В 2021 году в сети появился фрагмент разговора тогдашнего председателя КГБ Вадима Зайцева (от 11 апреля 2012 года), где речь шла об организации убийства Алкаева. В принципе, это можно расценить как косвенное подтверждение его слов.

Убийства не произошло. Олег Алкаев умер естественной смертью 20 сентября 2022 года в Берлине. Ему было 69 лет.

На склоне жизни он стал убеждённым противником смертной казни — и при этом утверждал, что прошлое его не мучает. До конца своих дней он обходился без таблеток и отлично спал по ночам.

Это конец

Временами то или иное издание сообщает нам, что какой-нибудь Илон Маск, Марк Цукерберг или Джефф Безос построили очередной бункер на случай ядерной войны, новой волны эпидемии ковида, восстания машин, падения метеорита или всего вместе, помноженного на гражданскую войну.

Короче, на случай апокалипсиса. Мир горит. Привычные общественные отношения ликвидированы, поля разорены, а зомби доедают инопланетян. Богатый и лощёный миллиардер, который ещё вчера покупал Твиттер и летал в космос, теперь сидит в частном бункере где-то под Новой Зеландией. У него есть еда, система очистки воздуха, конечно же вооружённая охрана. Но есть и одна проблема: когда внешний мир рухнул, ценность денег упала ниже туалетной бумаги. Последней хотя бы можно подтереться. Так что его собственные телохранители могут посмотреть друг на друга и решить, что сверхбогатый аутист в чёрной водолазке с мимикой рептилоида им не нужен, потому что тратит воду, воздух и консервы.

Это главный кошмар элиты — капитализм позволит построить бункер, но в бункер не получится взять капитализм.

Миллиардеры уже много лет пытаются придумать способ остаться главными даже после того, как закончится привычный мир с Теслами, частными островами, вертолётами и банковскими счетами. Ничего окончательного пока не придумали, но вариантов много.

Во-первых, заложники. У охранников тоже есть семьи, которым можно отрубить кислород. Эффективно — но для хладнокровного убийства нужно иметь яички и, желательно, соответствующий опыт в прошлом.

Во-вторых, сложные системы кодов. Ни один охранник не знает всех паролей от еды и воды. Чтобы открыть склады с оружием или запасами пищи, нужно как минимум три человека из разных смен и сам миллиардер. Но что помешает охране договориться и превратить бывшего богача в раба?

В-третьих, старая добрая система «мёртвой руки». При смерти главного босса вырубается бункер. Но не очень понятно, что делать с тем, что хозяин бункера смертен и, как говорили классики, внезапно смертен. Он может скончаться от инфаркта или просто проломить голову в узких коридорах.

Можно, конечно, индоктринировать охрану заранее и превратить бункер в мини-государство или секту. Тогда очкарик в поношенной футболке станет маленьким диктатором под землёй.

Как бы то ни было, выходит, что миллиардер построил идеальную тюрьму для себя. Богатый невротик просто не может представить другой социальной системы и пытается создать иерархию, разделение на классы, но без полиции и биржи он, скорее всего, падёт жертвой чистого насилия. Охрана рано или поздно осознает, у кого настоящая власть.

В общем, самый богатый человек в мире после апокалипсиса — это просто очень привилегированный узник.

Операция «Чистые руки»

Надзорный капитализм не дремлет. Гении из X5 Group официально делегировали функцию поддержания гигиены алгоритму. Теперь за тем, моют ли руки работники на фабрике готовой еды, следит не уставший дядька с блокнотом, а робот. Буквально.

Камеры висят прямо над раковинами. Компьютерное зрение опознаёт каждого по цифровому шеврону. Кто моет руки недостаточно рьяно, получает предупреждение — всё как у Чуковского. Система копит аналитику нарушений, чтобы потом показать начальству красивую диаграмму позора очередного грязнули.

Пока это пилот в Долгопрудном. Но обещают масштабировать. Ждём внедрения в ПИКовские новостройки.

