Сапрыкин - ст.

4.56K views14:23

Прочитал за праздники две толстенных книжки (а для чего еще нужны праздники); первая из них — почти-что-тысячестраничный роман Сергея Кузнецова “Калейдоскоп”. С Сергеем мы знакомы и даже дружны (но скидку на это делать не обязательно), и под многими мыслями в его текстах, разбросанных там и сям по интернету, я давно готов подписаться — особенно под тезисом, что в России последних ста лет не происходило и не происходит ничего сверхособенного; все то же самое, что и в остальной как минимум Европе: в 10-е — войны и потрясения, в 20-е — социальные эксперименты, в 30-е — кризис и диктатуры, и так далее до нынешних 10-х с их опять же войнами и потрясениями; в России эти сюжеты отличаются, возможно, большей свирепостью, но в целом все то же самое. “Калейдоскоп” — книга про последние 130 лет большой истории, и от традиционного (и особенно нынешнего российского) романа она отличается, как IMAX 3D от утреннего сеанса в кинотеатре “Электрон”. Это три десятка разрозненных историй, которые происходят в разное время и в разных местах; из иных мог бы вырасти отдельный роман (особенно это касается шанхайского цикла, дочитаете — поймете), есть и такие, что явно врисованы для полноты картины. Здесь все, как в известном треке Оксимирона, переплетено — но на уровне второстепенных персонажей, кинутых впроброс упоминаний, неявных мотивов и рифм; вообще, чтобы разобраться в этой исполинской конструкции, нужно перечитать раз пять (но тысяча страниц же!). Оговорка про “нынешний российский роман” не случайна: Кузнецов написал очень американскую книгу — и по сложности конструкции, и по содержанию: автор не пытается на каждый чих выдать сверхоригинальную мысль и не боится банальностей (главным сквозным мотивом здесь оказывается мысль Ницше “Бог умер”, сюрпрайз, как говорится), зато каждая азбучная истина разыграна на все возможные лады, а в финале еще выкручена самым эффектным образом. В общем, разбор грехов моих оставьте до поры — вы оцените красоту игры. Внутри же конструкции спрятана своеобразная историософия: история XX века — это парад Больших Идей, каждая из которых предлагает свое Окончательное Решение, свой вариант Конца Истории, свой путь к Абсолюту. Это глобальные вихри, которые носятся по планете, их вспыхивания и затухания подчиняются общим законам, частично описанным еще в древних священных текстах, и судьбы людей (городов, стран) зависят не столько от их персональных способностей, исторического наследства или биологических генов — сколько от того, на пути какого из вихрей им довелось оказаться. Мир действительно похож на Великую Шахматную Доску, но не в смысле геополитической борьбы — законы больших исторических движений таковы, что мы вольны ходить по диагонали или буквой “Г”, разыгрывать тот или иной вариант судьбы, который повторяется в разных городах и эпохах: парижская богема 10-х годов подобна шанхайским прожигателям жизни 30-х, а те похожи на посетителей “Птюча” из московских 90-х, и вообще, все похожи на всех. Ужасно мило со стороны ветра большой истории, что он заставил Кузнецова поднять этакую махину, и еще более приятно узнать, что среди твоих знакомых под маской скромного культуролога скрывался какой-то Дэвид Фостер Уоллес, вот уж сюрпрайз так сюрпрайз.

5.38K viewsedited 15:09