Forwarded from Женская логика
В англиском праве очень долго сохранялась норма, гласившая, что муж не может изнасиловать жену. Примерно так это сформулировал сэр Мэтью Хейл (1736 год):
"Но супруг не может быть виновен в изнасиловании своей законной супруги в силу их взаимного матримониального согласия и контракта, согласно которому его супруга отдала себя в этом смысле своему мужу, и который она не может отменить".
Но как-то так получалось, что жены в суды все-таки обращались, и столетиями ученые мужи и почтенные судьи обсуждали эту идею, и к 20 веку все чаще задавались вопросом - а может, все-таки может?
В деле 1991 года муж и жена собрались разводиться. Жена с ребенком съехала к родителям, послала мужу письмо о разводе, начала формальные процедуры. Но мужчина вломился в дом ее родителей, схватил женщину за шею и принудил к сексу. Дело было спорным и постепенно добралось до Апелляционного комитета палаты лордов.
И вот тут лорд Генри Кейт сказал - не, фигня.
Вот полное решение: https://www.bailii.org/uk/cases/UKHL/1991/12.html
Приведу некоторые цитаты:
"... идея, что жена в браке соглашается на будущие сексуальные отношения с мужем, не зависимо от состояния ее здоровья или того, насколько объективны ее возражения (если Хейл это имел в виду), более недопустима. Она никогда не могла быть более, чем фикцией, а фикция - дурное основание для уголовного закона. Предел, до какой степени идея Хейла устарела, хорошо иллюстрируют последние четыре слова "она не может отменить".
"Это привело к странному результату - когда применение силы для осуществления сексуального взаимодействия является преступным, но сам секс - нет. Логически, приходилось считать, что если женщина предположительно дала через брак согласие на секс, то она не имеет права отказывать попыткам своего мужа, и если она сопротивляется, то он получает право использовать разумную силу, чтобы преодолеть ее сопротивление. Это указывает на абсурдность фикции подразумеваемого согласия. (согласно закону) изнасилование является физическим насилием с отягчающими обстоятельствами, при котором наиболее отягчающим является реализация самого сексуального насилия. Нереалистично пытаться отделить сексуальное взаимодействия от всех остальных действий, входящих в насилие, и позволить жене обжаловать более незначительные действия, но не самый крупный и наиболее неприятный из них".
"(принимая решение) мы не создаем новое уголовное преступление, мы удаляем из общего права анахроничную вредную фикцию, и мы полагаем, что наш долг состоит в том, чтобы выступить против нее".
Кейт был человек немолодой, занудный. и о его отношении к правам женщин я ничего не знаю. Куда больше он прославился в деле, связанном с попыткой правительства Тэтчер запретить выход мемуаров одного британского шпиона. Но то ли из занудства, то ли из какой-то особой адекватности, он обосновал отмену этой людоедской практики.
А еще, кстати, молодой Кейт - один из героев фильма "Чай с Муссолини". Это полуавтобиографический фильм итальянского режиссера Франко Дзеффирелли о компании пожилых англичанок, живущих в Италии во время Второй мировой войны. В реальности 17-летний Генри как раз служил в армии, и попал в Тоскану, где встретил партизана Франко. Франко работал у англичан переводчиком, и они с Кейтом остались друзьями. Описание фильма звучит так, как будто его стоит посмотреть.
"Но супруг не может быть виновен в изнасиловании своей законной супруги в силу их взаимного матримониального согласия и контракта, согласно которому его супруга отдала себя в этом смысле своему мужу, и который она не может отменить".
Но как-то так получалось, что жены в суды все-таки обращались, и столетиями ученые мужи и почтенные судьи обсуждали эту идею, и к 20 веку все чаще задавались вопросом - а может, все-таки может?
В деле 1991 года муж и жена собрались разводиться. Жена с ребенком съехала к родителям, послала мужу письмо о разводе, начала формальные процедуры. Но мужчина вломился в дом ее родителей, схватил женщину за шею и принудил к сексу. Дело было спорным и постепенно добралось до Апелляционного комитета палаты лордов.
И вот тут лорд Генри Кейт сказал - не, фигня.
Вот полное решение: https://www.bailii.org/uk/cases/UKHL/1991/12.html
Приведу некоторые цитаты:
"... идея, что жена в браке соглашается на будущие сексуальные отношения с мужем, не зависимо от состояния ее здоровья или того, насколько объективны ее возражения (если Хейл это имел в виду), более недопустима. Она никогда не могла быть более, чем фикцией, а фикция - дурное основание для уголовного закона. Предел, до какой степени идея Хейла устарела, хорошо иллюстрируют последние четыре слова "она не может отменить".
"Это привело к странному результату - когда применение силы для осуществления сексуального взаимодействия является преступным, но сам секс - нет. Логически, приходилось считать, что если женщина предположительно дала через брак согласие на секс, то она не имеет права отказывать попыткам своего мужа, и если она сопротивляется, то он получает право использовать разумную силу, чтобы преодолеть ее сопротивление. Это указывает на абсурдность фикции подразумеваемого согласия. (согласно закону) изнасилование является физическим насилием с отягчающими обстоятельствами, при котором наиболее отягчающим является реализация самого сексуального насилия. Нереалистично пытаться отделить сексуальное взаимодействия от всех остальных действий, входящих в насилие, и позволить жене обжаловать более незначительные действия, но не самый крупный и наиболее неприятный из них".
