15.

в начале осени срок нашей пражской резиденции подошёл к концу и, с трудом толкая тележку, нагруженную свежеотпечатанными тиражами, мы двинулись обратно на запад.

в эльзасе, восточном регионе франции, где страна граничит с германией и швейцарией, нам подвернулась сезонная работа по сборке винограда (la vendange), для небольшой семейной винодельни в местечке райшсфельд.
интересно, что старики тут до сих пор говорят между собой на исчезающем немецком диалекте (elsässisch), который молодое поколение хоть и частично понимает, но почти никогда не использует. в равнодушном отношении французов к сохранению коренного диалекта сказывается давнее противостояние с германией, особенно остро отразившееся на этом регионе, а у местной молодежи он тесно ассоциируется с деревенщиной и неуместной архаикой.

всё это довольно печально, потому что сам по себе язык (по крайней мере, со стороны нашего базового представления о французском и немецком) кажется довольно своеобычным. оставаясь в своей лексике преимущественно немецким, из французского он заимствует некоторые грамматические особенности в виде предлогов и диакритических знаков (напр. ùn kültür, ёnglische), а также отдельные слова (напр. velo вместо fahhrad). фонетически в первую очередь бросается в глаза (точнее, в уши) обилие шипящих -- помимо постоянных замен типа ist-ischt, frost-froscht, herbst-herbscht сочетание букв ch также во многих случаях читается на французский манер как <<ш>>, в итоге альзасский по звучанию сильно напоминает швейцарский немецкий.

параллельно с работой в полях мы пытались найти в городе какое-то место, чтобы остаться тут на более долгий срок, а также прощупывали почву для обустройства стационарной мастерской, но пока с этим всё ещё ничего не понятно.
продолжаем блуждать.

16.

душевная ост-альгия постепенно заполняла наши сердца уже после пересечения венгерской границы и, наконец, навалилась всем своим весом прямо из вагонного <<излаза>> приняв облик здоровенного мужика в форме с надписью <<царина>> на спине. мы на балканах. вместе с бардаком, братаниями, панельными районами, цыганскими рынками, облупившимися фасадами, заброшенными зданиями, православными граффити, югославскими интерьерами мы перенеслись одновременно в знакомый и незнакомый мир. тут добрососедствуют кириллица с латиницей, логотип завода пишется уставом, некрологи превращаются в объявления, которыми заклеены все столбы и автобусные остановки, вегетарианский ресторан - это тот, где подают курицу, а свобода слова - это продажа майн кампфа в туристических киосках.
а ещё здесь, в полузаброшенном здании бывшей югославской швейной фабрики уже больше десяти лет существует коллективная печатная мастерская, по уровню бодрости и радикальности практик затмевающая многое, что мы видели на западе. ребята (в основном художники-самоучки) много экспериментируют с ручной шелкографией, печатают серьёзные и не очень книжки на ризо, постоянно организовывают воркшопы и фестивали. мы остались под впечатлением. определённо ещё вернёмся в эти края.

наш длиннотекст в эфире любимого канала! про встречу с художником, которая произошла два с половиной года назад в саратове во время нашей последней российской экспедиции. тогда мы ещё даже представить не могли, что отпечатаем задуманное издание только через год в сквоту на северо-западной окраине франции. связь с казимиром мы потеряли с тех пор, как с ним распрощались, поэтому если кто-то из наших читателей вдруг сейчас там и захочет его навестить -- дайти нам пожалуйста знать.

