Кибергулаг
Новости на днях порадовали заголовками в духе «Роботы учатся входить в хату». Инфоповод следующий: в двух самарских колониях появился робот-надзиратель.
Металлический сотрудник ФСИН фиксирует нарушения на территории колонии и передаёт их оператору. Оператор, видимо, будет на основании анализа этих данных объявлять взыскания заключённым, лишать их права на УДО и длительные свидания.
Ждём, когда ФСИН пойдёт ещё дальше. Например, начнёт определять склонность к побегу с помощью нейросетей и для удобства наносить на кожу арестантов штрих-коды.
В целом логика понятна: робота нельзя подкупить, роботу нельзя угрожать, робот никогда не спит и, скорее всего, не будет проносить авторитетным сидельцам запрещённые предметы, спрятав их в своём USB-порту.
Новости на днях порадовали заголовками в духе «Роботы учатся входить в хату». Инфоповод следующий: в двух самарских колониях появился робот-надзиратель.
Металлический сотрудник ФСИН фиксирует нарушения на территории колонии и передаёт их оператору. Оператор, видимо, будет на основании анализа этих данных объявлять взыскания заключённым, лишать их права на УДО и длительные свидания.
Ждём, когда ФСИН пойдёт ещё дальше. Например, начнёт определять склонность к побегу с помощью нейросетей и для удобства наносить на кожу арестантов штрих-коды.
В целом логика понятна: робота нельзя подкупить, роботу нельзя угрожать, робот никогда не спит и, скорее всего, не будет проносить авторитетным сидельцам запрещённые предметы, спрятав их в своём USB-порту.
🥰5
Вертолёт делает chop-chop, фен делает whoosh
Американский спецназовец поднял более $400 тысяч (около 30 млн рублей) на Polymarket, сделав ставку на захват Мадуро. Вояка поставил около $34 тысяч (более 2,5 млн рублей) и получил свыше 1000% прибыли.
Ставку он сделал тупо потому, что всё знал. Его арестовали и, видимо, будут судить.
А вот человека, нагревшего термометр во французском аэропорту, пока не нашли. Эта история вошла в интернеты под заголовком «Фен против блокчейна. Счёт: 34 000 — 0».
Суть этого матча была бесхитростна. Так как Polymarket принимает ставки на температуру в Париже, а парень (почему-то все решили, что это именно парень) знал, что платформа ориентируется на данные конкретного датчика у взлётной полосы аэропорта Шарль-де-Голль, план созрел немедленно и был прост как маркетинговый прогрев.
6 и 15 апреля неизвестный дважды прогревал термометр феном. Температура скакала вверх на 4 °C — и ставки срабатывали. Météo France подала жалобу в уголовный сад, Polymarket сменил датчик.
Но выплаты никто не отменил.
Американский спецназовец поднял более $400 тысяч (около 30 млн рублей) на Polymarket, сделав ставку на захват Мадуро. Вояка поставил около $34 тысяч (более 2,5 млн рублей) и получил свыше 1000% прибыли.
Ставку он сделал тупо потому, что всё знал. Его арестовали и, видимо, будут судить.
А вот человека, нагревшего термометр во французском аэропорту, пока не нашли. Эта история вошла в интернеты под заголовком «Фен против блокчейна. Счёт: 34 000 — 0».
Суть этого матча была бесхитростна. Так как Polymarket принимает ставки на температуру в Париже, а парень (почему-то все решили, что это именно парень) знал, что платформа ориентируется на данные конкретного датчика у взлётной полосы аэропорта Шарль-де-Голль, план созрел немедленно и был прост как маркетинговый прогрев.
6 и 15 апреля неизвестный дважды прогревал термометр феном. Температура скакала вверх на 4 °C — и ставки срабатывали. Météo France подала жалобу в уголовный сад, Polymarket сменил датчик.
Но выплаты никто не отменил.
😎6
Осталось несколько часов до моей лекции про надзорный капитализм!
Обсудим почему интернет, который начинался как пространство свободы, превратился в цифровой паноптикум и что нам всем с этим делать.
Когда: Сегодня, 24 апреля, в 19:30
Цена: 500 рублей
Формат: онлайн (ссылка на трансляцию придет за час до начала события)
Ссылка для регистрации: https://moloko-plus.timepad.ru/event/3912724/
Обсудим почему интернет, который начинался как пространство свободы, превратился в цифровой паноптикум и что нам всем с этим делать.
