Михаил Фихтенгольц — в недавнем прошлом музыкальный критик и директор Большого театра по спецпроектам, а теперь руководитель Генделевского фестиваля в Карлсруэ — крайне убедительно разъясняет, зачем сегодня слушать Генделя https://www.facebook.com/mikhail.fikhtengoltz/posts/10153628881853741?pnref=story и выбирает три любимые (по состоянию на вчера) генделевские арии https://www.facebook.com/mikhail.fikhtengoltz/posts/10153632866823741?pnref=story. Интересно, когда и почему в мировом масштабе возник генделевский бум — занятно будет, если все по-настоящему началось с арии Ombra Mai Fu в "Опасных связях" Фрирза, но сегодня очевидно, что Гендель — фигура масштаба почти что баховского, в Москве только на прошлой неделе его играли дважды, марафонские концертные версии его опер (с легкой руки того же Фихтенгольца) стали очевидным филармоническим хитом, в репертуаре Большого потихоньку завелась "Роделинда", а в следующим сезоне вроде бы должны привезти уже сыгранную в Экс-ан-Провансе "Альцину", но самое главное — все это почему-то нужно, здесь и сейчас. Фихтенгольц объясняет, почему: "Гендель знает о нас больше, чем мы о нем. он говорит с вами о главном, о том, что важно и существенно, он не разменивается на мелочи. он знает и про любовь и про отчаяние, и про человеческую недалекость и подлость, но он не надменен и даже самым большим мудакам в своих операх и ораториях умеет сочувствовать, передавая нам умение, отличающее человека от скота - умение сострадать и слушать"

Вот одна из выбранных Михаилом арий — Qual Nave Smarrita из оперы "Радамист": "Неспешный менуэт, парящий в тишине голос и - фирменный генделевский трюк - время, которое замедляет ход, останавливается и обращается в вечность" https://www.youtube.com/watch?v=vVReLugV2xY

Апдейт по историям, которые заставили нас вернуться к повестке дня: вот здесь архитектор Наталья Душкина объясняет, почему сносят Таганскую АТС на Покровском бульваре: новый собственник телефонных станций, АФК "Система" Владимира Евтушенкова, больше не нуждается в этих зданиях из-за внедрения новых технологий, по шкале Департамента культурного наследия здание не добирает 200 баллов до того, чтобы его признали памятником; вообще, архитектура 20-30-х годов в Москве, согласно этим шкалам, абсолютно ничем не защищена. Похоже, что спасти здание можно только поменяв всю систему оценки памятников — но пока она будет меняться, на месте АТС уже будет цвести элитная апарт-резиденция. С другой стороны, требуя от мэрии спасти здание просто потому, что оно красивое, мы оказываемся на позиции людей, которые воспевали Собянина за то, что он сносит магазины у метро просто потому что они уродливые, а это не очень симпатичная позиция. И что с этим делать, решительно непонятно. https://www.gazeta.ru/social/2016/04/20/8186873.shtml

И о хорошем-2: песня Летова "Про дурачка" в исполнении московского ансамбля средневековой музыки Universalia In Re (который скрывается здесь под названием Medievallica) https://soundcloud.com/medievallica/medievallica-pro-durachka-egor-letov-cover

И о хорошем-3: в Петербурге признали памятником блокадную подстанцию на набережной Фонтанки. Семь лет назад ее тоже пытались снести, чтоб построить на этом месте апарт, прости господи, отель: особенно мило, что сохранить память места предполагалось, оставив на территории стену с мемориальной доской. Но разум иногда побеждает. Иногда. Но все же. https://www.colta.ru/news/10811

Два хороших текста о Принсе: вот здесь Олег Соболев спокойно и внятно обосновывает его величие https://daily.afisha.ru/music/1287-prins-luchshaya-zhizn-iz-vseh-vozmozhnyh/, а здесь Саймон Рейнольдс взволнованно и вдохновенно пишет о Принсе как о мистике-андрогине, пытавшемся достичь Абсолюта через выход за границы пола и тела (интересно, что сугубо в плане музыки, по Рейнольдсу, Принс - прямой наследник глэм-рока, и больше всего Марка Болана). Самый поэтический пассаж посвящён принсову фальцету: "As with any extreme mode of singing—yodeling, Tuvan throat singing, opera, Inuit vocal games, you name it—there’s almost a disembodiment of the human voice, as it is pushed to produce sounds that seem to speak of things outside earthly existence, far beyond our physical mortal limits. That’s why these forcibly etherealized vocal sounds generally connote the angelic, the extra-terrestrial, the cosmic and otherworldly. They can also be the sound of those who feel alienated from mundane normative existence, who feel like they are from some other place" https://pitchfork.com/features/article/9882-how-princes-androgynous-genius-changed-the-way-we-think-about-music-and-gender/

