«Секст сам говорит о том, какова реальность, которая для него имеет значение. Он описывает ее ключевое свойство как ἀνωμαλία, «неровность, неравномерность, нескладность». Мир не укладывается в человеческие мерки, не соответствует мерам нашей мысли и речи. Судя по всему, еще Тимон, ученик первого скептика Пиррона, описал реальность, в которой мы живем, тремя главными характеристиками: безразличием, шаткостью, недоступностью для окончательного суждения.

Поэтому вещи, мир, реальность для скептика всегда оказываются кривыми и косыми, поехавшими, чем-то неровным и негладким»

(удивительно, как ниточка отсюда, через много веков и со множеством остановок, тянется и к Введенскому, и к Друскину, к «равновесию с небольшой погрешностью» и к «мысли о жизни, которая не тожественна жизни»)

https://t.iss.one/renovatio_conf/1549

Еще одно около-обэриутское событие:
завтра, во вторник, 4 августа, в день рождения Николая Олейникова в кинотеатре Cinema Michele — единственный в своем роде показ кинокомедии «Разбудите Леночку» (1934)
Cюжет картины прост: школьница никак не может проснуться вовремя и опаздывает к началу занятий, учителя и одноклассники недовольны. Эта нехитрая история становится базой для эксцентрической чаплиновской короткометражки, в которой, как часто бывает с кругом ОБЭРИУ, не всегда понятно, смеются авторы или издеваются
Сценарий: Николай Олейников и Евгений Шварц
В главной роли Янина Жеймо
Живое музыкальное сопровождение — Владимир Волков
Разговоры после сеанса — я (то есть Юрий Сапрыкин) и Валерий Шубинский, автор множества книг и лекций об ОБЭРИУ
Билеты недешевые, но они есть.
И, как писал С.Я.Маршак, «берегись Николая Олейникова, чей девиз — никогда не жалей никого»

Долго ли, коротко ли, а в редакции Елены Шубиной вышла книжка Абрама Терца / Андрея Синявского «Крошка Цорес» с моим предисловием. Это сборник самого фантасмагорического, гоголевско-гофмановского Синявского — того, что он издавал под псевдонимом, или даже лучше сказать, писал под нахально-воровской литературной маской. Тут есть выдающиеся тексты — «Ты и я» или «Гололедица», где автор хитро играет со временем в рассказе, или фигурой рассказчика, или с тем, что ты, читатель, от рассказа ждешь. Но меня больше всего тронули «Мысли врасплох» (1966), собрание парадоксальных розановских миниатюр о Боге, страсти и смерти. В любой другой своей повести Терц ловкий, виртуозный, блестящий, а здесь совсем голый и беззащитный, и — если можно так сказать о литературной маске — настоящий.

В августе в музее ОБЭРИУ произойдет некоторое количество разговоров, и вот первый из них. На нынешний выставке в зале с роялем показывают старый анимационный фильм «Почта» по стихотворению Самуила Маршака — на экскурсии вам еще обязательно расскажут, что в нем есть такой долговязый англичанин, срисованный с Даниила Хармса. Так вот, во вторник 11 августа к нам приедет историк кино Николай Изволов, который знает про «Почту» и про ее автора Михаила Цехановского примерно все. Изволов и его коллега Сергей Каптерев потратили много лет и объездили много стран, чтобы найти звуковую версию «Почты»; известно, что текст к ней писал сам Хармс. Попутно ими были обнаружены вирированная — то есть вручную раскрашенная автором — «Почта», революционный для своего времени музыкальный фильм Цехановского «Пацифик №231» (в нем запечатлена симфоническая поэма о паровозе), фрагменты из полнометражной анимационной оперы «Сказка о попе и работнике его Балде» — с музыкой Шостаковича и стихами Введенского (полная копия фильма погибла в пожаре в блокаду) и еще миллион всего. Эта детективная история изложена авторами в документальном фильме «В поисках утраченной «Почты», а посетители музея узнают ее из первых рук. Помимо прочего, это завораживающий рассказ о том, как работают архивы, как люди работают с архивами, и как эта, казалось бы, скучная бумажная профессия придает жизни страсть и смысл и превращается в авантюрные поиски того или иного Грааля, не хуже Индианы Джонса