"(принимая решение) мы не создаем новое уголовное преступление, мы удаляем из общего права анахроничную вредную фикцию, и мы полагаем, что наш долг состоит в том, чтобы выступить против нее".
Кейт был человек немолодой, занудный. и о его отношении к правам женщин я ничего не знаю. Куда больше он прославился в деле, связанном с попыткой правительства Тэтчер запретить выход мемуаров одного британского шпиона. Но то ли из занудства, то ли из какой-то особой адекватности, он обосновал отмену этой людоедской практики.
А еще, кстати, молодой Кейт - один из героев фильма "Чай с Муссолини". Это полуавтобиографический фильм итальянского режиссера Франко Дзеффирелли о компании пожилых англичанок, живущих в Италии во время Второй мировой войны. В реальности 17-летний Генри как раз служил в армии, и попал в Тоскану, где встретил партизана Франко. Франко работал у англичан переводчиком, и они с Кейтом остались друзьями. Описание фильма звучит так, как будто его стоит посмотреть.
Самое интересное, что англовики, обычно педантичная в подобных вещах, об этих двух громких прецедентных делах, о насилии при сексе в браке и об отмене запрета на публикацию шпионских мемуаров, молчит.
Wikipedia
Henry Keith, Baron Keith of Kinkel
Scottish lawyer
Попереписывались с леваками на Реддите, обнаружили неожиданно большое количество нытья на тему демографического разрыва: всем уже известно, что если бы выборы проводились среди населения Британии в возрасте до 51 года, то левые выиграли бы с большим отрывом, а вот в срезе населения возрастом от 51 до 80 лет, левые идеи набирают только 17%.
Соль в чём: молодых мало, пенсионеров много. Людей в возрасте "от 51 до 80" попросту больше, чем "от 18 до 51", и эти люди не хотят перемен, даже если они в молодости и голосовали за левых кандидатов.
Дальше цитируем примечательный пост:
Лейбористам нужно оценить текущую ситуацию, прежде чем двигаться дальше. Нынешняя коалиция городов и интеллигенции должна быть сохранена любой ценой, иначе мы провалимся в яму. Есть большая опасность того, что партия погонится за воображаемыми избирателями, которых не существует на самом деле.
Нужно понять и оценить, почему партия теряет рабочие округа, почему партия теряет традиционные округа. Как минимум потому что даже рабочие меняются с возрастом.
Огромный процент из тех, кто на последних выборах голосовал за тори и Джонсона, в 1970-х годах голосовал за Вильсона и лейбористов.
Проблема в том, что при Вильсоне они голосовали за лейбористов, потому что были голодными студентами, рабочими, которые только начинали, потому что зарабатывали меньше всех, находились в низу табели о рангах, не имели квартир и перспектив, поэтому они чётко понимали, что лейбористы действуют в их интересах.
Теперь они пожилые, они доросли до мастеров, до начальников цехов, скопили что-то в банках, приобрели домики в деревне и воспринимают лейбористов как тех, кто разрушит их благополучие, кто отберёт у них благосостояние ради каких-то бездомных или студентов.
Они вообще не видят того, что сами выросли благодаря лейбористским законам о благосостоянии, они повторяют "Я пахал, я вышел в люди, я сам заработал своё, и теперь леваки хотят отнять то, что я заработал за жизнь." Или ещё хуже: "вот мне было сложно, и я не жаловался. почему же ленивая молодёжь постоянно ноет?" До тех пор, пока мы не догадаемся, что им предложить, как обратить их внимание на нас, современный рабочий класс будет голосовать против нас.
Например, мои родители в 80-х были бедными врачами, а сейчас у них есть несколько квартир в Лондоне.
Родители всегда голосовали за лейбористов, а затем, при Блэре, стали потихоньку голосовать за тори. Мой дед был рабочим за станком, он голосовал за левых, а потом он постарел, он получил государственную пенсию, сложил деньги в банк, и всегда голосует за тори, потому что он боится, что лейбористская партия "отнимет и поделит ради того, чтобы дать каким-то хлыщам халявное образование".
Им вообще наплевать на кризис с жильём, им наплевать на студенческие долги, на безработицу, они твердят только про то, что им было тоже тяжело в юности, а теперь они никому ничего не должны.
Мне тяжело признаваться в том, что ориентация на молодёжь убивает нас, но в городских округах мы и так выигрываем — если победить в Лондоне с перевесом в 30%, то мы не получим двух депутатов Парламента за один округ. Ну хорошо, проголосует за нас 100% молодых специалистов, и что? И мы теряем Север, потому что нам нечего предложить пожилым пролетариям, потому что они уверены, что никакой солидарности нет, что это всё просто жалобы молодёжи, которая хочет бесплатного транспорта или жилья за их счёт.
Возраст вообще убил в них привычку думать об окружающих. Это не хорошо и не плохо, это просто объективный факт.
И при этом лейбористам нельзя гнаться за пожилыми избирателями, теряя существующих. Окей, мы бросаем идеи "зелёной экономики", и студенческие общежития не голосуют за нас. Мы оставляем идею интернационализма и поколения мигрантов, евреев, европейцев выходят из лейбористской партии. Мы начинаем напирать на патриотизм, и кварталы индусов или мусульман прекращают голосовать за лейбористов. Бросаем социализм — теряем партию.
Так что перерождение пенсионеров из протестного класса в класс поклонников стабильности и любителей национальных лидеров — как видим, проблема не только российская.