Школа 90-х

Я пошел в школу в 1994 году. В Москве совсем недавно расколошматили из танков парламент, вот-вот должна была начаться война в Чечне. Наша семья приходила в себя после внутреннего кризиса: только умер дед, за ним — прабабка; закрыли завод, где работал отец, и он начал пить и перебиваться случайными заработками.

Не помню, точно ли это был 1994-й, но примерно в это же время отцу проломили голову милиционеры — за то, что он не поделился с ними выручкой книжного развала, на котором работал продавцом. Короче, к моей начальной школе он стал сложным и поломанным человеком с проблемами и срывался на мать. Я интуитивно чувствовал эти проблемы, поэтому подписывал тетради девичьей фамилией матери.

Мама же, полагая, что в жизни у меня должно быть всё самое лучшее, отдала меня в школу, где работала сама, причём на год раньше, чтобы я попал к сильной учительнице. То ли из-за разницы в возрасте, то ли из-за большого расстояния до школы я особо не сблизился с одноклассниками.

Учебники, по которым мы занимались, ещё не успели переиздать, поэтому мы читали математические задачи на мёртвом языке — про каких-то пионеров, юннатов и прочий силос с тракторными станциями. Дома я листал атласы по географии СССР, пытаясь понять, почему мы теперь живём с литовцами и молдаванами в разных странах, если на рисунках все улыбались и держались за руки.

Школьное здание в Академическом районе было типовым и не знало ремонта много лет. Забор в некоторых местах отсутствовал, детская площадка догнивала, на заднем дворе разрушалось бывшее здание теплицы.

Мебель была старой, стены облезали, лампы работали не все. Книги в библиотеках были рваными и потрёпанными. Подвалы (они же бомбоубежища) стояли полузаброшенными, по углам в них ютились бюсты Ленина — и почему-то один бюст Александра Блока.

Было ощущение, что всё это должны вот-вот поменять, но этого почему-то не происходило. Так что мы медленно наблюдали за тем, как здание затухает.

Отдельно хочется рассказать про туалеты: кабинки без перегородок и дверей, стульчаки без сидений. Туалетной бумаги не было; иногда её заменяли аккуратно нарезанные газетные страницы. Были, конечно, отдельные кабинки для учителей — так мы познали глубинный смысл слова «иерархия».

Срать в этих туалетах было нельзя: у них не работал слив, поэтому запах говна немедленно разносился по коридору. Несколько раз учительницы читали нам лекции о том, чтобы мы не оставляли одинокие кучи. Нам было смешно.

На четвёртом этаже школы располагался компьютерный класс. Там стояли древние советские машины, объединённые в сеть, на которых мы учились программировать на бейсике. По документам эти компьютеры были самым ценным в школе, и их держали за металлической дверью, оснащённой сигнализацией. Один раз в школу даже приезжала милиция из-за того, что кто-то в неё сильно стучался.

Как по мне, самым ценным был скорее кабинет технологии — с токарным, деревообрабатывающим и фрезерным станками. На них нас учили работать, кажется, в седьмом классе.

Школу пару раз грабили. Один раз вынесли охолощённые винтовки из музея Второй гвардейской армии, второй раз — реактивы из кабинета химии. Древние компы и станки не тронули.

Начиная со средней школы учителям было сложно поддерживать собственный авторитет. Они зарабатывали куда меньше, чем родители многих детей, и часто слышали от школьников, что должны их учить только одному — считать деньги. Порой у учителей случались истерики: в слезах они орали, что за копейки учат неблагодарных нас и не могут себе купить новую одежду. Мы молча слушали и пытались понять, в чём наша вина. Мы были всего лишь детьми.

В школу часто приходили ветераны Великой Отечественной войны и рассказывали нам увлекательные фронтовые истории. О том, что бывают другие ветераны, я узнал значительно позже.

Со второго-третьего класса в школе стали появляться беженцы — армяне и азербайджанцы, чеченцы, абхазы. Где-то там шла война, точнее войны, но мы особо не понимали, где.

