(продолжение)
Судьба Амина, думаю, известна всем, как и дальнейшая судьба Афганистана. Будет и ввод советских войск, и Бин Ладен, планирующий атаки на США в лагере афганских моджахедов, и западный ВПК, поставляющий этим моджахедам стингеры. Потом советские солдаты вернутся домой. Моджахедов сменят талибы.
Будет и 11 сентября 2001 года, и ввод войск НАТО. Во время международной оккупации афганцев от мала до велика начнут учить английскому, объяснять им значение дюшановского «Фонтана» и собирать на всякий случай их биоматериал.
В 2006 году в Кабуле даже начнут производить кока-колу. Её производят и сейчас, только уже не под контролем американцев: в 2020 Трамп приказал вывести войска США из Афганистана. Кабул заняли талибы, многие из которых родились уже после 11 сентября. Но это уже другая история.
Судьба Амина, думаю, известна всем, как и дальнейшая судьба Афганистана. Будет и ввод советских войск, и Бин Ладен, планирующий атаки на США в лагере афганских моджахедов, и западный ВПК, поставляющий этим моджахедам стингеры. Потом советские солдаты вернутся домой. Моджахедов сменят талибы.
Будет и 11 сентября 2001 года, и ввод войск НАТО. Во время международной оккупации афганцев от мала до велика начнут учить английскому, объяснять им значение дюшановского «Фонтана» и собирать на всякий случай их биоматериал.
В 2006 году в Кабуле даже начнут производить кока-колу. Её производят и сейчас, только уже не под контролем американцев: в 2020 Трамп приказал вывести войска США из Афганистана. Кабул заняли талибы, многие из которых родились уже после 11 сентября. Но это уже другая история.
👏7
«Я снова чувствую страх»
CEO и сооснователь Patreon Джек Конте написал всем креаторам на своей платформе, что боится будущего. В письме стандартный набор технопессимизма: алгоритмы высасывают душу, платформы превратились в кибергулаги, ИИ создан, чтобы нас всех заменить, и так далее.
Это, наверное, самое важное письмо за все 13 лет истории Patreon — и оно реально очень грустное. «Сегодняшний интернет, на мой взгляд, ощущается как несдержанное обещание. Как креатору, мне практически невозможно достучаться до своих подписчиков. Я чувствую такое сильное давление из-за необходимости “кормить алгоритм”, что это высасывает мою душу и заставляет меня сомневаться в собственных способностях. Как фанат, я чувствую, что меня нездорово засасывает в эти приложения против моей воли. Я буквально ставлю себе таймеры, потому что чувствую, как мой мозг взламывают и разгоняют ракетным топливом», — пишет Конте.
Patreon — это сайт, на котором творческие люди могут распространять свои работы по платной подписке. Он стал популярен среди видеоблогеров, создателей веб-комиксов, писателей, подкастеров, музыкантов и так далее. Цель проекта — дать создателям контента возможность монетизироваться. Платформа, по заявлениям менеджеров, уже принесла креаторам миллиарды.
В России Patreon заблокирован с августа 2022 года.
CEO и сооснователь Patreon Джек Конте написал всем креаторам на своей платформе, что боится будущего. В письме стандартный набор технопессимизма: алгоритмы высасывают душу, платформы превратились в кибергулаги, ИИ создан, чтобы нас всех заменить, и так далее.
Это, наверное, самое важное письмо за все 13 лет истории Patreon — и оно реально очень грустное. «Сегодняшний интернет, на мой взгляд, ощущается как несдержанное обещание. Как креатору, мне практически невозможно достучаться до своих подписчиков. Я чувствую такое сильное давление из-за необходимости “кормить алгоритм”, что это высасывает мою душу и заставляет меня сомневаться в собственных способностях. Как фанат, я чувствую, что меня нездорово засасывает в эти приложения против моей воли. Я буквально ставлю себе таймеры, потому что чувствую, как мой мозг взламывают и разгоняют ракетным топливом», — пишет Конте.
Patreon — это сайт, на котором творческие люди могут распространять свои работы по платной подписке. Он стал популярен среди видеоблогеров, создателей веб-комиксов, писателей, подкастеров, музыкантов и так далее. Цель проекта — дать создателям контента возможность монетизироваться. Платформа, по заявлениям менеджеров, уже принесла креаторам миллиарды.
В России Patreon заблокирован с августа 2022 года.