Соль в чём: молодых мало, пенсионеров много. Людей в возрасте "от 51 до 80" попросту больше, чем "от 18 до 51", и эти люди не хотят перемен, даже если они в молодости и голосовали за левых кандидатов.
Дальше цитируем примечательный пост:
Лейбористам нужно оценить текущую ситуацию, прежде чем двигаться дальше. Нынешняя коалиция городов и интеллигенции должна быть сохранена любой ценой, иначе мы провалимся в яму. Есть большая опасность того, что партия погонится за воображаемыми избирателями, которых не существует на самом деле.
Нужно понять и оценить, почему партия теряет рабочие округа, почему партия теряет традиционные округа. Как минимум потому что даже рабочие меняются с возрастом.
Огромный процент из тех, кто на последних выборах голосовал за тори и Джонсона, в 1970-х годах голосовал за Вильсона и лейбористов.
Проблема в том, что при Вильсоне они голосовали за лейбористов, потому что были голодными студентами, рабочими, которые только начинали, потому что зарабатывали меньше всех, находились в низу табели о рангах, не имели квартир и перспектив, поэтому они чётко понимали, что лейбористы действуют в их интересах.
Теперь они пожилые, они доросли до мастеров, до начальников цехов, скопили что-то в банках, приобрели домики в деревне и воспринимают лейбористов как тех, кто разрушит их благополучие, кто отберёт у них благосостояние ради каких-то бездомных или студентов.
Они вообще не видят того, что сами выросли благодаря лейбористским законам о благосостоянии, они повторяют "Я пахал, я вышел в люди, я сам заработал своё, и теперь леваки хотят отнять то, что я заработал за жизнь." Или ещё хуже: "вот мне было сложно, и я не жаловался. почему же ленивая молодёжь постоянно ноет?" До тех пор, пока мы не догадаемся, что им предложить, как обратить их внимание на нас, современный рабочий класс будет голосовать против нас.
Например, мои родители в 80-х были бедными врачами, а сейчас у них есть несколько квартир в Лондоне.
Родители всегда голосовали за лейбористов, а затем, при Блэре, стали потихоньку голосовать за тори. Мой дед был рабочим за станком, он голосовал за левых, а потом он постарел, он получил государственную пенсию, сложил деньги в банк, и всегда голосует за тори, потому что он боится, что лейбористская партия "отнимет и поделит ради того, чтобы дать каким-то хлыщам халявное образование".
Им вообще наплевать на кризис с жильём, им наплевать на студенческие долги, на безработицу, они твердят только про то, что им было тоже тяжело в юности, а теперь они никому ничего не должны.
Мне тяжело признаваться в том, что ориентация на молодёжь убивает нас, но в городских округах мы и так выигрываем — если победить в Лондоне с перевесом в 30%, то мы не получим двух депутатов Парламента за один округ. Ну хорошо, проголосует за нас 100% молодых специалистов, и что? И мы теряем Север, потому что нам нечего предложить пожилым пролетариям, потому что они уверены, что никакой солидарности нет, что это всё просто жалобы молодёжи, которая хочет бесплатного транспорта или жилья за их счёт.
Возраст вообще убил в них привычку думать об окружающих. Это не хорошо и не плохо, это просто объективный факт.
И при этом лейбористам нельзя гнаться за пожилыми избирателями, теряя существующих. Окей, мы бросаем идеи "зелёной экономики", и студенческие общежития не голосуют за нас. Мы оставляем идею интернационализма и поколения мигрантов, евреев, европейцев выходят из лейбористской партии. Мы начинаем напирать на патриотизм, и кварталы индусов или мусульман прекращают голосовать за лейбористов. Бросаем социализм — теряем партию.
Так что перерождение пенсионеров из протестного класса в класс поклонников стабильности и любителей национальных лидеров — как видим, проблема не только российская.
Telegram
Пшеничные поля Терезы Мэй
"Ивнинг стандарт" продолжает публиковать социологические выводы из прошедших выборов: расслоение по возрастным категориях и политическим предпочтениям только увеличилось, в Великобритании серьёзнейший кризис "отцов и детей" и их политических убеждений.
Если…
Если…
Многие из читателей (да и сама дорредакция) как-то не ассоциируют Лондон с организованной преступностью. Да, "Острые козырьки" вроде бы про Англию, но про Бирмингем. Да, было "Великое ограбление поезда", когда банда Рейнольдса и Биггса вынесла два с половиной миллиона фунтов стерлингов.
Но разве там были бычары в кожаных куртках, крышующие рынки? Обычные кабаны, ломающие пальцы владельцам магазинов? Были, конечно. В самом центре, в двух шагах от Тауэра и монумента Лондонскому пожару, и звали их братья Крэй: Реджи и Ронни Крэй.
Взлет братьев Крэй пришелся на середину 50-х в Ист-Энде (помните трущобы в Восточном Лондоне?), откуда они и вышли.
Для начала братаны поступили в 1952 году в полк королевских стрелков британской армии, но за драку с муштровавшим их офицером в первый же день были сосланы на гауптвахту. Там Ронни и Реджи жгли матрасы и устраивали форменный беспредел, подначивая сокамерников на бунт. Как ни странно, именно в британской военной тюрьме Крэи получили кучу связей, которые пригодились им в дальнейшей жизни.
