История английских городских бунтов, уличного сопротивления и общегородских драк стенка на стенку, зачастую со сжиганием полицейских участков и выдвижением политических требований вовсе не осталась в прошлом — англичане в целом любители подраться.

Грандиозные побоища с полицией и армией можно разделить на три категории:
— из-за политических и экономических требований
— из-за произвола полиции (зачастую полиция совершенно произвольно пользовалась правилом "остановить и обыскать", проистекающим из древнего закона о борьбе с нищенством и попрошайничеством 1824 года)
— просто так.

Самыми крупными современными беспорядками, конечно, исторически считаются Poll Tax Riots, против введения подушевого налога в 1990 году. Исторически, примерно с XVII века, налоги с недвижимости в Британии взимались с ценности дома или квартиры.

Многие районные или городские власти использовали налоги с особняков старой аристократии или олигархов как солидный источник пополнения общего бюджета: разумеется, это вызывало определённое недовольство среди консервативных избирателей. Выход предполагался простой: ввести в 1989 году налогообложение не с площадей и состояния домов, а с людей. Плоский налог, да, позволявший владельцу однокомнатной квартиры в council house платить столько же, сколько и нуворишу в личном особняке. Ну или наоборот, нуворишу столько же, сколько студенту в однушке.

Налог оказался феноменально непопулярен: мало того, что в некоторых регионах Англии после предыдущих реформ сохранялась безработица в 20%, так ещё и семьи, жившие в социальном жилье, допустим, впятером, платили впятеро больше, чем те, кто жил в более шикарном доме в одиночку.

На март 1990 года всебританская ассоциация противников подушевого налога, незадолго до этого захваченная массово вступившими в неё троцкистами, назначила всебританский марш протеста, который должен был начинаться в Лондоне. Буквально за трое суток до начала марша организаторы поняли, что Трафальгарская площадь вмещает только 60 000 человек, а к ним записалось около сотни тысяч. All Britain Anti-Poll Tax Federation срочно связалась с лондонской полицией, но там ответили, что это не их дело — митинг согласован, всё запланировано на Трафальгарской площади, полиция выделена, отстаньте или отменяйте.

Вдобавок на Трафальгарской площади проводились... строительные работы, что означало лёгкий доступ к арматуре и кирпичам. Запал был вставлен и подожжён. Грохнуло так, что мало не показалось никому.

31 марта собралось... да никто не знает сколько собралось. Митинг был запланирован для 60 000 участников, но погода стояла прекрасная, так что в центр Лондона вышли от 180 000 до 250 000 протестующих. Масла в огонь подлило ещё то, что лейбористская партия планировала в окрестностях свои какие-то партийные дела, но съезд закончился раньше и политики и активисты разбрелись по толпе, собирая вокруг себя точки обсуждения и спонтанных дискуссий.

В половине третьего Трафальгарская площадь была забита настолько, что никто не мог двинуться с места, людей выбрасывало потоком к Уайтхоллу и правительственным министерствам. Опасаясь беспорядков в правительственном квартале, полиция начала сгонять людей с тротуаров от домов к центру улицы.

В ответ на это толпа среагировала мгновенно — из массы вылетела штурмовая группа ветеранов-байкеров и анархистов на мотоциклах, которые протаранили полицейское оцепление. Полиция бросилась их арестовывать и с невероятной жестокостью уложила лицом в асфальт около сотни человек, включая старика в инвалидной коляске.

Огромная толпа в две с лишним сотни тысяч человек, растянувшаяся по всему Уайтхоллу, увидела, что её оцепляет конная полиция. Инстинкты сработали и протестующие решили, что ждать разгона демонстрации нет смысла — вскипевший народ снёс конную полицию сместе с лошадьми и принялся штурмовать наглухо закрытые правительственные здания.

Что сделала полиция? Закрыла все станции метро в округе, сделав вообще невозможным любую попытку покинуть место митинга. Безумное решение привело к диким последствиям. В семь вечера разрозненных полицейских выслеживали, атаковали и избивали по всему центру Лондона. Строительная площадка на Трафальгарской площади горела, подожжённая неизвестными, а штакетник забора, кирпичи и арматура пошли на формирование "отрядов самообороны".

Только к ночи полиция открыла станции метро и толпа начала постепенно рассасываться. За время захвата центра столицы протестующими, разгромленными и подожжёнными оказались пафосные и элитные магазины на Пикадилли, Оксфорд- и Риджент-стрит и на Чаринг-Кросс. 113 полицейских были избиты и 339 протестующих арестованы, многие также со следами побоев.

Как ни удивительно, следствие столичной полиции, закончившееся в 1991 году, не выявило никаких следов "подстрекательства к бунту анархистами или левыми экстремистами" — причиной восстания записали "взаимонедопонимание между протестующими и полицией, объяснимое сложной ситуацией".

Тут же образовалась "группа сохранения памяти протестов на Трафальгарской площади", которая собрала у очевидцев более 50 часов киноплёнки и более десяти тысяч фотоснимков — благодаря этим свидетельствам с 491 участника беспорядков были сняты обвинения. Зачастую лондонские полицейские сами попадали под внутреннее расследование, если скандал в суде показывал, что улики против участника митинга были подделаны или преувеличены.