Когда: Сегодня, 24 апреля, в 19:30
Цена: 500 рублей
Формат: онлайн (ссылка на трансляцию придет за час до начала события)
Ссылка для регистрации: https://moloko-plus.timepad.ru/event/3912724/
❤4
Модернизация первая: Афганистан
В 1950-е годы король Афганистана Захир-Шах решил превратить свою страну в современное государство. Он решил, что пойдёт по западному пути, и нанял американскую компанию Morrison-Knudsen, чтобы та построила плотину и создала грандиозную ирригационную систему в провинции Гильменд.
Инженеров поселили в районе, который назывался «Маленькая Америка». Они должны были осуществить мечту короля о превращении пустыни в цветущий оазис. Авторитет Захир-Шаха во многом оказался завязан на успех этой дерзкой модернизации.
Но, как любит говорить документалист Адам Кёртис, всё пошло не совсем так, как планировалось. Или даже совсем не так. Из-за просчётов инженеров поднялся уровень грунтовых вод и началось заболачивание и засоление почвы. На ней зацвели маки. Гильменд не стал афганским вариантом Канзаса, а со временем превратился в крупнейшего в мире производителя опиума. Эту историю мы знаем.
Но было ещё кое-что. Модернизация требовала кадров. Поскольку в Афганистане обучить столько людей было попросту негде, образование афганские студенты получали на Западе, где набирали популярность левые идеи. Нахватавшись западного марксизма, на родине они замиксовали его с плохо переведёнными советскими учебниками. Это была гремучая смесь, которая должна была вот-вот рвануть.
В конце 60-х афганские студенты вышли на улицы с плакатами «Долой американский империализм!». Вместе с марксистами маршировали исламисты. Захир-Шах, который считался пешкой этого самого империализма, пошёл навстречу студентам: принял новую конституцию, разрешил партии. Но события развивались своим путём. В 1971 году разразилась сильнейшая засуха. Хвалёное водохранилище начало высыхать, а американские инженеры уже уехали. Начался голод.
В 1973 году ситуация стала неконтролируемой. Когда Захир-Шах уехал в Италию на лечение глаз, его сверг его двоюродный брат Мохаммед Дауд. При поддержке просоветских офицеров и студентов-леваков он совершил бескровный переворот и упразднил монархию.
Но союзник из Дауда вышел так себе: после прихода к власти он попытался дистанцироваться от СССР и начал искать сближения с западными союзниками. А ещё с Ираном (в котором пока не было власти аятолл) и с ближайшим партнёром США на Ближнем Востоке — Саудовской Аравией. Начались чистки в армии и репрессии против левой Народно-демократической партии Афганистана (НДПА).
Партия сопротивлялась, и в 1978 году ответила на репрессии переворотом. На этот раз довольно кровавым — с танками и авиацией. Так бывает, когда ссоришься с военными.
Дауда убили. Власть перешла к левым. Нур Мохаммад Тараки, один из основателей НДПА, возглавил Революционный совет и стал первым руководителем Демократической Республики Афганистан. Как и положено любому уважающему себя революционеру третьего мира, он начал своё правление с репрессий. Афганцев тысячами сбрасывали с вертолётов в водохранилище, которое построили американцы из Morrison-Knudsen.
Репрессии и резкая смена политического курса в Афганистане спровоцировали гражданскую войну. В нескольких провинциях вспыхнули восстания, которые Тараки оказался не способен подавить. Кроме того, его начали опасаться собственные соратники. Никто не знает, о чём думает революционер с замашками диктатора, но все точно знают, что не хотели бы оказаться с его чекистами на вертолётной прогулке.
В сентябре 1979 года радио Кабула объявило, что Тараки «скончался от тяжёлой болезни». На самом деле его задушили по приказу его соратника Хафизуллы Амина. Амин, пока первый руководитель Демократической Республики Афганистан был в международной командировке и пожимал руки на Кубе и в СССР, начал готовить переворот. Прошло не совсем гладко, заговорщика чуть не убили, но в итоге Тараки потерял власть. Его арестовали и казнили.
В 1950-е годы король Афганистана Захир-Шах решил превратить свою страну в современное государство. Он решил, что пойдёт по западному пути, и нанял американскую компанию Morrison-Knudsen, чтобы та построила плотину и создала грандиозную ирригационную систему в провинции Гильменд.