Преступная империя Реджи и Ронни началась с того, что они заняли деньги у своего старшего и приличного брата Чарли для открытия бильярдной "Regal", которая имела дурную славу, но приносила огромные деньги. Реджи Крэй даже придумал особый способ избавляться от нежелательных гостей. Он подходил к человеку и предлагал сигарету. В тот момент, когда посетитель совал сигарету в рот, Реджи проводил мощный хук слева и почти всегда ломал человеку челюсть, поскольку она гораздо уязвимее, когда рот открыт.
В достаточно короткий срок они организовали банду под названием The Firm и стали не просто королями преступного мира рабочего и депрессивного Ист-Энда, но и фактически контролировали организованную преступность всего Лондона. В зону их интересов входили грабежи, вооруженные нападения, убийства, поджоги и рэкет. Хотя сами Крэи были профессиональными боксерами в качестве прикрытия для своих занятий, и даже выступали на разогреве у британской легенды британского бокса Томми Макговерна.
В 1965 году братья Крэй даже дали интервью одному из центральных телеканалов, хотя ни для кого не было секретом, чем на самом деле они занимались.
К концу 1956 года "Фирма" контролировала площадь в 22 квадратных мили, взимала дань с подпольных казино, ночлежек, обычных пабов и магазинов.
Реджи Крэй под влиянием своей невесты Фрэнсис старался разбавлять преступную деятельность вполне легальным бизнесом – в начале десятилетия братьям принадлежал один из самых популярных ночных клубов города – "Double R", а вот Рональд Крэй не признавал никаких путей заработка, кроме преступных. Главной причиной взрывного характера Рональда была психическая болезнь, параноидальное расстройство личности, также Рон имел манию величия и считал себя новым воплощением Аттилы. Со своими проблемами Ронни боролся при помощи двух бутылок виски в день и пачки снотворного.
Неудивительно: Рональд был геем, а расти гомосексуалистом в Восточном Лондоне означало постоянно подвергаться нападениям и насмешкам. Половину своей юности Рон провёл, качая мышцу, а вторую половину — опасаясь, что кто-нибудь из соседей узнает о его сексуальной ориентации. Из Рона вырос яростный женоненавистник, ссорившийся с женой брата, а к себе домой он постоянно водил китайских и негритянских жиголо, потому что боялся спать один. Кукушечка у Рональда ехала стремительно: бокс, гомосексуализм, бухло и криминал кому хочешь сорвут башню.
Несмотря на общее дело, братья часто конфликтовали: порой доходило до безумных побоищ прямо на глазах у подельников. Уличным свидетелям своих преступлений они простреливали коленные чашечки, а затем выдавали крупную сумму денег за инвалидность и молчание. Совершенно отмороженных братьев побаивались остальные лондонские авторитеты, старавшиеся заниматься более приличным бизнесом: скупкой золота, махинациями с автомобилями...
Но разве там были бычары в кожаных куртках, крышующие рынки? Обычные кабаны, ломающие пальцы владельцам магазинов? Были, конечно. В самом центре, в двух шагах от Тауэра и монумента Лондонскому пожару, и звали их братья Крэй: Реджи и Ронни Крэй.
Взлет братьев Крэй пришелся на середину 50-х в Ист-Энде (помните трущобы в Восточном Лондоне?), откуда они и вышли.
Для начала братаны поступили в 1952 году в полк королевских стрелков британской армии, но за драку с муштровавшим их офицером в первый же день были сосланы на гауптвахту. Там Ронни и Реджи жгли матрасы и устраивали форменный беспредел, подначивая сокамерников на бунт. Как ни странно, именно в британской военной тюрьме Крэи получили кучу связей, которые пригодились им в дальнейшей жизни.
Преступная империя Реджи и Ронни началась с того, что они заняли деньги у своего старшего и приличного брата Чарли для открытия бильярдной "Regal", которая имела дурную славу, но приносила огромные деньги. Реджи Крэй даже придумал особый способ избавляться от нежелательных гостей. Он подходил к человеку и предлагал сигарету. В тот момент, когда посетитель совал сигарету в рот, Реджи проводил мощный хук слева и почти всегда ломал человеку челюсть, поскольку она гораздо уязвимее, когда рот открыт.
В достаточно короткий срок они организовали банду под названием The Firm и стали не просто королями преступного мира рабочего и депрессивного Ист-Энда, но и фактически контролировали организованную преступность всего Лондона. В зону их интересов входили грабежи, вооруженные нападения, убийства, поджоги и рэкет. Хотя сами Крэи были профессиональными боксерами в качестве прикрытия для своих занятий, и даже выступали на разогреве у британской легенды британского бокса Томми Макговерна.
В 1965 году братья Крэй даже дали интервью одному из центральных телеканалов, хотя ни для кого не было секретом, чем на самом деле они занимались.
К концу 1956 года "Фирма" контролировала площадь в 22 квадратных мили, взимала дань с подпольных казино, ночлежек, обычных пабов и магазинов.
Реджи Крэй под влиянием своей невесты Фрэнсис старался разбавлять преступную деятельность вполне легальным бизнесом – в начале десятилетия братьям принадлежал один из самых популярных ночных клубов города – "Double R", а вот Рональд Крэй не признавал никаких путей заработка, кроме преступных. Главной причиной взрывного характера Рональда была психическая болезнь, параноидальное расстройство личности, также Рон имел манию величия и считал себя новым воплощением Аттилы. Со своими проблемами Ронни боролся при помощи двух бутылок виски в день и пачки снотворного.