Школа 90-х (продолжение)

Моя школа находилась далеко от дома, я тратил от 15 минут до часа на дорогу, поэтому после уроков успевал только к вечерним мультикам. Перед ними обычно шли новости, и я, заворожённый, смотрел на осаду Сараева. То, что Сараево, как и Белград, находится не в России, я, конечно, не очень понимал.

К моему первому классу дома уже была приставка «Денди» и старый видеомагнитофон. В школе мы менялись картриджами и кассетами. Я помню, что мы очень любили фильмы с Джеки Чаном, Ван Даммом, франшизу «Мортал Комбат» и всякие мультики типа «Тома и Джерри». Больше всего меня занимало то, что ни один мультфильм невозможно было посмотреть от начала до конца. Даже на видеокассетах серии выходили вперемешку, так что в сюжетах было много места для додумывания. Возможно, это сделало наше поколение очень восприимчивым к современной политике: повестка может повернуться на 180 градусов, внезапно появятся новые персонажи — а мы и не заметим.

Ближе к нулевым телик начал ловить MTV: его показывали утром перед эфиром телеканала «Культура». Так я узнал о существовании Бивиса и Баттхеда. Самые крутые одноклассники копировали их на каждом уроке.

В начальной школе мы все были дружны, но ближе к пубертату класс распался на группы. Они формировались по признаку района и дохода. Я, живущий на отшибе, никак не попадал в тусовки. Кроме того, мой телевизор почему-то ловил меньше каналов, так что обсудить с приятелями самые крутые боевики я особо не мог.

Росли мы преимущественно на американских фильмах и не понимали, почему в школе нет бассейна и футбольной команды, почему мы не участвуем в соревнованиях, а наши кабинеты химии, физики и биологии выглядят совсем по-другому.

Телефонов ни у кого не было до старшей школы. Основным способом коммуникации были записки. Мы заполняли разноцветными ручками листы и пускали их по рядам. Выглядело это как лог какого-нибудь Telegram-чата.

Несмотря на бедность и безблагодатность, у нас в школе была невероятно насыщенная культурная жизнь: музеи, театры и даже пара визитов в концертный зал консерватории. Особого кайфа мы, правда, не испытывали, а самые дерзкие ученики считали, что единственный смысл посещения спектаклей — громкие язвительные комментарии. Напомню, больше всего в классе уважали Бивиса и Баттхеда.

Друзья!

Сегодня мне исполняется 38 лет! Если вам нравится то, что я делаю (moloko plus, книги, лекции, этот канал), — задонатьте мне по номеру:

8-999-815-78-45

А я и впредь буду радовать вас историями про японских преступниц, белорусских заключённых, американских миллиардеров и европейских диктаторов.

Are you winning?

Семья из Китая создала цифровую копию родственника, чтобы скрыть его смерть от 80-летней матери.

«Оригинал» погиб в автокатастрофе в начале 2025 года. Его сын, опасаясь за ментальное здоровье бабушки, решил не рассказывать ей о гибели её единственного ребенка.

Чтобы избежать вопросов, он нанял команду специалистов по ИИ и заказал им цифровую версию отца, передав фото, видео и голосовые сообщения умершего. Цифровой клон оказался настолько реалистичным, что женщина до сих пор уверена, что сын просто уехал в длительную командировку в другой город.

Аватар общается с ней на разные темы. Он пишет, звонит и даже выходит на видеосвязь, объясняя, что не может приехать из-за работы. Мама советует ему тепло одеваться, есть побольше овощей и быть аккуратнее на дороге.

Новое поколение выбирает Pepsi

В 1992 году PepsiCo решила выйти на рынок в Филиппинах и запустила в стране лотерею «Числовая лихорадка»: под крышками бутылок Pepsi печатали номера от 001 до 999. Приз за выигрышное число составлял 1 миллион песо (около $40 000), что в 611 раз превышало среднюю месячную зарплату. Акция резко подняла продажи напитка.