Инженеров поселили в районе, который назывался «Маленькая Америка». Они должны были осуществить мечту короля о превращении пустыни в цветущий оазис. Авторитет Захир-Шаха во многом оказался завязан на успех этой дерзкой модернизации.
Но, как любит говорить документалист Адам Кёртис, всё пошло не совсем так, как планировалось. Или даже совсем не так. Из-за просчётов инженеров поднялся уровень грунтовых вод и началось заболачивание и засоление почвы. На ней зацвели маки. Гильменд не стал афганским вариантом Канзаса, а со временем превратился в крупнейшего в мире производителя опиума. Эту историю мы знаем.
Но было ещё кое-что. Модернизация требовала кадров. Поскольку в Афганистане обучить столько людей было попросту негде, образование афганские студенты получали на Западе, где набирали популярность левые идеи. Нахватавшись западного марксизма, на родине они замиксовали его с плохо переведёнными советскими учебниками. Это была гремучая смесь, которая должна была вот-вот рвануть.
В конце 60-х афганские студенты вышли на улицы с плакатами «Долой американский империализм!». Вместе с марксистами маршировали исламисты. Захир-Шах, который считался пешкой этого самого империализма, пошёл навстречу студентам: принял новую конституцию, разрешил партии. Но события развивались своим путём. В 1971 году разразилась сильнейшая засуха. Хвалёное водохранилище начало высыхать, а американские инженеры уже уехали. Начался голод.
В 1973 году ситуация стала неконтролируемой. Когда Захир-Шах уехал в Италию на лечение глаз, его сверг его двоюродный брат Мохаммед Дауд. При поддержке просоветских офицеров и студентов-леваков он совершил бескровный переворот и упразднил монархию.
Но союзник из Дауда вышел так себе: после прихода к власти он попытался дистанцироваться от СССР и начал искать сближения с западными союзниками. А ещё с Ираном (в котором пока не было власти аятолл) и с ближайшим партнёром США на Ближнем Востоке — Саудовской Аравией. Начались чистки в армии и репрессии против левой Народно-демократической партии Афганистана (НДПА).
Партия сопротивлялась, и в 1978 году ответила на репрессии переворотом. На этот раз довольно кровавым — с танками и авиацией. Так бывает, когда ссоришься с военными.
Дауда убили. Власть перешла к левым. Нур Мохаммад Тараки, один из основателей НДПА, возглавил Революционный совет и стал первым руководителем Демократической Республики Афганистан. Как и положено любому уважающему себя революционеру третьего мира, он начал своё правление с репрессий. Афганцев тысячами сбрасывали с вертолётов в водохранилище, которое построили американцы из Morrison-Knudsen.
Репрессии и резкая смена политического курса в Афганистане спровоцировали гражданскую войну. В нескольких провинциях вспыхнули восстания, которые Тараки оказался не способен подавить. Кроме того, его начали опасаться собственные соратники. Никто не знает, о чём думает революционер с замашками диктатора, но все точно знают, что не хотели бы оказаться с его чекистами на вертолётной прогулке.
В сентябре 1979 года радио Кабула объявило, что Тараки «скончался от тяжёлой болезни». На самом деле его задушили по приказу его соратника Хафизуллы Амина. Амин, пока первый руководитель Демократической Республики Афганистан был в международной командировке и пожимал руки на Кубе и в СССР, начал готовить переворот. Прошло не совсем гладко, заговорщика чуть не убили, но в итоге Тараки потерял власть. Его арестовали и казнили.
🔥7
(продолжение)
Судьба Амина, думаю, известна всем, как и дальнейшая судьба Афганистана. Будет и ввод советских войск, и Бин Ладен, планирующий атаки на США в лагере афганских моджахедов, и западный ВПК, поставляющий этим моджахедам стингеры. Потом советские солдаты вернутся домой. Моджахедов сменят талибы.
Будет и 11 сентября 2001 года, и ввод войск НАТО. Во время международной оккупации афганцев от мала до велика начнут учить английскому, объяснять им значение дюшановского «Фонтана» и собирать на всякий случай их биоматериал.
В 2006 году в Кабуле даже начнут производить кока-колу. Её производят и сейчас, только уже не под контролем американцев: в 2020 Трамп приказал вывести войска США из Афганистана. Кабул заняли талибы, многие из которых родились уже после 11 сентября. Но это уже другая история.