Неудивительно: Рональд был геем, а расти гомосексуалистом в Восточном Лондоне означало постоянно подвергаться нападениям и насмешкам. Половину своей юности Рон провёл, качая мышцу, а вторую половину — опасаясь, что кто-нибудь из соседей узнает о его сексуальной ориентации. Из Рона вырос яростный женоненавистник, ссорившийся с женой брата, а к себе домой он постоянно водил китайских и негритянских жиголо, потому что боялся спать один. Кукушечка у Рональда ехала стремительно: бокс, гомосексуализм, бухло и криминал кому хочешь сорвут башню.
Несмотря на общее дело, братья часто конфликтовали: порой доходило до безумных побоищ прямо на глазах у подельников. Уличным свидетелям своих преступлений они простреливали коленные чашечки, а затем выдавали крупную сумму денег за инвалидность и молчание. Совершенно отмороженных братьев побаивались остальные лондонские авторитеты, старавшиеся заниматься более приличным бизнесом: скупкой золота, махинациями с автомобилями...
Самое интересное, что братья, кажется, вообще ни в чём себе не отказывали: в 1964 году Sunday Mirror вышел с материалом о сексуальной связи Ронни Крэя с лордом Бутби, членом Консервативной партии. Братья подали в суд и добились выплаты компенсации в размере 40 тысяч фунтов, но скандал смаковали несколько месяцев. Зато после этих публикаций в друзья к Крэям вдруг записался Фрэнк Синатра. Крэи начали налаживать международные связи: когда в 1965 году в Монреале был ограблен банк, братья помогли нью-йоркской мафиозной семье Дженовезе отмыть похищенные деньги и ценные бумаги в Лондоне, получив неплохие комиссионные.
Началом конца банды стал разлад в отношениях Реджи и Рона. Рональд окончательно пристрастился к наркотикам и алкоголю, став фактически неуправляемым психом. А жена Реджинальда покончила жизнь самоубийством. Все это вылилось в то, что The Firm оказалась обезглавленной, несмотря на то, что бизнес банды продолжал разрастаться.
В итоге Рон при свидетелях убил одного из членов конкурирующей банды Ричардсона, который назвал его "педиком из Ист-Энда", а Реджинальд зарезал человека, который не выполнил заказ убить самого Ричардсона (Ричардсоны были те ещё конкуренты, пытавшие своих жертв кусачками и паяльными лампами). Кодекс чести прочих лондонских гангстеров дрогнул: против Крэев стали давать показания.
В 1969 году братья получили пожизненное: Рональд Крэй уже в заключении сошёл с ума, а Реджинальд досидел до 2000 года, когда его по причине неоперабельного рака мочевого пузыря отпустили домой, где тот и скончался через полтора месяца.
Началом конца банды стал разлад в отношениях Реджи и Рона. Рональд окончательно пристрастился к наркотикам и алкоголю, став фактически неуправляемым психом. А жена Реджинальда покончила жизнь самоубийством. Все это вылилось в то, что The Firm оказалась обезглавленной, несмотря на то, что бизнес банды продолжал разрастаться.
В итоге Рон при свидетелях убил одного из членов конкурирующей банды Ричардсона, который назвал его "педиком из Ист-Энда", а Реджинальд зарезал человека, который не выполнил заказ убить самого Ричардсона (Ричардсоны были те ещё конкуренты, пытавшие своих жертв кусачками и паяльными лампами). Кодекс чести прочих лондонских гангстеров дрогнул: против Крэев стали давать показания.
В 1969 году братья получили пожизненное: Рональд Крэй уже в заключении сошёл с ума, а Реджинальд досидел до 2000 года, когда его по причине неоперабельного рака мочевого пузыря отпустили домой, где тот и скончался через полтора месяца.
Да, кстати, по мотивам истории о братьях Крэй «Монти Пайтоны» сняли свой скетч о 'братьях-пираньях'.
К сожалению, этот скетч забанен владельцами прав почти на всех платформах потокового видео, и мы изначально отказались от идеи его упоминать и прикреплять к посту.
Но наш читатель, @chelovekbeznika, нашёл его ВКонтакте. Смотреть можно с отметки в 15:30.
К сожалению, этот скетч забанен владельцами прав почти на всех платформах потокового видео, и мы изначально отказались от идеи его упоминать и прикреплять к посту.
Но наш читатель, @chelovekbeznika, нашёл его ВКонтакте. Смотреть можно с отметки в 15:30.
Пшеничные поля Терезы Мэй
Да, кстати, по мотивам истории о братьях Крэй «Монти Пайтоны» сняли свой скетч о 'братьях-пираньях'. К сожалению, этот скетч забанен владельцами прав почти на всех платформах потокового видео, и мы изначально отказались от идеи его упоминать и прикреплять…
Редакция совершенно забыла про отличный фильм с Томом Харди.
Каемся и спасибо подписчикам за подсказку!
Каемся и спасибо подписчикам за подсказку!
IMDb
Legend (2015) ⭐ 6.9 | Biography, Crime, Drama
2h 12m | R
Джейкоб Рис-Могг напоминает всем католикам и протестантам в этом чате.
Twitter
Jacob Rees-Mogg
Jesus Christ is risen today. Alleluia.
Forwarded from Пшеничные поля Терезы Мэй (Basil Tsareov)
Да, и кстати — британцев католического и протестантского толка сегодня поздравляют одинаково:
— Christ is risen!