Как всегда, блестящее интервью издателя и журналиста Дмитрия Волчека. Интервьюер пытается шить ему связи с оккультным традиционализмом, Волчек изящно отбивается, попутно рассуждая о сгоревшем поместье Кроули, вневременной современности дневников и смысле книгоиздательства: "Издательство существует для развлечения. Кто-то пьет, кто-то нюхает, кто-то лезет на Джомолунгму, кто-то идет в бордель, кто-то покупает ласты и плавает под водой. И не возникает вопросов, зачем они это делают. Но когда начинаешь говорить, что для развлечения издаешь книги, публика отчего-то удивляется и подозревает обман" https://magreb.org/2016/04/kolonna-publications/

The Guardian (что особенно приятно, без всякого повода) вспоминает историю песни Лори Андерсон "O Superman", едва ли не самого странного в истории поп-хита — восемь минут чистого минимализма, записанных нью-йоркской перформансисткой, внезапно оказались в 81-м на втором месте британского хит-парада. Лори написала ее под впечатлением от крушения американского вертолета, летевшего спасать заложников в Тегеране; главная тема взята из оперы Массне, вокодер, через который Андерсон пропускает свой голос, символизирует хор из греческой трагедии, сам трек записан на грант в $500 в прихожей ее квартиры — это было самое тихое место, которое она могла найти; на эти же деньги напечатан первый тираж в 1000 дисков, каждый из которых Лори оформила и разослала сама. Через несколько недель Warner Brothers предложили ей контракт на восемь альбомов. Хорошее было время. https://www.theguardian.com/culture/2016/apr/19/how-we-made-laurie-anderson-o-superman

А это более известный факт: видео на песню "O Superman" находится в коллекции нью-йоркского музея современного искусства, вот оно https://www.youtube.com/watch?v=-VIqA3i2zQw

Измайловский парк, 1930-е (из фб Анны Броновицкой)

Второй день пытаюсь запостить первую песню Portishead за бог знает сколько лет — и это кавер на "SOS" Аббы — но борцы за авторские права вычищают её из сети быстрее, чем я печатаю. Поэтому придется, так сказать, самому напеть: Portishead отсекли все лишнее (от оригинала, да и от себя самих), осталась дистиллированная печаль в чистом виде, а как мы знаем из опыта собственных депрессий, повод для такой печали может быть любым — не исключая песню самой счастливой группы на свете. Кстати, о депрессиях: издательство НЛО готовится выпустить книжку Жана Старобинского "Чернила меланхолии", это подробная история тоски в европейской культуре — от способов ее врачевания до отражений в литературе. Вопреки модным сейчас нейронаукам, по Старобинскому, депрессия — это не просто когда нейрон не тем хвостом зацепился за синапс, и случился дефицит допамина; тоскующий сам конструирует свою болезнь, пользуясь предложенными в культуре образцами, у людей, тоскующих как юный Вертер, как Есенин и как Кобейн, на самом деле, три разных типа депрессии. На сайте "Такие дела" выложили фрагмент из книги про то, как в конце XVIII - начале XIX века печальных жителей Земли пытались избавить от меланхолии с помощью театра и путешествий; вообще, все это очень интересно. https://takiedela.ru/2016/04/zhan-starobinskiy/

