартиры местных жителей.

В центре сюжета три человека: местный школьный учитель истории - пьяница и раздолбай, старичок, раньше развлекавший детей, наряжаясь в Деда Мороза, а также владельца местного телеканала, по совместительству – основного ведущего на этом канале. Журналист решает провести передачу, посвященную вопросу о том, произошла или нет 16 лет назад революция в их маленьком городке – то есть, вышли ли люди на площадь до того как Чаушеску бежал на вертолете или только после, когда свержение коммунизма уже было свершившимся фактом (Чаушеску покинул Бухарест в 12.08 22 декабря, поэтому это время и вынесено в название фильма).

Журналист начинает с безумной подводки, в которой упоминает Гераклита и Платона. Учитель истории сбивчиво рассказывает о том, как 22 декабря 1989 года он вместе с четырьмя коллегами пришел на площадь и кидался камнями в здание ЦК, после чего подрался с сотрудниками секуритате (местного румынского КГБ). Но главное, что все это происходило до 12 часов дня. В студию начинают звонить местные жители, которые начинают опровергать слова учителя и заявлять, что его не было ни на какой площади в тот день, а что он просто выпивал в баре весь вечер 21 декабря. Учитель раздражается, начинает истерически рвать бумажки, журналист смотрит на него со все большим скепсисом, пока в студию поступают все новые звонки: кто-то говорит, что хочет, чтобы они все провалились со своей революцией и что при Чаушеску было лучше, охранник здания ЦК говорит, что не видел никаких драчунов, а люди пришли уже после полудня.

Старичок, приглашенный в студию рассказывает долгую и трогательную историю о том, как в тот день он поссорился с женой, затем нарвал в Ботаническом саду магнолий (чтобы извиниться) и лишь потом увидел по телевизору выступление Чаушеску, который сначала пообещал по 100 лей каждому (и старичок даже начал строить на них планы с женой), а потом выяснилось что он свергнут и никаких 100 лей не будет. В конце концов передача заходит в логический тупик и в студию звонит женщина, которая говорит, что ее сын умер 23 декабря 1989 года в Бухаресте, но она хочет сказать не об этом, а о том, что на улице идет снег – большими белыми хлопьями, который надо увидеть сегодня, потому что завтра он превратится в грязь. Она поздравляет всех с Рождеством и прощается. Фильм заканчивается тем же, чем и начинается – долгими планами маленького румынского городка, на который падает снег.

Когда я вижу статью
Про то, что в стране бардак
Потому что народ здесь раб
И любой человек мудак,

И во всем виноваты гены,
Верней, генетический код,
Хромосома, что передаётся
Веками из рода в род,

То хочется взять колумниста
И за всю эту хреноту
Залить ему в горло дезоксирибо-
Нуклеиновую кислоту.

"Как-то в Ленинграде к Довлатову домой зашел брат Боря. Спросил у Норы Сергеевны, где Сергей. Та сказала, что сидит у себя и слушает Шостаковича. "С алкоголиками это бывает" — успокоил ее Борис" (Александр Генис, "Довлатов и окрестности")

К тому, что пишут в интернете, особенно в русскоязычном сегменте, нужно относиться с крайней осторожностью, даже если вам нужна всего лишь сказка о Красной Шапочке. Только что выяснила, что в Рунете полно публикаций, в которых под именем Шарля Перро опубликована не его сказка. Дело в том, что у Перро нет никаких спасителей-дровосеков (или охотников), которые вспарывают Волку брюхо и вытаскивают живых и невредимых Шапочку и бабушку. Эту концовку придумали братья Гримм примерно двумя веками позже.

Строго говоря, сказка Перро — вообще не о девочке и волке. И заканчивается она такими словами:

"Мораль: Дети, а в особенности привлекательные, хорошо воспитанные барышни, никогда не должны разговаривать с незнакомцами, потому что иначе могут стать обедом для волка. Я говорю «волк», но волки бывают разные. Иногда это очаровательные, тихие, вежливые, скромные, благодушные и милые волки, что преследуют молодых женщин дома и на улицах. И, к сожалению, именно эти волки — самые опасные из всех"