Итак, Николай Изволов «В поисках утраченной «Почты»
Музей ОБЭРИУ, вт 11 августа, 19.00, билеты — на этот раз весьма недорогие! — здесь

Сегодня Jaromír Hladík press исполнилось 8 лет. Издательство пришло к этой дате со 150 книгами, но в относительно плачевном состоянии, несмотря на регулярно появляющиеся новинки и ближайшие планы, среди которых роман Фернандо Аррабаля, сборник статей о Вагинове, книга Алексея Конакова "Новые расследования по истории позднесоветской культуры", избранное Всеволода Некрасова, книги Сергея Финогина, Антона Светличного и Ласло Фёльдени...
Вдаваться в подробности финансовой ситуации не будем, но хотим предложить вам помочь издательству – единоразовым взносом или подпиской. С нас книги в бумажном виде и формате pdf. Подробности по ссылке на платформу Френдли:

https://friendly2.me/support/jaromirhladik/

Будем признательны за распространение этой жизненно важной информации.

Кроме того, помочь издательству можно обычным способом – купив наши книги на сайте
https://jaromirhladik.com

124 года назад родился Юрий Николаевич Рерих (1902-1960), востоковед, этнограф, путешественник, специалист по языку и культуре Тибета, доктор филологических наук. Философ-буддолог Александр Пятигорский так вспоминал о нем:

"Говорят, он был человеком из другого мира. Ничего подобного. Я думаю, что в любом мире, и у нас, и на Западе - в равной мере - Юрий Николаевич был человеком особым. И эта особость его проявилась с первого момента. А как вы знаете, в истории России «с первого момента» фактически означает «с первого скандала», потому что других интересных моментов не было.

Итак, первый эпизод. Была создана комиссия по изданию новой серии. Собственно, это было продолжение «Библиотеки Буддики». Комиссия, конечно, состояла из людей, которые не имели никакого представления ни о чём. Им пришлось пригласить и Юрия Николаевича. Надо сказать, что всё, что эти люди делали в отношении Юрия Николаевича, им приходилось делать, они делали это против своей воли. И Юрий Николаевич этого не мог не чувствовать, но никоим образом никогда не показывал, и не потому, что он себя заставлял, а потому что в этом была его особость. Особость его исключительной, я бы сказал, буддийской личности.

Мы, естественно, всё знали о первом заседании этой комиссии, подготовительном, где руководителем был наш парторг отдела. Набросились мы на Юрия Николаевича и говорим: «Ну вот, этот бандит, разбойник с большой дороги, гэбэшник, человек поздних тридцатых...». Юрий Николаевич мягко-мягко пожал плечами и сказал: «Но вы ведь прекрасно помните буддийские тексты. Этот человек - такой же поток сознания, с такой же кармической отягчённостью, каковыми являетесь вы». Только я это сейчас говорю темпераментно, а он говорил тихо-тихо. Мы говорим опять: «Но нельзя же, ну бандит». - «О, что вы, Иван Сергеевич - я с ним недавно беседовал - по-моему, он человек духовно вполне перспективный. Если, конечно, с ним работать».

Понимаете, для нас же тогда это всё было полнейшим абсурдом. Мы думали, ну что с человеком делать, ну ничего же не видит вокруг себя. Только постепенно мы стали понимать, что это мы ничего не видели, что это мы делили всех людей на честных и негодяев, на воров и обкрадываемых. Только позднее я осознал: мы все читали буддийские тексты и ничего не воспринимали. А что мы должны были воспринимать? Только одно, и это потом Юрий Николаевич стал говорить нам совершенно чётко и открыто: «Это же о вас говорится. Вот вам не нравится этот мир, но вы же и есть этот мир. Значит, надо обо всём думать и говорить только в смысле своего собственного сознания. Вы же это и есть». И вы знаете, у нас на глазах он это стал применять на практике.

Как он говорил с высшим начальством! Он говорил с ними, с самыми отпетыми людьми, так, будто это были джентльмены высшего полёта. С этим связан второй эпизод, комичный. Был у нас один аспирант, полный недотёпа, который никогда не знал, что сказать, когда сказать, кому сказать. В довершение всех бед ещё и еврей, с такой еврейской физиономией — просто плакат для антисемита. Он держал экзамены в аспирантуру. А у нас же была своя разведка, вы понимаете, и нам донесли, что начальник отдела кадров, Александр Иванович, бывший лагерный надзиратель, уже заранее решил его завалить. И мы побежали к Юрию Николаевичу. «Юрий Николаевич, надо Борю спасать. Его этот антисемит хочет завалить в аспирантуру». — «Кто? Александр Иванович?». Мы говорим: «Да». — «Ну что вы, он добрейший человек, он мухи не обидит».