Издательство Ивана Лимбаха сообщает, что вышла из печати книга Всеволода Петрова "Турдейская Манон Леско" — не издававшийся ранее (по единодушным первым отзывам) шедевр, написанная в 1946 году повесть о любви во время войны, история петербуржца, который едет в санитарном поезде по Тульской области и погружается в романтический миф XVIII века. Петров — вообще довольно выдающаяся личность: друг Хармса и Михаила Кузмина (и исследователь текстов последнего), автор воспоминаний, которые частично вошли в лимбаховскую книжку; одним словом, ждем с нетерпением. Анна Наринская пишет в Коммерсант-Уикенде о самой повести https://www.kommersant.ru/doc/2963550, а на Сигме опубликован фрагмент из книги — воспоминания Петрова о Хармсе https://syg.ma/sygmafeatured/vsievolod-pietrov-vospominaniia-o-kharmsie

Прочитал за праздники две толстенных книжки (а для чего еще нужны праздники); первая из них — почти-что-тысячестраничный роман Сергея Кузнецова “Калейдоскоп”. С Сергеем мы знакомы и даже дружны (но скидку на это делать не обязательно), и под многими мыслями в его текстах, разбросанных там и сям по интернету, я давно готов подписаться — особенно под тезисом, что в России последних ста лет не происходило и не происходит ничего сверхособенного; все то же самое, что и в остальной как минимум Европе: в 10-е — войны и потрясения, в 20-е — социальные эксперименты, в 30-е — кризис и диктатуры, и так далее до нынешних 10-х с их опять же войнами и потрясениями; в России эти сюжеты отличаются, возможно, большей свирепостью, но в целом все то же самое. “Калейдоскоп” — книга про последние 130 лет большой истории, и от традиционного (и особенно нынешнего российского) романа она отличается, как IMAX 3D от утреннего сеанса в кинотеатре “Электрон”. Это три десятка разрозненных историй, которые происходят в разное время и в разных местах; из иных мог бы вырасти отдельный роман (особенно это касается шанхайского цикла, дочитаете — поймете), есть и такие, что явно врисованы для полноты картины. Здесь все, как в известном треке Оксимирона, переплетено — но на уровне второстепенных персонажей, кинутых впроброс упоминаний, неявных мотивов и рифм; вообще, чтобы разобраться в этой исполинской конструкции, нужно перечитать раз пять (но тысяча страниц же!). Оговорка про “нынешний российский роман” не случайна: Кузнецов написал очень американскую книгу — и по сложности конструкции, и по содержанию: автор не пытается на каждый чих выдать сверхоригинальную мысль и не боится банальностей (главным сквозным мотивом здесь оказывается мысль Ницше “Бог умер”, сюрпрайз, как говорится), зато каждая азбучная истина разыграна на все возможные лады, а в финале еще выкручена самым эффектным образом. В общем, разбор грехов моих оставьте до поры — вы оцените красоту игры. Внутри же конструкции спрятана своеобразная историософия: история XX века — это парад Больших Идей, каждая из которых предлагает свое Окончательное Решение, свой вариант Конца Истории, свой путь к Абсолюту. Это глобальные вихри, которые носятся по планете, их вспыхивания и затухания подчиняются общим законам, частично описанным еще в древних священных текстах, и судьбы людей (городов, стран) зависят не столько от их персональных способностей, исторического наследства или биологических генов — сколько от того, на пути какого из вихрей им довелось оказаться. Мир действительно похож на Великую Шахматную Доску, но не в смысле геополитической борьбы — законы больших исторических движений таковы, что мы вольны ходить по диагонали или буквой “Г”, разыгрывать тот или иной вариант судьбы, который повторяется в разных городах и эпохах: парижская богема 10-х годов подобна шанхайским прожигателям жизни 30-х, а те похожи на посетителей “Птюча” из московских 90-х, и вообще, все похожи на всех. Ужасно мило со стороны ветра большой истории, что он заставил Кузнецова поднять этакую махину, и еще более приятно узнать, что среди твоих знакомых под маской скромного культуролога скрывался какой-то Дэвид Фостер Уоллес, вот уж сюрпрайз так сюрпрайз.

Закрывается журнал Prime Russian — одна из самых нелогичных и прекрасных медийных инициатив последних лет. Вот здесь Максим Семеляк пишет нечто вроде эпитафии https://www.facebook.com/photo.php?fbid=10209675816033633&set=a.1199994121455.31294.1276603390&type=3&theater, а здесь пока можно (и надеюсь, еще долго будет можно) читать материалы журнала https://primerussia.ru/