Для контекста: Филиппины — бывшая американская колония. Неолиберализм в зените, люди ищут лучшей жизни: денег, роскошных домов, машин. Желательно попроще и побыстрее.

25 мая объявили выигрышный номер. Счастливым числом стало 349. Из-за ошибки этот номер напечатали на 800 000 бутылок.

Теоретически PepsiCo должна была выплатить 32 миллиарда долларов. Компания отказалась это делать и предложила разочарованным филиппинцам «жест доброй воли» — 500 песо ($18) за крышку.

Корпорация из белого первого мира бывшей метрополии снисходительно предложила подачку «неблагодарным туземцам».

Начались массовые протесты. Люди требовали полной выплаты, и недовольные начали прибегать к насилию. Конфликт привёл к взрывам, погромам грузовиков и гибели минимум пяти человек. Такого эффекта неудачной маркетинговой кампании никто не ожидал.

Возник «Альянс 349», начался бойкот продукции и судебные иски — 689 гражданских и 5200 уголовных дел.

В 2006 году Верховный суд Филиппин поставил точку в долгих спорах. Он полностью оправдал PepsiCo. За ошибку никто не понёс ответственности. Небольшой штраф, который корпорация заплатила в суде не в счет.

С тех пор на Филиппинах фразеологизм «стать 349-м» означает быть нагло и несправедливо обманутым.

Кибергулаг

Новости на днях порадовали заголовками в духе «Роботы учатся входить в хату». Инфоповод следующий: в двух самарских колониях появился робот-надзиратель.

Металлический сотрудник ФСИН фиксирует нарушения на территории колонии и передаёт их оператору. Оператор, видимо, будет на основании анализа этих данных объявлять взыскания заключённым, лишать их права на УДО и длительные свидания.

Ждём, когда ФСИН пойдёт ещё дальше. Например, начнёт определять склонность к побегу с помощью нейросетей и для удобства наносить на кожу арестантов штрих-коды.

В целом логика понятна: робота нельзя подкупить, роботу нельзя угрожать, робот никогда не спит и, скорее всего, не будет проносить авторитетным сидельцам запрещённые предметы, спрятав их в своём USB-порту.

И снова анонсы!

В субботу, в 13:00 буду отвечать в прямом эфире в передаче «Рок в кадре»

Вертолёт делает chop-chop, фен делает whoosh

Американский спецназовец поднял более $400 тысяч (около 30 млн рублей) на Polymarket, сделав ставку на захват Мадуро. Вояка поставил около $34 тысяч (более 2,5 млн рублей) и получил свыше 1000% прибыли.

Ставку он сделал тупо потому, что всё знал. Его арестовали и, видимо, будут судить.

А вот человека, нагревшего термометр во французском аэропорту, пока не нашли. Эта история вошла в интернеты под заголовком «Фен против блокчейна. Счёт: 34 000 — 0».

Суть этого матча была бесхитростна. Так как Polymarket принимает ставки на температуру в Париже, а парень (почему-то все решили, что это именно парень) знал, что платформа ориентируется на данные конкретного датчика у взлётной полосы аэропорта Шарль-де-Голль, план созрел немедленно и был прост как маркетинговый прогрев.

6 и 15 апреля неизвестный дважды прогревал термометр феном. Температура скакала вверх на 4 °C — и ставки срабатывали. Météo France подала жалобу в уголовный сад, Polymarket сменил датчик.

Но выплаты никто не отменил.

Осталось несколько часов до моей лекции про надзорный капитализм!

Обсудим почему интернет, который начинался как пространство свободы, превратился в цифровой паноптикум и что нам всем с этим делать.

Когда: Сегодня, 24 апреля, в 19:30

Цена: 500 рублей

Формат: онлайн (ссылка на трансляцию придет за час до начала события)

Ссылка для регистрации: https://moloko-plus.timepad.ru/event/3912724/

Кто пропустил, вот запись вчерашнего эфира.