🍌8
Топ-менеджер JPMorgan могла превратить подчинённого в секс-раба
Недавно появились новости, что 37-летняя Лорна Хайдини, занимающая высокий пост в банке JPMorgan, подмешивала новичку в напитки виагру и наркотики, после чего принуждала его к сексу.
По версии пострадавшего, она садилась ему на лицо и заставляла лизать пальцы её ног, а во время совещаний якобы хватала его за пах под столом.
Мужчина утверждает, что пытался сопротивляться и плакал, но в ответ слышал лишь оскорбления и угрозы урезать премию. Начальница называла его «коричневым мальчиком», а его жену-азиатку — «рыбоголовой».
Адвокат жертвы требует компенсации. Руководство банка заняло сторону Хайдини: JPMorgan провёл внутреннее расследование и не выявил никаких нарушений с её стороны. Судебное разбирательство всё ещё продолжается.
Недавно появились новости, что 37-летняя Лорна Хайдини, занимающая высокий пост в банке JPMorgan, подмешивала новичку в напитки виагру и наркотики, после чего принуждала его к сексу.
По версии пострадавшего, она садилась ему на лицо и заставляла лизать пальцы её ног, а во время совещаний якобы хватала его за пах под столом.
Мужчина утверждает, что пытался сопротивляться и плакал, но в ответ слышал лишь оскорбления и угрозы урезать премию. Начальница называла его «коричневым мальчиком», а его жену-азиатку — «рыбоголовой».
Адвокат жертвы требует компенсации. Руководство банка заняло сторону Хайдини: JPMorgan провёл внутреннее расследование и не выявил никаких нарушений с её стороны. Судебное разбирательство всё ещё продолжается.
👏11
В ООН обеспокоены
ООН недавно выпустила алармистский пресс-релиз. Дело не в военных конфликтах, наркотиках или незаконном обогащении урана. В этот раз организация обеспокоена бесконтрольным использованием ИИ в рекламе. Оно якобы раскручивает глобальный информационный кризис.
Дело в том, что реклама приносит деньги, а искусственный интеллект всё чаще решает, какой контент увидит человек. При этом алгоритмам всё равно, правда перед нами или же дезинформация, конспирология, ненависть, провокации — всё это легко получает доступ к нашим мозгам.
Прозрачности в таких системах практически нет, что ведёт и к мошенничеству, и к неэффективности, и к политической поляризации. Доверие к цифровой среде падает, независимые СМИ задыхаются, бренды теряют отдачу от своих рекламных кампаний.
Эксперты призывают притормозить и рассуждают о прозрачности в ИИ‑цепочках. Но что-то мне подсказывает, что рекламировать кроссовки, шампуни или программы лояльности с помощью беременных фруктов от этого не перестанут.
ООН недавно выпустила алармистский пресс-релиз. Дело не в военных конфликтах, наркотиках или незаконном обогащении урана. В этот раз организация обеспокоена бесконтрольным использованием ИИ в рекламе. Оно якобы раскручивает глобальный информационный кризис.
Дело в том, что реклама приносит деньги, а искусственный интеллект всё чаще решает, какой контент увидит человек. При этом алгоритмам всё равно, правда перед нами или же дезинформация, конспирология, ненависть, провокации — всё это легко получает доступ к нашим мозгам.
Прозрачности в таких системах практически нет, что ведёт и к мошенничеству, и к неэффективности, и к политической поляризации. Доверие к цифровой среде падает, независимые СМИ задыхаются, бренды теряют отдачу от своих рекламных кампаний.
Эксперты призывают притормозить и рассуждают о прозрачности в ИИ‑цепочках. Но что-то мне подсказывает, что рекламировать кроссовки, шампуни или программы лояльности с помощью беременных фруктов от этого не перестанут.
Модернизация вторая: Иран
Уже в начале XX века Иран двигался по рельсам политической модернизации. В результате Конституционной революции 1905–1911 годов в стране приняли конституцию, созвали меджлис (парламент) и создали партийную систему.
В 1925 году в результате военного переворота к власти пришёл Реза-шах Пехлеви. При нём движение по этому пути продолжалось: Иран начал выходить из статуса полуколонии Британии и СССР, провёл начальную индустриализацию и модернизировал инфраструктуру — особенно военную.
Вероятно, образцом для тогдашнего Ирана стала кемалистская Турция. Как пишут специалисты, Пехлеви во многом копировал Ататюрка, но с поправкой на шиизм.
Правда, в отличие от Турции, где для введения светского законодательства пришлось ликвидировать халифат и султанат, в Иране халифата не было, а духовенство само предложило Пехлеви стать шахом. Он вообще-то хотел республику, но монархия в итоге устроила всех.