авторский текст Подклет:

"..он подошёл к нам на перекрестке улицы Вавилова и Мирного переулка, где мы остановились запечатлеть мозаичное панно <<Ленин и печать>>. Всё как обычно - что-то про рюкзаки, путешественников, но вполне вежливо -- не чета вчерашнему люмпену.
Мы прибыли в город С. в вагоне с углём накануне уже затемно и выбирались собачьими тропами из глухой промки по путеводным огонькам окраинных панелек, рядом с которыми и состоялось наше короткое знакомство с первым местным обитателем.. Но сейчас уже вовсю светило солнце, а мы, вдоволь выспавшись на техническом этаже высокой башни, отправились изучать окрестности, как и всегда, в поисках сокровищей из пыльного угла.
Господин с тростью уже было немного отстал, но снова нагнал нас у квасной бочки.
<<Позвольте мне последнюю просьбу перед тем, как мы расстанемся навсегда..>>
<<Да-да, всё понимаем, вот вам кое-что, а остальное нам самим ещё пригодится, дорога длинная впереди..>>
Он принял монеты с благодарностью, поклонился и запел на иностранном языке, чётко выговаривая слова - редкая способность для человека, большая часть жизни которого прошла за Железным занавесом.
Мы зааплодировали. Вообще он производил приятное впечатление: хорошо сложен, в джинсах, футболке и старой американской кепке, с седыми усами, высоким лбом, тёмными глазами и очень подвижной мимикой.
<<А вообще я коллажи делаю, хотите посмотреть? у меня дома, тут недалеко>>.
<<Конечно, пойдёмте! Кажется, мы за этим и приехали>>.
Мы проследовали через городскую площадь со свежевыкрашенным кирпичным храмом за гофрированным металлическим забором, советским кинотеатром <<Победа>> c колоннами и огромным зданием с вывеской <<ТРЦ "Победа Плаза">>, мимо крытого рынка и вышли на оживлённый проспект.
Всю дорогу наш новый знакомец непрерывно говорил. В основном в форме потока сознания, временами сбивчивого и непонятного, временами удивительно остро и точно. Часто он прерывал сам себя: <<Ну это всё просто бред сумасшедшего, Toys in the attic, I am crazy, понимаете? Смысла никакого, одна информация, вот и всё, делайте с этим что хотите>>
Миновав угрюмо-серое сталинское здание с барельефом Дзержинского на мраморной плите и современными казёнными пластмассовыми табличками с двухглавым орлом на фоне щита и меча, мы двигались теперь вдоль дореволюционных кирпичных двухэтажек...
...<<Вот тут - наш спутник указал на исписанный аэрозолем зелёный строительный забор закрывающий брешь между двумя домами - тоже дом стоял раньше, сейчас вот, видите, сносят всё и наш тоже снесут. Аварийный- не подлежит восстановлению>>.
Мы зашли в тёмное парадное, поднялись на второй этаж по узкой деревянной лестнице и оказались в таком же тёмном коридоре. Наш новый знакомый подошел к ближайшей от входа деревянной двери и обхватив вытащил её из проёма, прислонив к стене рядом - ну вот, добро пожаловать! Маленькая комнатка с одной только кроватью, узким столом и холодильником с трудом вмещала троих человек. По стенам на гвоздях висела одежда, а все доступные поверхности были завалены книгами, журналами, тетрадями и отдельными листами бумаги, на столе в картонных стаканчиках - множество разноцветных карандашей и ручек. По всему этому непрерывно ползали многочисленные кошки и другие живые обитатели скромного жилища.
Хозяин комнаты сразу извлёк откуда-то пачку школьных тетрадей и принялся раскладывать их перед нами на кровати. Стало ясно - то, что мы искали, само нашло нас.
<<Никому это всё ведь не надо, я ходил, показывал - разводят руками только, да и всё. И вы уйдете и забудете, сколько таких уже было тут, смотрели, фотографировали>>.
Какое-то время мы провели в гостях у художника, рассматривая тетради, слушая песни в его исполнении и просто разговаривая. Просить весь оригинальный архив для копирования было бы слишком много, поэтому мы как смогли произвели фотофиксацию прямо на месте. Но пора было собираться - мы должны были снова оказаться на железной дороге до заката солнца, чтобы покинуть город С.
На прощание он подарил нам одну из рукописей, подписав на обратной стороне."