Модернизация первая: Афганистан

В 1950-е годы король Афганистана Захир-Шах решил превратить свою страну в современное государство. Он решил, что пойдёт по западному пути, и нанял американскую компанию Morrison-Knudsen, чтобы та построила плотину и создала грандиозную ирригационную систему в провинции Гильменд.

Инженеров поселили в районе, который назывался «Маленькая Америка». Они должны были осуществить мечту короля о превращении пустыни в цветущий оазис. Авторитет Захир-Шаха во многом оказался завязан на успех этой дерзкой модернизации.

Но, как любит говорить документалист Адам Кёртис, всё пошло не совсем так, как планировалось. Или даже совсем не так. Из-за просчётов инженеров поднялся уровень грунтовых вод и началось заболачивание и засоление почвы. На ней зацвели маки. Гильменд не стал афганским вариантом Канзаса, а со временем превратился в крупнейшего в мире производителя опиума. Эту историю мы знаем.

Но было ещё кое-что. Модернизация требовала кадров. Поскольку в Афганистане обучить столько людей было попросту негде, образование афганские студенты получали на Западе, где набирали популярность левые идеи. Нахватавшись западного марксизма, на родине они замиксовали его с плохо переведёнными советскими учебниками. Это была гремучая смесь, которая должна была вот-вот рвануть.

В конце 60-х афганские студенты вышли на улицы с плакатами «Долой американский империализм!». Вместе с марксистами маршировали исламисты. Захир-Шах, который считался пешкой этого самого империализма, пошёл навстречу студентам: принял новую конституцию, разрешил партии. Но события развивались своим путём. В 1971 году разразилась сильнейшая засуха. Хвалёное водохранилище начало высыхать, а американские инженеры уже уехали. Начался голод.

В 1973 году ситуация стала неконтролируемой. Когда Захир-Шах уехал в Италию на лечение глаз, его сверг его двоюродный брат Мохаммед Дауд. При поддержке просоветских офицеров и студентов-леваков он совершил бескровный переворот и упразднил монархию.

Но союзник из Дауда вышел так себе: после прихода к власти он попытался дистанцироваться от СССР и начал искать сближения с западными союзниками. А ещё с Ираном (в котором пока не было власти аятолл) и с ближайшим партнёром США на Ближнем Востоке — Саудовской Аравией. Начались чистки в армии и репрессии против левой Народно-демократической партии Афганистана (НДПА).

Партия сопротивлялась, и в 1978 году ответила на репрессии переворотом. На этот раз довольно кровавым — с танками и авиацией. Так бывает, когда ссоришься с военными.

Дауда убили. Власть перешла к левым. Нур Мохаммад Тараки, один из основателей НДПА, возглавил Революционный совет и стал первым руководителем Демократической Республики Афганистан. Как и положено любому уважающему себя революционеру третьего мира, он начал своё правление с репрессий. Афганцев тысячами сбрасывали с вертолётов в водохранилище, которое построили американцы из Morrison-Knudsen.

Репрессии и резкая смена политического курса в Афганистане спровоцировали гражданскую войну. В нескольких провинциях вспыхнули восстания, которые Тараки оказался не способен подавить. Кроме того, его начали опасаться собственные соратники. Никто не знает, о чём думает революционер с замашками диктатора, но все точно знают, что не хотели бы оказаться с его чекистами на вертолётной прогулке.

В сентябре 1979 года радио Кабула объявило, что Тараки «скончался от тяжёлой болезни». На самом деле его задушили по приказу его соратника Хафизуллы Амина. Амин, пока первый руководитель Демократической Республики Афганистан был в международной командировке и пожимал руки на Кубе и в СССР, начал готовить переворот. Прошло не совсем гладко, заговорщика чуть не убили, но в итоге Тараки потерял власть. Его арестовали и казнили.