В ответ на предложение духовенства Пехлеви провёл секулярные реформы. В том числе — ограничил права этого самого духовенства. Как это часто бывает, инициатива взялась за инициатора.
Политическая модель Пехлеви напоминала даже не монархию, а личную диктатуру — типичный, в общем-то, порядок для стран XX века. В том числе и западных.
Во время Второй мировой войны Иран оккупировали союзники, заподозрив Резу-шаха в симпатиях к яркому представителю подобной диктатуры на Западе — Адольфу Гитлеру. Монарх отправился в изгнание, и его место занял сын — Мохаммед Реза Пехлеви. Про оккупацию Ирана, думаю, я как-нибудь ещё напишу.
После войны Мохаммед продолжил западный курс отца. Собственно, одним из символов этой — пока ещё вялотекущей — вестернизации стало появление в стране Coca-Cola.
В 1960–70-е годы Мохаммед Реза захотел резко сократить отставание Ирана от Запада и решил дальше двигаться по модели «догоняющего развития»: перенимать западные подходы, но только те, что уже себя зарекомендовали. Финансовую базу составили нефтедоходы. Началась аграрная реформа, импорт технологий и целых предприятий «под ключ». Тогда же приняли закон о защите иностранных инвестиций и отменили ограничения для зарубежных банков.
Шах полагал, что идёт по «третьему пути» и строит государственно-бюрократический капитализм. Но тут он просчитался. Модернизация затронула лишь госсектор и связанных со двором предпринимателей, породив чёрный рынок и коррупцию. А слишком динамичное внедрение западных норм вызвало отторжение народа — при том что люди уже были недовольны лишением крестьян земли и наступлением на духовенство.
Уже в начале XX века Иран двигался по рельсам политической модернизации. В результате Конституционной революции 1905–1911 годов в стране приняли конституцию, созвали меджлис (парламент) и создали партийную систему.
В 1925 году в результате военного переворота к власти пришёл Реза-шах Пехлеви. При нём движение по этому пути продолжалось: Иран начал выходить из статуса полуколонии Британии и СССР, провёл начальную индустриализацию и модернизировал инфраструктуру — особенно военную.
Вероятно, образцом для тогдашнего Ирана стала кемалистская Турция. Как пишут специалисты, Пехлеви во многом копировал Ататюрка, но с поправкой на шиизм.
Правда, в отличие от Турции, где для введения светского законодательства пришлось ликвидировать халифат и султанат, в Иране халифата не было, а духовенство само предложило Пехлеви стать шахом. Он вообще-то хотел республику, но монархия в итоге устроила всех.
В ответ на предложение духовенства Пехлеви провёл секулярные реформы. В том числе — ограничил права этого самого духовенства. Как это часто бывает, инициатива взялась за инициатора.
Политическая модель Пехлеви напоминала даже не монархию, а личную диктатуру — типичный, в общем-то, порядок для стран XX века. В том числе и западных.
Во время Второй мировой войны Иран оккупировали союзники, заподозрив Резу-шаха в симпатиях к яркому представителю подобной диктатуры на Западе — Адольфу Гитлеру. Монарх отправился в изгнание, и его место занял сын — Мохаммед Реза Пехлеви. Про оккупацию Ирана, думаю, я как-нибудь ещё напишу.
После войны Мохаммед продолжил западный курс отца. Собственно, одним из символов этой — пока ещё вялотекущей — вестернизации стало появление в стране Coca-Cola.
В 1960–70-е годы Мохаммед Реза захотел резко сократить отставание Ирана от Запада и решил дальше двигаться по модели «догоняющего развития»: перенимать западные подходы, но только те, что уже себя зарекомендовали. Финансовую базу составили нефтедоходы. Началась аграрная реформа, импорт технологий и целых предприятий «под ключ». Тогда же приняли закон о защите иностранных инвестиций и отменили ограничения для зарубежных банков.
Шах полагал, что идёт по «третьему пути» и строит государственно-бюрократический капитализм. Но тут он просчитался. Модернизация затронула лишь госсектор и связанных со двором предпринимателей, породив чёрный рынок и коррупцию. А слишком динамичное внедрение западных норм вызвало отторжение народа — при том что люди уже были недовольны лишением крестьян земли и наступлением на духовенство.