Судьба Амина, думаю, известна всем, как и дальнейшая судьба Афганистана. Будет и ввод советских войск, и Бин Ладен, планирующий атаки на США в лагере афганских моджахедов, и западный ВПК, поставляющий этим моджахедам стингеры. Потом советские солдаты вернутся домой. Моджахедов сменят талибы.
Будет и 11 сентября 2001 года, и ввод войск НАТО. Во время международной оккупации афганцев от мала до велика начнут учить английскому, объяснять им значение дюшановского «Фонтана» и собирать на всякий случай их биоматериал.
В 2006 году в Кабуле даже начнут производить кока-колу. Её производят и сейчас, только уже не под контролем американцев: в 2020 Трамп приказал вывести войска США из Афганистана. Кабул заняли талибы, многие из которых родились уже после 11 сентября. Но это уже другая история.
👏7
«Я снова чувствую страх»
CEO и сооснователь Patreon Джек Конте написал всем креаторам на своей платформе, что боится будущего. В письме стандартный набор технопессимизма: алгоритмы высасывают душу, платформы превратились в кибергулаги, ИИ создан, чтобы нас всех заменить, и так далее.
Это, наверное, самое важное письмо за все 13 лет истории Patreon — и оно реально очень грустное. «Сегодняшний интернет, на мой взгляд, ощущается как несдержанное обещание. Как креатору, мне практически невозможно достучаться до своих подписчиков. Я чувствую такое сильное давление из-за необходимости “кормить алгоритм”, что это высасывает мою душу и заставляет меня сомневаться в собственных способностях. Как фанат, я чувствую, что меня нездорово засасывает в эти приложения против моей воли. Я буквально ставлю себе таймеры, потому что чувствую, как мой мозг взламывают и разгоняют ракетным топливом», — пишет Конте.
Patreon — это сайт, на котором творческие люди могут распространять свои работы по платной подписке. Он стал популярен среди видеоблогеров, создателей веб-комиксов, писателей, подкастеров, музыкантов и так далее. Цель проекта — дать создателям контента возможность монетизироваться. Платформа, по заявлениям менеджеров, уже принесла креаторам миллиарды.
В России Patreon заблокирован с августа 2022 года.
CEO и сооснователь Patreon Джек Конте написал всем креаторам на своей платформе, что боится будущего. В письме стандартный набор технопессимизма: алгоритмы высасывают душу, платформы превратились в кибергулаги, ИИ создан, чтобы нас всех заменить, и так далее.
Это, наверное, самое важное письмо за все 13 лет истории Patreon — и оно реально очень грустное. «Сегодняшний интернет, на мой взгляд, ощущается как несдержанное обещание. Как креатору, мне практически невозможно достучаться до своих подписчиков. Я чувствую такое сильное давление из-за необходимости “кормить алгоритм”, что это высасывает мою душу и заставляет меня сомневаться в собственных способностях. Как фанат, я чувствую, что меня нездорово засасывает в эти приложения против моей воли. Я буквально ставлю себе таймеры, потому что чувствую, как мой мозг взламывают и разгоняют ракетным топливом», — пишет Конте.
Patreon — это сайт, на котором творческие люди могут распространять свои работы по платной подписке. Он стал популярен среди видеоблогеров, создателей веб-комиксов, писателей, подкастеров, музыкантов и так далее. Цель проекта — дать создателям контента возможность монетизироваться. Платформа, по заявлениям менеджеров, уже принесла креаторам миллиарды.
В России Patreon заблокирован с августа 2022 года.
🍌8
Топ-менеджер JPMorgan могла превратить подчинённого в секс-раба
Недавно появились новости, что 37-летняя Лорна Хайдини, занимающая высокий пост в банке JPMorgan, подмешивала новичку в напитки виагру и наркотики, после чего принуждала его к сексу.
По версии пострадавшего, она садилась ему на лицо и заставляла лизать пальцы её ног, а во время совещаний якобы хватала его за пах под столом.
Мужчина утверждает, что пытался сопротивляться и плакал, но в ответ слышал лишь оскорбления и угрозы урезать премию. Начальница называла его «коричневым мальчиком», а его жену-азиатку — «рыбоголовой».
Адвокат жертвы требует компенсации. Руководство банка заняло сторону Хайдини: JPMorgan провёл внутреннее расследование и не выявил никаких нарушений с её стороны. Судебное разбирательство всё ещё продолжается.