(продолжение)

Судьба Амина, думаю, известна всем, как и дальнейшая судьба Афганистана. Будет и ввод советских войск, и Бин Ладен, планирующий атаки на США в лагере афганских моджахедов, и западный ВПК, поставляющий этим моджахедам стингеры. Потом советские солдаты вернутся домой. Моджахедов сменят талибы.

Будет и 11 сентября 2001 года, и ввод войск НАТО. Во время международной оккупации афганцев от мала до велика начнут учить английскому, объяснять им значение дюшановского «Фонтана» и собирать на всякий случай их биоматериал.

В 2006 году в Кабуле даже начнут производить кока-колу. Её производят и сейчас, только уже не под контролем американцев: в 2020 Трамп приказал вывести войска США из Афганистана. Кабул заняли талибы, многие из которых родились уже после 11 сентября. Но это уже другая история.

«Я снова чувствую страх»

CEO и сооснователь Patreon Джек Конте написал всем креаторам на своей платформе, что боится будущего. В письме стандартный набор технопессимизма: алгоритмы высасывают душу, платформы превратились в кибергулаги, ИИ создан, чтобы нас всех заменить, и так далее.

Это, наверное, самое важное письмо за все 13 лет истории Patreon — и оно реально очень грустное. «Сегодняшний интернет, на мой взгляд, ощущается как несдержанное обещание. Как креатору, мне практически невозможно достучаться до своих подписчиков. Я чувствую такое сильное давление из-за необходимости “кормить алгоритм”, что это высасывает мою душу и заставляет меня сомневаться в собственных способностях. Как фанат, я чувствую, что меня нездорово засасывает в эти приложения против моей воли. Я буквально ставлю себе таймеры, потому что чувствую, как мой мозг взламывают и разгоняют ракетным топливом», — пишет Конте.

Patreon — это сайт, на котором творческие люди могут распространять свои работы по платной подписке. Он стал популярен среди видеоблогеров, создателей веб-комиксов, писателей, подкастеров, музыкантов и так далее. Цель проекта — дать создателям контента возможность монетизироваться. Платформа, по заявлениям менеджеров, уже принесла креаторам миллиарды.

В России Patreon заблокирован с августа 2022 года.

Топ-менеджер JPMorgan могла превратить подчинённого в секс-раба

Недавно появились новости, что 37-летняя Лорна Хайдини, занимающая высокий пост в банке JPMorgan, подмешивала новичку в напитки виагру и наркотики, после чего принуждала его к сексу.

По версии пострадавшего, она садилась ему на лицо и заставляла лизать пальцы её ног, а во время совещаний якобы хватала его за пах под столом.

Мужчина утверждает, что пытался сопротивляться и плакал, но в ответ слышал лишь оскорбления и угрозы урезать премию. Начальница называла его «коричневым мальчиком», а его жену-азиатку — «рыбоголовой».

Адвокат жертвы требует компенсации. Руководство банка заняло сторону Хайдини: JPMorgan провёл внутреннее расследование и не выявил никаких нарушений с её стороны. Судебное разбирательство всё ещё продолжается.

В ООН обеспокоены

ООН недавно выпустила алармистский пресс-релиз. Дело не в военных конфликтах, наркотиках или незаконном обогащении урана. В этот раз организация обеспокоена бесконтрольным использованием ИИ в рекламе. Оно якобы раскручивает глобальный информационный кризис.

Дело в том, что реклама приносит деньги, а искусственный интеллект всё чаще решает, какой контент увидит человек. При этом алгоритмам всё равно, правда перед нами или же дезинформация, конспирология, ненависть, провокации — всё это легко получает доступ к нашим мозгам.

Прозрачности в таких системах практически нет, что ведёт и к мошенничеству, и к неэффективности, и к политической поляризации. Доверие к цифровой среде падает, независимые СМИ задыхаются, бренды теряют отдачу от своих рекламных кампаний.