Пока я публикую подборку текстов про Иран, пора нам с вами определить очередность следующих трех тем в канале
Final Results
34%
Убийство без трупа или за что пытались посадить одного питерского неонаци
66%
Международный наркокартель из Химок
44%
Один из самых дерзких побегов из российской колонии
Революционная ситуация
Массовое разорение крестьян привело к отходничеству. Безземельные иранцы бежали в города, селились в трущобах и трудились на низкооплачиваемых работах. В итоге они превратились в люмпен-пролетариат — идеальный субстрат для роста радикализма.
Против Мохаммеда Пехлеви выступили левые силы и исламисты. Он ответил репрессиями: с оппозицией боролась спецслужба САВАК, созданная при участии ЦРУ. Давить оппонентов тихо, как, например, португальский Салазар, Пехлеви не смог, и о его преступлениях узнал весь мир. Имиджу шаха не помогла даже начатая еще его отцом эмансипация женщин.
Когда Пехлеви приехал в Западный Берлин в 1967 году, его визит попытались сорвать немецкие студенты. В ходе беспорядков полицейский застрелил студента Бенно Онезорга. Это событие радикализировало немецкое студенческое движение и привело к появлению террористической «Фракции Красной армии» (RAF). Но о ней поговорим как-нибудь в другой раз.
А пока мы в Иране, где шах насильственной модернизацией объединил против себя всех: крестьян, духовенство, интеллигенцию и даже базарных торговцев. В воздухе запахло революцией.
Массовое разорение крестьян привело к отходничеству. Безземельные иранцы бежали в города, селились в трущобах и трудились на низкооплачиваемых работах. В итоге они превратились в люмпен-пролетариат — идеальный субстрат для роста радикализма.
Против Мохаммеда Пехлеви выступили левые силы и исламисты. Он ответил репрессиями: с оппозицией боролась спецслужба САВАК, созданная при участии ЦРУ. Давить оппонентов тихо, как, например, португальский Салазар, Пехлеви не смог, и о его преступлениях узнал весь мир. Имиджу шаха не помогла даже начатая еще его отцом эмансипация женщин.
Когда Пехлеви приехал в Западный Берлин в 1967 году, его визит попытались сорвать немецкие студенты. В ходе беспорядков полицейский застрелил студента Бенно Онезорга. Это событие радикализировало немецкое студенческое движение и привело к появлению террористической «Фракции Красной армии» (RAF). Но о ней поговорим как-нибудь в другой раз.
А пока мы в Иране, где шах насильственной модернизацией объединил против себя всех: крестьян, духовенство, интеллигенцию и даже базарных торговцев. В воздухе запахло революцией.
Фуко в Иране, Хомейни в Париже — и наоборот
Революционные процессы в Иране заинтересовали Запад и левых интеллектуалов. В 1978 году, чтобы увидеть протесты и рассказать о них, в страну прибыл французский философ Мишель Фуко. В качестве корреспондента итальянской газеты Corriere della Sera он написал там с десяток репортажей о революции. Фуко увидел в ней рождение новой формы «политической духовности», восстание против современного мира, который, по его мнению, был лишён смысла и сведён к технике власти.
Философа ругают за то, что он слишком сосредоточился на антимодернистском пафосе революции и недооценил её репрессивный потенциал. С некоторым опозданием и сам Фуко признал, что революция была в первую очередь религиозной, а не левой, и задал почти пророческий вопрос: что произойдёт, если, например, палестинское сопротивление окончательно отойдёт от марксизма в сторону исламизма?
В 1979 году, после кровавых протестов и забастовок, режим шаха пал. Пехлеви вместе со всей семьёй покинул родную страну.
Лидером нового государства — Исламской республики Иран — стал Рухолла Хомейни. Его мировоззрение сформировало фундаментальное классическое образования в шиитской традиции. Он изучал богословие и философию античности, в первую очередь — Платона и Аристотеля, чьи идеи, как пишут, он интегрировал в исламскую схоластику через логику и метафизику. Параллельно Хомейни глубоко погружался в исламский мистицизм. Результатом стал синтез античной традиции, суфизма и шиитского богословия, из которого выросла концепция, что власть в исламском обществе должна принадлежать компетентному правоведу.
До революции Хомейни долго жил в изгнании, в том числе и во Франции. Предполагают, что там он мог ознакомиться с работами передовых французских мыслителей. Возможно, того же Фуко, который в своих репортажах описывал Хомейни как фигуру аскета и святого в изгнании.
Когда в 1979 году Рухолла Хомейни вернулся в Иран, его встречала многотысячная толпа.