Недавно появились новости, что 37-летняя Лорна Хайдини, занимающая высокий пост в банке JPMorgan, подмешивала новичку в напитки виагру и наркотики, после чего принуждала его к сексу.
По версии пострадавшего, она садилась ему на лицо и заставляла лизать пальцы её ног, а во время совещаний якобы хватала его за пах под столом.
Мужчина утверждает, что пытался сопротивляться и плакал, но в ответ слышал лишь оскорбления и угрозы урезать премию. Начальница называла его «коричневым мальчиком», а его жену-азиатку — «рыбоголовой».
Адвокат жертвы требует компенсации. Руководство банка заняло сторону Хайдини: JPMorgan провёл внутреннее расследование и не выявил никаких нарушений с её стороны. Судебное разбирательство всё ещё продолжается.
👏11
В ООН обеспокоены
ООН недавно выпустила алармистский пресс-релиз. Дело не в военных конфликтах, наркотиках или незаконном обогащении урана. В этот раз организация обеспокоена бесконтрольным использованием ИИ в рекламе. Оно якобы раскручивает глобальный информационный кризис.
Дело в том, что реклама приносит деньги, а искусственный интеллект всё чаще решает, какой контент увидит человек. При этом алгоритмам всё равно, правда перед нами или же дезинформация, конспирология, ненависть, провокации — всё это легко получает доступ к нашим мозгам.
Прозрачности в таких системах практически нет, что ведёт и к мошенничеству, и к неэффективности, и к политической поляризации. Доверие к цифровой среде падает, независимые СМИ задыхаются, бренды теряют отдачу от своих рекламных кампаний.
Эксперты призывают притормозить и рассуждают о прозрачности в ИИ‑цепочках. Но что-то мне подсказывает, что рекламировать кроссовки, шампуни или программы лояльности с помощью беременных фруктов от этого не перестанут.
ООН недавно выпустила алармистский пресс-релиз. Дело не в военных конфликтах, наркотиках или незаконном обогащении урана. В этот раз организация обеспокоена бесконтрольным использованием ИИ в рекламе. Оно якобы раскручивает глобальный информационный кризис.
Дело в том, что реклама приносит деньги, а искусственный интеллект всё чаще решает, какой контент увидит человек. При этом алгоритмам всё равно, правда перед нами или же дезинформация, конспирология, ненависть, провокации — всё это легко получает доступ к нашим мозгам.
Прозрачности в таких системах практически нет, что ведёт и к мошенничеству, и к неэффективности, и к политической поляризации. Доверие к цифровой среде падает, независимые СМИ задыхаются, бренды теряют отдачу от своих рекламных кампаний.
Эксперты призывают притормозить и рассуждают о прозрачности в ИИ‑цепочках. Но что-то мне подсказывает, что рекламировать кроссовки, шампуни или программы лояльности с помощью беременных фруктов от этого не перестанут.
Модернизация вторая: Иран
Уже в начале XX века Иран двигался по рельсам политической модернизации. В результате Конституционной революции 1905–1911 годов в стране приняли конституцию, созвали меджлис (парламент) и создали партийную систему.
В 1925 году в результате военного переворота к власти пришёл Реза-шах Пехлеви. При нём движение по этому пути продолжалось: Иран начал выходить из статуса полуколонии Британии и СССР, провёл начальную индустриализацию и модернизировал инфраструктуру — особенно военную.
Вероятно, образцом для тогдашнего Ирана стала кемалистская Турция. Как пишут специалисты, Пехлеви во многом копировал Ататюрка, но с поправкой на шиизм.
Правда, в отличие от Турции, где для введения светского законодательства пришлось ликвидировать халифат и султанат, в Иране халифата не было, а духовенство само предложило Пехлеви стать шахом. Он вообще-то хотел республику, но монархия в итоге устроила всех.
В ответ на предложение духовенства Пехлеви провёл секулярные реформы. В том числе — ограничил права этого самого духовенства. Как это часто бывает, инициатива взялась за инициатора.
Политическая модель Пехлеви напоминала даже не монархию, а личную диктатуру — типичный, в общем-то, порядок для стран XX века. В том числе и западных.