А отвечают:
— Truly, He is risen indeed!
(поясняя, что вы из orthodox christians, а у них иной календарь)
(хотя есть в Англии и пожилые люди, считающие (через семейную традицию) юлианский календарь единственным верным календарем)
Кстати, знаете ли вы о британском богослове Вильяме Палмере, на полном серьёзе занимавшемся вопросом объединения англиканской и православной (!) церквей?
Тема была весьма популярна в XIX веке, многие англичане ездили в Москву к митрополиту Филарету за древним благочестием, и бомбардировали его письмами о церковном общении (бедный Филарет!)
— Christ is risen!
А отвечают:
— Truly, He is risen indeed!
(поясняя, что вы из orthodox christians, а у них иной календарь)
(хотя есть в Англии и пожилые люди, считающие (через семейную традицию) юлианский календарь единственным верным календарем)
Кстати, знаете ли вы о британском богослове Вильяме Палмере, на полном серьёзе занимавшемся вопросом объединения англиканской и православной (!) церквей?
Тема была весьма популярна в XIX веке, многие англичане ездили в Москву к митрополиту Филарету за древним благочестием, и бомбардировали его письмами о церковном общении (бедный Филарет!)
Wikipedia
Палмер, Вильям
Вильям (Уильям) Палмер (англ. William Palmer, 11 июня 1811 — 4 апреля 1879) — британский богослов и антиквар, англиканский священник (архидиакон) и преподаватель (затем вице-президент) колледжа Магдалины в Оксфорде (англ. Magdalen College, Oxford), позже…
Forwarded from Пшеничные поля Терезы Мэй (Basil Tsareov)
Про попытку сближения православной и англиканской церквей есть статья тут.
www.vinograd.su
Православная и Англиканская церкви на рубеже XIX–XX веков
Журнал "Виноград" - Главная
Шотландские рыбаки массово обращаются за помощью в благотворительные организации, поскольку потребление морепродуктов упало ниже исторического минимума за весь XX век: во время эпидемии COVID-19, никто, разумеется, не закупает лобстеров, крабов и мидий.
Ежегодный оборот прибрежной рыбной ловли составляет £989 миллионов для Великобритании, из которых £574 миллиона приходятся на Шотландию. Примерно 70% улова экспортировалось в Азию, например, в Китай — но и этот рынок испарился за последние четыре месяца.
По словам Клэр Макинтош, главы профсоюза рыбаков Шотландии, "рынка морепродуктов сейчас попросту не существует, процентов сорок рыбаков сидят с кредитами на свои суда, механизмы и снасти — и без работы. С белой рыбой чуть получше.".
Христианское благотворительное общество "Долг Рыбака" уже заявило о том, что будет снабжать прибрежные деревни Шотландии продуктами.
Ежегодный оборот прибрежной рыбной ловли составляет £989 миллионов для Великобритании, из которых £574 миллиона приходятся на Шотландию. Примерно 70% улова экспортировалось в Азию, например, в Китай — но и этот рынок испарился за последние четыре месяца.
По словам Клэр Макинтош, главы профсоюза рыбаков Шотландии, "рынка морепродуктов сейчас попросту не существует, процентов сорок рыбаков сидят с кредитами на свои суда, механизмы и снасти — и без работы. С белой рыбой чуть получше.".
Христианское благотворительное общество "Долг Рыбака" уже заявило о том, что будет снабжать прибрежные деревни Шотландии продуктами.
the Guardian
Scottish fishermen turn to food banks as Covid-19 devastates industry
Crisis destroys foreign sales of shellfish and supermarkets close fish counters causing slump during traditional Easter boom period
Ой-ой-ой, архиепископ Кентерберийский в пасхальном обращении подсветил проблему неравенства в обществе, и потребовал (вы слышите, потребовал!), чтобы "неравенство было искоренено после окончания эпидемии".
Мол, экономика рушится, обострения обостряются, расколы раскалываются, и вообще, "если мы позволим рыночным правилам определять жизнь общества, нас ждут беды, горести и невыносимое страдание".
Подумать только, охранители записались в революционеры, hear, hear.
Напомним, что в рождественском обращении пышно одетый дед попросил всех, наоборот, не раскачивать лодку, больше жертвовать на благотворительность и не требовать "великих потрясений". Угу, им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Британия. Не занимайтесь политикой, отнесите пакет сока и пачку печенья в приют и чувствуйте себя хорошо, дети мои, ваш долг на год вперёд выполнен. Если вы ещё и маме позвоните, то будете вообще прекрасными аморфными христианами, а я буду вас вести, слизнеобразный опасливый первосвященник.
Или он коронавирус подхватил, а в палате лежал рядом с обычными работягами и нянечками из Йоркшира? Бориса Джонсона же, вон, лечил врач-иммигрант, итальянец из богомерзкого Евросоюза. Вдруг в башке что-то да поменялось...
Повторяем требование "Пшеничных полей" от января сего года — сунуть благонамеренного и благопристойнейшего архиепископа Уэлби головой в мясорубку, или просто содрать облачение и дать в рыло, попросив по окончании высокоактивной дискуссии отработать социальным работником смен так восемьсот. Тогда, полагаю, к его словам с кафедры будут прислушиваться больше. Может быть, он даже ворвётся в резиденцию премьера и раздерёт на себе одежды. Может быть, даже дойдёт до карьеры архиепископа Бразилии, штатов Олинды и Ресифе, Элдера Камары.