К марту 1991 года разъярённая и униженная полиция сама предъявила иск к правительству, обвиняя его в том, что полицейские силы Лондона неготовыми бросили охранять такую массу людей: полицейские припомнили и неоплачиваемые переработки, и сокращения штатов, и неработающие рации, запчасти к которым приходилось покупать за свой счёт, и отсутствие компьютеризованной диспетчерской службы.

Тема восстания в Лондоне в итоге заняла всё расписание ежегодного съезда консервативной партии — впервые Тэтчер открыто критиковали свои же, и за потерю контакта с целевыми группами населения, и за то, что "железная леди" не выполнила свою часть контракта с элитами — в Лондоне фактически беспрепятственно прошли грандиозные митинги и беспорядки.

28 ноября 1990 года, после предъявления ультиматума от своих же, Тэтчер ушла в отставку.

Одним из первых решений её сменщика, Джона Мейджора, конечно же, стала отмена подушного налога и возврат к старой системе сбора с ценности недвижимости.

Вообще занятно, что все 80-е лихорадило весь мир: трясло не только Советский Союз, как могло бы показаться, кризисы вспыхивали по всему земному шару: ЮАР, Израиль, та же Великобритания с великой забастовкой шахтёров (и ещё немного дополнительного материала тут), Никарагуа... Время, видимо, было такое, кризисы управления во всех политических системах.

Самым знаковым восстанием после Уота Тайлера в Британии является "манчестерская бойня" 1819 года, британский аналог Кровавого Воскресенья, который и стал толчком к формирования всебританских зачатков прото-социал-демократических и профсоюзных движений.

Британская компартия за двадцать фунтов стерлингов (£4.50 + доставка по СНГ, увы) продаёт брошюры "Женщина и Класс", посвященные размышлениям о роли женщин в феминистском, партийном и профсоюзном движениях (80 страниц).

Автор — профессор Мэри Дэвис, преподаватель истории трудовых отношений и профсоюзного движения из Лондонского Университета.

(много писала о роли Октябрьской революции и о её влиянии на политические процессы в Великобритании и Ирландии)

Если кто желает и имеет возможность приобрести — велкам на сайт.

О музеефикации и даже прославлении протестов прошлого:

В городке Лутон, знаменитом сейчас в основном своей футбольной командой и весьма хулиганскими фанатами 80-х и 90-х (а ещё в нём находится Лутонский аэропорт, формально относящийся к Лондону, но реально расположенный в ебенях), в 1919 году так же как и во всей остальной Британской Империи проходил День Победы.

Ладно, не совсем День Победы, но празднование Дня Мира, в честь заключения официального мира с Германией. Празднование очень быстро переросло в стихийный митинг и нападение на полицейских, поскольку в Лутоне проживало очень много ветеранов и инвалидов Великой Войны: ветераны были страшно удивлены тем, что на выплату им пенсий денег нет, а на украшение лутонского таун-холла, подготовку парада на улицах и на закупку живых цветов — есть.

Торжественный обед планировалось оплатить из средств городского бюджета, при этом вход был строго ограничен пригласительными билетами, и злые языки поговаривали, что большая часть билетов досталась друзьям мэра.

В день парада и обеда по городу разошёлся слух, что среди приглашённых вообще нет ни одного, служившего в армии.
Когда члены городского совета взобрались на трибуну, чтобы прочитать текст мирного договора, в них полетели обломки кирпичей и бутылки. Городской совет бежал в украшенный лентами и цветами таунхолл, куда следом вошли протестующие, и как-то так получилось, что здание городского совета оказалось разграблено и подожжено, после чего горело три дня (пожарные рукава и гидранты использовались не для тушения пожара, а для охраны оставшейся полиции от восставших).

Толпа в 20 000 протестующих разнесла продуктовые магазины, а посланный на усмирение армейский полк перешёл на сторону недавних сослуживцев. Всю ночь в городе растаскивались и распределялись продуктовые пайки.

В итоге на рассвете следующего дня полиция получила подкрепления из Лондона и перешла в наступление, избивая мужчин, женщин, детей и отказавшихся исполнять приказ военных: Лутон выглядел как город из Первой Мировой — полиция в стальных касках стояла посреди улиц с выбитыми стёклами, а над всем возвышалась горящая громада городского совета. После первого дня вспышки жестокости почти сошли на нет, но потребовалось ещё четыре дня, чтобы восстановилась "мирная жизнь".

В августе того же 1919 года обломки здания Совета снесли, а в 1922 году на месте бывшего здания установили статую Мира, на которую нанесли имена более 280 000 погибших в войне.

Банкеты в городе больше не устраивались. Устрашенные городские власти, однако, на прощание устроили банкет для городских беспризорников и инвалидов.

Мэр города сбежал и, опасаясь за свою жизнь, подал в отставку. За оставшуюся жизнь он приезжал в Лутон только два раза, на похороны друзей.

Многие из ворвавшихся в здание Совета были арестованы, часть получила приговоры от нескольких месяцев до полугода исправительных работ.

А в 2019 году, к столетию ветеранского бунта, в Лутоне открылся культурно-исторический центр, посвященный городским беспорядкам, рассказывающий о традиционной проблеме ветеранов, возвращавшихся в страну, где они находили только послевоенную депрессию, безработицу и полное невнимание правительства к своим проблемам. Каждый год 19 июля в городе также проходит музыкальный фестиваль "Лутонский бунт", а школьников таскают в музей и заставляют писать сочинения.