Взял и пошёл к Александру Ивановичу. Уже спустя много лет Александр Иванович, бывший надзиратель, говорил нам: «Вот вы как ко мне относились? А Юрий Николаевич пришёл, и я вдруг почувствовал себя настоящим человеком, так он со мной говорил». И что вы думаете? Был небольшой скандал на экзаменах, но Боря прошёл. Естественно, мы скоро забыли об этом, жизнь неслась своим потоком. Но знаете, эта манера! Эта манера человека, живущего в сознании и учащего молодых людей жить в сознании, а не жить в этих пошлых, как бы сейчас сказали лингвисты, оппозициях, которые разрушают сознание, которые губят сознание, которые не дают сознанию развиваться, потому что в итоге ведь всегда получается, что я прав, а тот, кого я не люблю, не прав, что я хороший, а кто-то - дурной, что я благородный человек, а кто-то - сволочь.

Это его обращение с людьми - я никогда не скажу здесь вульгарного слова как с равными - как с сознаниями, потому что ни одно сознание не может быть равным другому! Каждое сознание есть сознание само в себе. Это был первый урок. Поэтому здесь не годится ни линия личного превосходства над другими людьми, ни столь же бездарная линия выдуманного равенства, которого нет, потому что есть в каждом отдельном случае уникальность сознания, уникальность индивидуального сознания. Оно не может быть равно другому. Оно всегда есть абсолютное и особенное, со своим кармическим грузом, со своими потенциями, со своими взлётами и провалами.

Я увидел, как это постепенно входило не только в нас, но и во всех этих людей. Сначала, разумеется, мы считали, что это тоже буддизм, но с какой-то очень сильной примесью джентльменской эксцентричности. Потому что, я должен сказать, Юрий Николаевич был абсолютный джентльмен. Я не могу при этом не вспомнить, как определял джентльмена основатель дендизма Джордж Брамэл. Он говорил: «Настоящий джентльмен - это тот, с которым всем приятно. С ним приятно его генералу, если он офицер, с ним приятно его солдату, с ним приятно его кучеру, с ним приятно его парикмахеру, с ним приятно его королю». Юрий Николаевич как раз распространял вокруг себя атмосферу приятности, приятности в буквальном смысле этого слова, на санскрите - приета - почти то же самое слово со слегка другим семантическим оттенком. И вот эта приета, это стало проникать в нас".

Вчера в Музее ОБЭРИУ Екатерина Андреева представляла свою книгу «Заумный Петербург» — и, в частности, упомянула апокрифическую историю про Петра I: «по легенде, он любил начать день, гуляя вокруг Готторпского глобуса и сидя в нем: в пустоте огромного земного шара, едва разбирая взглядом в темноте вокруг себя на земной изнанке небесный свод в неуловимости бега времени, припоминая материки и океаны и дальше движение Невы под балтийским небом. Андрей Нартов бывал при этом и записал парадоксальный путь мысли Петра, стремившейся из стесненного пространства глобуса: «Государь Блументросту, мужу ученому, сказал: «Мы теперь есть в большом мире. Этот мир есть в нас, тако миры суть в мире»

Концерт Канье Уэста, из всех мест в России выпавший именно городу Петра, казалось бы, тоже призван засвидетельствовать, что «мы теперь есть в большом мире», хотя бы таким странным краешком. Да и сценический дизайн шоу очевидно наследует петровским традициям: как известно, Канье натурально вылезает из глобуса и гуляет далее по материкам и океанам. Хотя, возможно, для петербуржцев в дни концерта будет более актуальна другая практика, указанная Андреевой: она вспоминает, как художник Евгений Михнов-Войтенко в 1973 году советовал некоему поэту «побыть в нуле».

Отремонтированную копию Готторпкого глобуса, кстати, выставили недавно в специальной башенке Кунсткамеры, из деталей, помнящих Петра, там осталась одна дверь, но в принципе, есть где обнулиться