Эксперты призывают притормозить и рассуждают о прозрачности в ИИ‑цепочках. Но что-то мне подсказывает, что рекламировать кроссовки, шампуни или программы лояльности с помощью беременных фруктов от этого не перестанут.

Модернизация вторая: Иран

Уже в начале XX века Иран двигался по рельсам политической модернизации. В результате Конституционной революции 1905–1911 годов в стране приняли конституцию, созвали меджлис (парламент) и создали партийную систему.

В 1925 году в результате военного переворота к власти пришёл Реза-шах Пехлеви. При нём движение по этому пути продолжалось: Иран начал выходить из статуса полуколонии Британии и СССР, провёл начальную индустриализацию и модернизировал инфраструктуру — особенно военную. 

Вероятно, образцом для тогдашнего Ирана стала кемалистская Турция. Как пишут специалисты, Пехлеви во многом копировал Ататюрка, но с поправкой на шиизм.

Правда, в отличие от Турции, где для введения светского законодательства пришлось ликвидировать халифат и султанат, в Иране халифата не было, а духовенство само предложило Пехлеви стать шахом. Он вообще-то хотел республику, но монархия в итоге устроила всех.

В ответ на предложение духовенства Пехлеви провёл секулярные реформы. В том числе — ограничил права этого самого духовенства. Как это часто бывает, инициатива взялась за инициатора.

Политическая модель Пехлеви напоминала даже не монархию, а личную диктатуру — типичный, в общем-то, порядок для стран XX века. В том числе и западных.

Во время Второй мировой войны Иран оккупировали союзники, заподозрив Резу-шаха в симпатиях к яркому представителю подобной диктатуры на Западе — Адольфу Гитлеру. Монарх отправился в изгнание, и его место занял сын — Мохаммед Реза Пехлеви. Про оккупацию Ирана, думаю, я как-нибудь ещё напишу.

После войны Мохаммед продолжил западный курс отца. Собственно, одним из символов этой — пока ещё вялотекущей — вестернизации стало появление в стране Coca-Cola.

В 1960–70-е годы Мохаммед Реза захотел резко сократить отставание Ирана от Запада и решил дальше двигаться по модели «догоняющего развития»: перенимать западные подходы, но только те, что уже себя зарекомендовали. Финансовую базу составили нефтедоходы. Началась аграрная реформа, импорт технологий и целых предприятий «под ключ». Тогда же приняли закон о защите иностранных инвестиций и отменили ограничения для зарубежных банков.

Шах полагал, что идёт по «третьему пути» и строит государственно-бюрократический капитализм. Но тут он просчитался. Модернизация затронула лишь госсектор и связанных со двором предпринимателей, породив чёрный рынок и коррупцию. А слишком динамичное внедрение западных норм вызвало отторжение народа — при том что люди уже были недовольны лишением крестьян земли и наступлением на духовенство.

Революционная ситуация

Массовое разорение крестьян привело к отходничеству. Безземельные иранцы бежали в города, селились в трущобах и трудились на низкооплачиваемых работах. В итоге они превратились в люмпен-пролетариат — идеальный субстрат для роста радикализма.

Против Мохаммеда Пехлеви выступили левые силы и исламисты. Он ответил репрессиями: с оппозицией боролась спецслужба САВАК, созданная при участии ЦРУ. Давить оппонентов тихо, как, например, португальский Салазар, Пехлеви не смог, и о его преступлениях узнал весь мир. Имиджу шаха не помогла даже начатая еще его отцом эмансипация женщин. 

Когда Пехлеви приехал в Западный Берлин в 1967 году, его визит попытались сорвать немецкие студенты. В ходе беспорядков полицейский застрелил студента Бенно Онезорга. Это событие радикализировало немецкое студенческое движение и привело к появлению террористической «Фракции Красной армии» (RAF). Но о ней поговорим как-нибудь в другой раз.

А пока мы в Иране, где шах насильственной модернизацией объединил против себя всех: крестьян, духовенство, интеллигенцию и даже базарных торговцев. В воздухе запахло революцией.