Мол, экономика рушится, обострения обостряются, расколы раскалываются, и вообще, "если мы позволим рыночным правилам определять жизнь общества, нас ждут беды, горести и невыносимое страдание".
Подумать только, охранители записались в революционеры, hear, hear.
Напомним, что в рождественском обращении пышно одетый дед попросил всех, наоборот, не раскачивать лодку, больше жертвовать на благотворительность и не требовать "великих потрясений". Угу, им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Британия. Не занимайтесь политикой, отнесите пакет сока и пачку печенья в приют и чувствуйте себя хорошо, дети мои, ваш долг на год вперёд выполнен. Если вы ещё и маме позвоните, то будете вообще прекрасными аморфными христианами, а я буду вас вести, слизнеобразный опасливый первосвященник.
Или он коронавирус подхватил, а в палате лежал рядом с обычными работягами и нянечками из Йоркшира? Бориса Джонсона же, вон, лечил врач-иммигрант, итальянец из богомерзкого Евросоюза. Вдруг в башке что-то да поменялось...
Повторяем требование "Пшеничных полей" от января сего года — сунуть благонамеренного и благопристойнейшего архиепископа Уэлби головой в мясорубку, или просто содрать облачение и дать в рыло, попросив по окончании высокоактивной дискуссии отработать социальным работником смен так восемьсот. Тогда, полагаю, к его словам с кафедры будут прислушиваться больше. Может быть, он даже ворвётся в резиденцию премьера и раздерёт на себе одежды. Может быть, даже дойдёт до карьеры архиепископа Бразилии, штатов Олинды и Ресифе, Элдера Камары.
the Guardian
Archbishop of Canterbury warns of dangers of inequality after coronavirus
Justin Welby urges people to stay at home and defends church closures at Easter Sunday address
Редакция очень зла. Первохристианин выказывает умеренные сомнения в рамках умеренной умеренности. Какая смелость, какая ответственность!
Достукались, блин, как пригорело — так все социалистами стали.
Даже те индюки, которые совершенно не мешали Кэмерону и Мэй потрошить все системы социальных гарантий и государственных услуг, внезапно схватились за головы и стали громко возмущаться.
Подумать только, гражданская совесть удивительно вовремя проснулась.
Даже те индюки, которые совершенно не мешали Кэмерону и Мэй потрошить все системы социальных гарантий и государственных услуг, внезапно схватились за головы и стали громко возмущаться.
Подумать только, гражданская совесть удивительно вовремя проснулась.
Сложи сан, признай ошибки, свали работать сестрой милосердия, товарищ архиепископ.
Все эти разговоры о стратегии "flatten-the-curve" и о необходимости оставаться дома не должны отвлекать от главного: 10 000 смертей от коронавируса в Соединённом Королевстве было возможно предотвратить.
Открутите счётчик на четыре недели тому назад: от коронавируса в Великобритании умерли только несколько десятков человек. Но болезнь уже терзала Испанию и Италию: цифры, поступавшие каждые сутки оттуда, били по голове как киянкой. В итоге пик смертности в Италии пришёлся на 28 марта: 971 труп. В Испании: 2 апреля, 950 трупов. Великобритания, эта пятница: 980 мертвецов.
Великобритания идёт на взлёт (посмотрим, что ещё будет в России). Всё то же самое повторяется в британских госпиталях: отделения переполнены, люди умирают. Итальянцы недоумевали — ребята, вы повторяете все наши ошибки: "это всего лишь грипп", "зачем вводить такие меры", "надо подумать об экономике".
ВОЗ постоянно повторяло магические слова: тестирование, изоляция больных, карантин остальным. Тестирование, изоляция, карантин. Что отвечало британское правительство? Что слишком ранний карантин подорвёт доверие населения, что когда "уже пора будет сидеть дома", то никто сидеть дома не пойдёт. Что там говорить — табачные компании составили петицию к Борису Джонсону, уговаривая его не вводить карантин: иначе, мол, остановка производства табака и сигарет приведёт к массовым беспорядкам.
Прошло две недели — карантин ввели.
Британцы умирают по тысяче человек в день, и эта цифра плюсуется к тем, кто умирает не из-за коронавируса: аппендицит, флюс, травмы, обострения хронических болезней — а все врачи заняты. И при этом у правящей партии тори разом наступила острая ретроградная амнезия: никто не помнит, почему не были приняты меры, почему не было ограничено перемещение, почему на пресс-конференциях месяц назад все твердили, что "Британия обойдётся, потому что Британия отличается от европейских стран"?
Отличается, да. Премьер Италии не жал руки больным и не угодил по итогу в реанимацию.
Борис Джонсон! Чёртов Борис Джонсон! Его болезнь вообще отодвинула проблемы NHS на задний план — никто не обсуждает нехватку масок и костюмов, все обсуждают только то, что премьер сел в кровати, поел, находится в хорошем настроении. Каком, твою мать, хорошем настроении? Если твоя система здравоохранения идёт вразнос, то ты должен быть полным дебилом — или твои спичрайтеры должны быть полными дебилами — чтобы отрапортовать про "хорошее настроение".
То есть стоило поваляться при смерти, как все тут же забыли про herd immunity, про промедление с закрытием пабов, про Доминика Каммингса, который в начале марта говорил, что всё ограничится "несколькими мертвыми пенсионерами". Святой Борис, ему уже пишут житие о победе над Чумой. 10 марта, месяц тому назад, сам Борис мужественно отправился на международный регбийный матч — действительно, не время унывать.