Во время Второй мировой войны Иран оккупировали союзники, заподозрив Резу-шаха в симпатиях к яркому представителю подобной диктатуры на Западе — Адольфу Гитлеру. Монарх отправился в изгнание, и его место занял сын — Мохаммед Реза Пехлеви. Про оккупацию Ирана, думаю, я как-нибудь ещё напишу.
После войны Мохаммед продолжил западный курс отца. Собственно, одним из символов этой — пока ещё вялотекущей — вестернизации стало появление в стране Coca-Cola.
В 1960–70-е годы Мохаммед Реза захотел резко сократить отставание Ирана от Запада и решил дальше двигаться по модели «догоняющего развития»: перенимать западные подходы, но только те, что уже себя зарекомендовали. Финансовую базу составили нефтедоходы. Началась аграрная реформа, импорт технологий и целых предприятий «под ключ». Тогда же приняли закон о защите иностранных инвестиций и отменили ограничения для зарубежных банков.
Шах полагал, что идёт по «третьему пути» и строит государственно-бюрократический капитализм. Но тут он просчитался. Модернизация затронула лишь госсектор и связанных со двором предпринимателей, породив чёрный рынок и коррупцию. А слишком динамичное внедрение западных норм вызвало отторжение народа — при том что люди уже были недовольны лишением крестьян земли и наступлением на духовенство.
Уже в начале XX века Иран двигался по рельсам политической модернизации. В результате Конституционной революции 1905–1911 годов в стране приняли конституцию, созвали меджлис (парламент) и создали партийную систему.
В 1925 году в результате военного переворота к власти пришёл Реза-шах Пехлеви. При нём движение по этому пути продолжалось: Иран начал выходить из статуса полуколонии Британии и СССР, провёл начальную индустриализацию и модернизировал инфраструктуру — особенно военную.
Вероятно, образцом для тогдашнего Ирана стала кемалистская Турция. Как пишут специалисты, Пехлеви во многом копировал Ататюрка, но с поправкой на шиизм.
Правда, в отличие от Турции, где для введения светского законодательства пришлось ликвидировать халифат и султанат, в Иране халифата не было, а духовенство само предложило Пехлеви стать шахом. Он вообще-то хотел республику, но монархия в итоге устроила всех.
В ответ на предложение духовенства Пехлеви провёл секулярные реформы. В том числе — ограничил права этого самого духовенства. Как это часто бывает, инициатива взялась за инициатора.
Политическая модель Пехлеви напоминала даже не монархию, а личную диктатуру — типичный, в общем-то, порядок для стран XX века. В том числе и западных.
Во время Второй мировой войны Иран оккупировали союзники, заподозрив Резу-шаха в симпатиях к яркому представителю подобной диктатуры на Западе — Адольфу Гитлеру. Монарх отправился в изгнание, и его место занял сын — Мохаммед Реза Пехлеви. Про оккупацию Ирана, думаю, я как-нибудь ещё напишу.
После войны Мохаммед продолжил западный курс отца. Собственно, одним из символов этой — пока ещё вялотекущей — вестернизации стало появление в стране Coca-Cola.
В 1960–70-е годы Мохаммед Реза захотел резко сократить отставание Ирана от Запада и решил дальше двигаться по модели «догоняющего развития»: перенимать западные подходы, но только те, что уже себя зарекомендовали. Финансовую базу составили нефтедоходы. Началась аграрная реформа, импорт технологий и целых предприятий «под ключ». Тогда же приняли закон о защите иностранных инвестиций и отменили ограничения для зарубежных банков.
Шах полагал, что идёт по «третьему пути» и строит государственно-бюрократический капитализм. Но тут он просчитался. Модернизация затронула лишь госсектор и связанных со двором предпринимателей, породив чёрный рынок и коррупцию. А слишком динамичное внедрение западных норм вызвало отторжение народа — при том что люди уже были недовольны лишением крестьян земли и наступлением на духовенство.
Пока я публикую подборку текстов про Иран, пора нам с вами определить очередность следующих трех тем в канале
Final Results
34%
Убийство без трупа или за что пытались посадить одного питерского неонаци
66%
Международный наркокартель из Химок
44%
Один из самых дерзких побегов из российской колонии
Революционная ситуация
Массовое разорение крестьян привело к отходничеству. Безземельные иранцы бежали в города, селились в трущобах и трудились на низкооплачиваемых работах. В итоге они превратились в люмпен-пролетариат — идеальный субстрат для роста радикализма.