Революционные процессы в Иране заинтересовали Запад и левых интеллектуалов. В 1978 году, чтобы увидеть протесты и рассказать о них, в страну прибыл французский философ Мишель Фуко. В качестве корреспондента итальянской газеты Corriere della Sera он написал там с десяток репортажей о революции. Фуко увидел в ней рождение новой формы «политической духовности», восстание против современного мира, который, по его мнению, был лишён смысла и сведён к технике власти.
Философа ругают за то, что он слишком сосредоточился на антимодернистском пафосе революции и недооценил её репрессивный потенциал. С некоторым опозданием и сам Фуко признал, что революция была в первую очередь религиозной, а не левой, и задал почти пророческий вопрос: что произойдёт, если, например, палестинское сопротивление окончательно отойдёт от марксизма в сторону исламизма?
В 1979 году, после кровавых протестов и забастовок, режим шаха пал. Пехлеви вместе со всей семьёй покинул родную страну.
Лидером нового государства — Исламской республики Иран — стал Рухолла Хомейни. Его мировоззрение сформировало фундаментальное классическое образования в шиитской традиции. Он изучал богословие и философию античности, в первую очередь — Платона и Аристотеля, чьи идеи, как пишут, он интегрировал в исламскую схоластику через логику и метафизику. Параллельно Хомейни глубоко погружался в исламский мистицизм. Результатом стал синтез античной традиции, суфизма и шиитского богословия, из которого выросла концепция, что власть в исламском обществе должна принадлежать компетентному правоведу.
До революции Хомейни долго жил в изгнании, в том числе и во Франции. Предполагают, что там он мог ознакомиться с работами передовых французских мыслителей. Возможно, того же Фуко, который в своих репортажах описывал Хомейни как фигуру аскета и святого в изгнании.
Когда в 1979 году Рухолла Хомейни вернулся в Иран, его встречала многотысячная толпа.
Террор — государственный и не очень
Ситуация в Иране ещё сильнее осложнилась 4 ноября 1979 года. В американское посольство ворвалась антиамерикански настроенная толпа. Власти революционной страны только поддержали захват. Попытка освободить дипломатов путём вооружённой спецоперации провалилась. В результате переговоров заложников выпустили только 20 января 1981 года — в день инаугурации Рональда Рейгана. Дипломатические отношения между странами не восстановлены до сих пор, но это вы видите и без меня.
Не задались дела при новом режиме и у левых. После революции они стали главными врагами религиозных радикалов и отправились в тюрьмы или подполье. От легальной борьбы к террору перешла, например, левая «Организация моджахедов иранского народа» (ОМИН).
Первоначально их идеология причудливо сочетала идеи революционного марксизма и исламскую риторику, но со временем стала смещаться к политическому центру. ОМИН поддержала свержение шаха, захват американского посольства и на первых порах выступала тактическим союзником клерикальных групп. Но этот блок быстро развалился. С тех пор леворадикалы периодически устраивали теракты против представителей иранских властей.
Ситуация в Иране ещё сильнее осложнилась 4 ноября 1979 года. В американское посольство ворвалась антиамерикански настроенная толпа. Власти революционной страны только поддержали захват. Попытка освободить дипломатов путём вооружённой спецоперации провалилась. В результате переговоров заложников выпустили только 20 января 1981 года — в день инаугурации Рональда Рейгана. Дипломатические отношения между странами не восстановлены до сих пор, но это вы видите и без меня.
Не задались дела при новом режиме и у левых. После революции они стали главными врагами религиозных радикалов и отправились в тюрьмы или подполье. От легальной борьбы к террору перешла, например, левая «Организация моджахедов иранского народа» (ОМИН).
Первоначально их идеология причудливо сочетала идеи революционного марксизма и исламскую риторику, но со временем стала смещаться к политическому центру. ОМИН поддержала свержение шаха, захват американского посольства и на первых порах выступала тактическим союзником клерикальных групп. Но этот блок быстро развалился. С тех пор леворадикалы периодически устраивали теракты против представителей иранских властей.
Всем привет!
Этот канал в нынешней редакции существует уже несколько месяцев, и я ожидаю, что он будет так работать на постоянной основе. Осенью думаю завести для него бусти или аналог, а пока время от времени буду просить вас мне донатить на его развитие и на банку энергоса.
Всех обнял, Паша.
Этот канал в нынешней редакции существует уже несколько месяцев, и я ожидаю, что он будет так работать на постоянной основе. Осенью думаю завести для него бусти или аналог, а пока время от времени буду просить вас мне донатить на его развитие и на банку энергоса.
8-999-815-78-45 (Райфайзен)Всех обнял, Паша.