Это не божье наказание. Это не пришельцы из космоса. Это не неотвратимая поступь смерти. Это не вражеские снаряды, выкашивающие траншеи с британцами. Это упущения и недоработки конкретного британского правительства, которое не делает всё, что возможно, и которое очень давно ограничивалось полумерами.
Доктор Абдул Мабуд Чоудбери, появился перед телекамерами и спросил: где наша защитная экипировка? Умер через несколько дней в больнице. Что написал твиттер правительства? "Мы движемся в правильном направлении." В тот день в Британии умерло всего 786 человек.
Что теперь говорят? Говорят, что Британия, по прогнозам, получит самый высокий уровень смертности среди европейских стран. Немцы? Немцы ввели массовое тестирование раньше англичан. Французы? Французы закрыли города раньше англичан.
Алок Шарма, министр по делам бизнеса и энергетики, спокойно сказал вчера на прессухе, что "ему жаль, если общество считает, что делается слишком мало".
Прити Пател, так и не показавшаяся в парламентском комитете по борьбе с коронавирусом, но выступавшая вчера по телевидению, тоже повторила, что ей "очень жаль, если медики думают, что можно было сделать больше".
Открутите счётчик на четыре недели тому назад: от коронавируса в Великобритании умерли только несколько десятков человек. Но болезнь уже терзала Испанию и Италию: цифры, поступавшие каждые сутки оттуда, били по голове как киянкой. В итоге пик смертности в Италии пришёлся на 28 марта: 971 труп. В Испании: 2 апреля, 950 трупов. Великобритания, эта пятница: 980 мертвецов.
Великобритания идёт на взлёт (посмотрим, что ещё будет в России). Всё то же самое повторяется в британских госпиталях: отделения переполнены, люди умирают. Итальянцы недоумевали — ребята, вы повторяете все наши ошибки: "это всего лишь грипп", "зачем вводить такие меры", "надо подумать об экономике".
ВОЗ постоянно повторяло магические слова: тестирование, изоляция больных, карантин остальным. Тестирование, изоляция, карантин. Что отвечало британское правительство? Что слишком ранний карантин подорвёт доверие населения, что когда "уже пора будет сидеть дома", то никто сидеть дома не пойдёт. Что там говорить — табачные компании составили петицию к Борису Джонсону, уговаривая его не вводить карантин: иначе, мол, остановка производства табака и сигарет приведёт к массовым беспорядкам.
Прошло две недели — карантин ввели.
Британцы умирают по тысяче человек в день, и эта цифра плюсуется к тем, кто умирает не из-за коронавируса: аппендицит, флюс, травмы, обострения хронических болезней — а все врачи заняты. И при этом у правящей партии тори разом наступила острая ретроградная амнезия: никто не помнит, почему не были приняты меры, почему не было ограничено перемещение, почему на пресс-конференциях месяц назад все твердили, что "Британия обойдётся, потому что Британия отличается от европейских стран"?
Отличается, да. Премьер Италии не жал руки больным и не угодил по итогу в реанимацию.
Борис Джонсон! Чёртов Борис Джонсон! Его болезнь вообще отодвинула проблемы NHS на задний план — никто не обсуждает нехватку масок и костюмов, все обсуждают только то, что премьер сел в кровати, поел, находится в хорошем настроении. Каком, твою мать, хорошем настроении? Если твоя система здравоохранения идёт вразнос, то ты должен быть полным дебилом — или твои спичрайтеры должны быть полными дебилами — чтобы отрапортовать про "хорошее настроение".
То есть стоило поваляться при смерти, как все тут же забыли про herd immunity, про промедление с закрытием пабов, про Доминика Каммингса, который в начале марта говорил, что всё ограничится "несколькими мертвыми пенсионерами". Святой Борис, ему уже пишут житие о победе над Чумой. 10 марта, месяц тому назад, сам Борис мужественно отправился на международный регбийный матч — действительно, не время унывать.
Это не божье наказание. Это не пришельцы из космоса. Это не неотвратимая поступь смерти. Это не вражеские снаряды, выкашивающие траншеи с британцами. Это упущения и недоработки конкретного британского правительства, которое не делает всё, что возможно, и которое очень давно ограничивалось полумерами.
Доктор Абдул Мабуд Чоудбери, появился перед телекамерами и спросил: где наша защитная экипировка? Умер через несколько дней в больнице. Что написал твиттер правительства? "Мы движемся в правильном направлении." В тот день в Британии умерло всего 786 человек.
Что теперь говорят? Говорят, что Британия, по прогнозам, получит самый высокий уровень смертности среди европейских стран. Немцы? Немцы ввели массовое тестирование раньше англичан. Французы? Французы закрыли города раньше англичан.
Алок Шарма, министр по делам бизнеса и энергетики, спокойно сказал вчера на прессухе, что "ему жаль, если общество считает, что делается слишком мало".
Прити Пател, так и не показавшаяся в парламентском комитете по борьбе с коронавирусом, но выступавшая вчера по телевидению, тоже повторила, что ей "очень жаль, если медики думают, что можно было сделать больше".
the Guardian
'Absolutely wrong': how UK's coronavirus test strategy unravelled
Ministers shrugged off warnings a lack of tests could cost lives, until they were forced to change tack