Против Мохаммеда Пехлеви выступили левые силы и исламисты. Он ответил репрессиями: с оппозицией боролась спецслужба САВАК, созданная при участии ЦРУ. Давить оппонентов тихо, как, например, португальский Салазар, Пехлеви не смог, и о его преступлениях узнал весь мир. Имиджу шаха не помогла даже начатая еще его отцом эмансипация женщин.
Когда Пехлеви приехал в Западный Берлин в 1967 году, его визит попытались сорвать немецкие студенты. В ходе беспорядков полицейский застрелил студента Бенно Онезорга. Это событие радикализировало немецкое студенческое движение и привело к появлению террористической «Фракции Красной армии» (RAF). Но о ней поговорим как-нибудь в другой раз.
А пока мы в Иране, где шах насильственной модернизацией объединил против себя всех: крестьян, духовенство, интеллигенцию и даже базарных торговцев. В воздухе запахло революцией.
Массовое разорение крестьян привело к отходничеству. Безземельные иранцы бежали в города, селились в трущобах и трудились на низкооплачиваемых работах. В итоге они превратились в люмпен-пролетариат — идеальный субстрат для роста радикализма.
Против Мохаммеда Пехлеви выступили левые силы и исламисты. Он ответил репрессиями: с оппозицией боролась спецслужба САВАК, созданная при участии ЦРУ. Давить оппонентов тихо, как, например, португальский Салазар, Пехлеви не смог, и о его преступлениях узнал весь мир. Имиджу шаха не помогла даже начатая еще его отцом эмансипация женщин.
Когда Пехлеви приехал в Западный Берлин в 1967 году, его визит попытались сорвать немецкие студенты. В ходе беспорядков полицейский застрелил студента Бенно Онезорга. Это событие радикализировало немецкое студенческое движение и привело к появлению террористической «Фракции Красной армии» (RAF). Но о ней поговорим как-нибудь в другой раз.
А пока мы в Иране, где шах насильственной модернизацией объединил против себя всех: крестьян, духовенство, интеллигенцию и даже базарных торговцев. В воздухе запахло революцией.
Фуко в Иране, Хомейни в Париже — и наоборот
Революционные процессы в Иране заинтересовали Запад и левых интеллектуалов. В 1978 году, чтобы увидеть протесты и рассказать о них, в страну прибыл французский философ Мишель Фуко. В качестве корреспондента итальянской газеты Corriere della Sera он написал там с десяток репортажей о революции. Фуко увидел в ней рождение новой формы «политической духовности», восстание против современного мира, который, по его мнению, был лишён смысла и сведён к технике власти.
Философа ругают за то, что он слишком сосредоточился на антимодернистском пафосе революции и недооценил её репрессивный потенциал. С некоторым опозданием и сам Фуко признал, что революция была в первую очередь религиозной, а не левой, и задал почти пророческий вопрос: что произойдёт, если, например, палестинское сопротивление окончательно отойдёт от марксизма в сторону исламизма?
В 1979 году, после кровавых протестов и забастовок, режим шаха пал. Пехлеви вместе со всей семьёй покинул родную страну.
Лидером нового государства — Исламской республики Иран — стал Рухолла Хомейни. Его мировоззрение сформировало фундаментальное классическое образования в шиитской традиции. Он изучал богословие и философию античности, в первую очередь — Платона и Аристотеля, чьи идеи, как пишут, он интегрировал в исламскую схоластику через логику и метафизику. Параллельно Хомейни глубоко погружался в исламский мистицизм. Результатом стал синтез античной традиции, суфизма и шиитского богословия, из которого выросла концепция, что власть в исламском обществе должна принадлежать компетентному правоведу.
До революции Хомейни долго жил в изгнании, в том числе и во Франции. Предполагают, что там он мог ознакомиться с работами передовых французских мыслителей. Возможно, того же Фуко, который в своих репортажах описывал Хомейни как фигуру аскета и святого в изгнании.
Когда в 1979 году Рухолла Хомейни вернулся в Иран, его встречала многотысячная толпа.
Революционные процессы в Иране заинтересовали Запад и левых интеллектуалов. В 1978 году, чтобы увидеть протесты и рассказать о них, в страну прибыл французский философ Мишель Фуко. В качестве корреспондента итальянской газеты Corriere della Sera он написал там с десяток репортажей о революции. Фуко увидел в ней рождение новой формы «политической духовности», восстание против современного мира, который, по его мнению, был лишён смысла и сведён к технике власти.
Философа ругают за то, что он слишком сосредоточился на антимодернистском пафосе революции и недооценил её репрессивный потенциал. С некоторым опозданием и сам Фуко признал, что революция была в первую очередь религиозной, а не левой, и задал почти пророческий вопрос: что произойдёт, если, например, палестинское сопротивление окончательно отойдёт от марксизма в сторону исламизма?
В 1979 году, после кровавых протестов и забастовок, режим шаха пал. Пехлеви вместе со всей семьёй покинул родную страну.
Лидером нового государства — Исламской республики Иран — стал Рухолла Хомейни. Его мировоззрение сформировало фундаментальное классическое образования в шиитской традиции. Он изучал богословие и философию античности, в первую очередь — Платона и Аристотеля, чьи идеи, как пишут, он интегрировал в исламскую схоластику через логику и метафизику. Параллельно Хомейни глубоко погружался в исламский мистицизм. Результатом стал синтез античной традиции, суфизма и шиитского богословия, из которого выросла концепция, что власть в исламском обществе должна принадлежать компетентному правоведу.
До революции Хомейни долго жил в изгнании, в том числе и во Франции. Предполагают, что там он мог ознакомиться с работами передовых французских мыслителей. Возможно, того же Фуко, который в своих репортажах описывал Хомейни как фигуру аскета и святого в изгнании.
Когда в 1979 году Рухолла Хомейни вернулся в Иран, его встречала многотысячная толпа.
Террор — государственный и не очень
Ситуация в Иране ещё сильнее осложнилась 4 ноября 1979 года. В американское посольство ворвалась антиамерикански настроенная толпа. Власти революционной страны только поддержали захват. Попытка освободить дипломатов путём вооружённой спецоперации провалилась. В результате переговоров заложников выпустили только 20 января 1981 года — в день инаугурации Рональда Рейгана. Дипломатические отношения между странами не восстановлены до сих пор, но это вы видите и без меня.
Не задались дела при новом режиме и у левых. После революции они стали главными врагами религиозных радикалов и отправились в тюрьмы или подполье. От легальной борьбы к террору перешла, например, левая «Организация моджахедов иранского народа» (ОМИН).
Первоначально их идеология причудливо сочетала идеи революционного марксизма и исламскую риторику, но со временем стала смещаться к политическому центру. ОМИН поддержала свержение шаха, захват американского посольства и на первых порах выступала тактическим союзником клерикальных групп. Но этот блок быстро развалился. С тех пор леворадикалы периодически устраивали теракты против представителей иранских властей.
Ситуация в Иране ещё сильнее осложнилась 4 ноября 1979 года. В американское посольство ворвалась антиамерикански настроенная толпа. Власти революционной страны только поддержали захват. Попытка освободить дипломатов путём вооружённой спецоперации провалилась. В результате переговоров заложников выпустили только 20 января 1981 года — в день инаугурации Рональда Рейгана. Дипломатические отношения между странами не восстановлены до сих пор, но это вы видите и без меня.
Не задались дела при новом режиме и у левых. После революции они стали главными врагами религиозных радикалов и отправились в тюрьмы или подполье. От легальной борьбы к террору перешла, например, левая «Организация моджахедов иранского народа» (ОМИН).
Первоначально их идеология причудливо сочетала идеи революционного марксизма и исламскую риторику, но со временем стала смещаться к политическому центру. ОМИН поддержала свержение шаха, захват американского посольства и на первых порах выступала тактическим союзником клерикальных групп. Но этот блок быстро развалился. С тех пор леворадикалы периодически устраивали теракты против представителей иранских властей.
Всем привет!
Этот канал в нынешней редакции существует уже несколько месяцев, и я ожидаю, что он будет так работать на постоянной основе. Осенью думаю завести для него бусти или аналог, а пока время от времени буду просить вас мне донатить на его развитие и на банку энергоса.
Всех обнял, Паша.
Этот канал в нынешней редакции существует уже несколько месяцев, и я ожидаю, что он будет так работать на постоянной основе. Осенью думаю завести для него бусти или аналог, а пока время от времени буду просить вас мне донатить на его развитие и на банку энергоса.
8-999-815-78-45 (Райфайзен)Всех обнял, Паша.