Какая прекрасная конференция

Тут вот Русина Лекух и Саша Гефен доделали свой проект "Песни её стороны" — про женскую вокальную традицию. Это результат трех самостоятельных экспедиций, деньги собирали краудфандингом. Ни Русина, ни Саша в России не живут, но в 2024-м собрались и поехали. Рекомендую сперва прочитать "О проекте", там все очень хорошо описано. Это сложная история. Я помню, что Саше, когда они уже все придумали, было сложно даже рассказать о ней публично. Но честная.

"Даже в самых переломанных историей сообществах потребность в совместном пении возникает вновь.

Как? Каким образом? Что заставляет людей, отдалившихся от вокальной традиции, выискивать и переизобретать её? Почему женская коллективность, по нашим наблюдениям, развивается органичнее мужской? Верно ли утверждать, что в совместной вокализации выражается потребность в солидарном горевании? Какая часть нетрадиционной музыки «фольклоризовалась» и является для россиянок разделённым символическим языком?

В конце концов, для чего человек поёт?

В поисках ответов на эти вопросы мы совершили три экспедиции: во Владимирскую область, в Пермский край и в Карелию. Нашими героинями стали самые разные женщины: юные студентки и витальные пенсионерки, маститые преподавательницы и заведующие домами культуры, учёные, психологи, рукодельницы, хозяйки, содержащие скот и огород. Они поделились с нами своими песнями и заветными историями о любви и преодолении, о расставании и боли, о корнях, воспоминаниях и мечтах. Мы бережно записали каждую историю и каждую песню. Эти материалы и составили наш альманах.

Мы сделали «Песни её стороны» для наших героинь, давая им возможность быть увиденными и услышанными широкой публикой, а вместе с ними — для всех, кому одиноко. Для тех, кто горюет без связи с родиной, и для тех, кто, как мы, никак не мог её определить, нащупать её внутри. Подлинную, щемящую, многослойную и очень сложную — гораздо сложнее бинарных категорий, в которых её порой пытаются описать.

Мы сделали «Песни» для каждой и каждого, кто ищет утешения и солидарности.

Благодаря нашим героиням нам удалось их найти".

https://singingfor.life/

Тем временем берлинская версия "Школы внимательного слушания" продолжается, вчера вот на занятии изображал авлета при помощи авлоса, купленного когда-то у одного энтузиаста. Для иллюстрации того, почему авлетов на амфорах нередко изображают с кожаным шнурком, перетягивающим щеки (чтобы не лопнули от натуги, условно говоря).

А между тем «Школа внимательного слушания», авторский курс Алексея Мунипова, провела уже три занятия в Берлине — осталось 5, присоединиться разово возможно!

Подробно о Школе, программе и стоящей за ней идеях написано вот здесь.

Проходит все в Пренцлауэрберге, Immanuelkirchstraße 4, 10405 Berlin

Начало в 19-00

Даты:
17, 24 марта
14, 21, 28 апреля

Для записи писать сюда: [email protected] или @mustt23

При поддержке Berlin Bebelplatz, ARTInsiders и Kunstschule Berlin

Тем временем в ДК Рассвет продолжается удивительная концертная серия, где Элси Варандо сотоварищи переигрывают великие джазовые стандарты. Один концерт — одно имя. Были Колтрейн и Эванс, а 15 марта будет концерт, посвященный Чику Кориа. Программа неизвестна, но подсказки есть в тексте анонса.

Надо сказать, оказалось невероятно удачной идеей — все время полный зал. Сходите, кто может.

Исполнители
Элси Варандо, фортепиано
Вадим Ким, контрабас
Сергей Стефко, ударная установка, вибрафон
И многие другие

https://dkrassvet.space/events/is/

Галина Уствольская в передаче Игоря Померанцева «Поверх барьеров». Просто послушайте, как она о себе говорит, саму интонацию.

«Я много раз говорила и ещё раз прошу — лучше ничего не писать о моей музыке, чем писать одно и то же: камерная, камерная, религиозная и снова камерная. Не могу это слышать».


https://youtu.be/ICHKeBW_d_w

​Светлане Ильиничне Савенко - 80.

Музыкант, без которого последние полтора века звучали бы для нас совершенно иначе, смутнее и хуже. Её тексты выстроили добрую долю знания о музыке новейших времён, голос - открыл лучшие из вокальных их сочинений.

Она писала о Танееве, Кшенеке и Шнитке, для неё писали Кнайфель, Вустин и Тарнопольский. Исследовательские и исполнительские работы Светланы Ильиничны обнимают столетие, с одинаково ясной проницательностью обращаются и к русскому модерну, и к классике авангарда, и к понынешнему его изводу. И хотя тем сложнее избрать среди них что-то единственное, решусь оставить ниже три разноформатных труда Светланы Ильиничны - для знакомства, признаний, открытий:

1. "Мир Стравинского" - фундаментальная монография об Игоре Фёдоровиче, книжная версия докторской диссертации Светланы Ильиничны, в чьём долгом и пристальном фокусе высветляется творческая сторона композитора, от стилистически-музыкальных характеристик до наследия, оставленного словами. Основная, наверное, работа Светланы Ильиничны как музыковеда.

2. Интервью с Штокхаузеном - в архивах советских и российских музыкальных изданий хранятся, кажется, сотни статей Светланы Ильиничны. Две из них - записи московских интервью с Карлхайнцем, изучению, переводам, проникновению, наконец, внутрь страны которого Савенко посвятила не один десяток лет. Думается, свежести эта беседа 1992-го года, как и музыка Штокхаузена, не потеряла.

3. "Ступени" - вокальный цикл Валентина Сильвестрова,  посвящённый Светлане Ильиничне и ей же впервые исполненный. Сильвестров и Савенко знакомы давно и близко, и эта запись с прекрасным пианистом Юрием Полубеловым тем ценнее, что происходила под живым, чутким, до раздражения въедающимся в микроны интерпретации контролем самого композитора. Вышло исключительное исполнение великой, велико озвученной поэзии.

С днём рождения, Светлана Ильинична. Рад, что удалось познакомиться и поговорить с вами. Спасибо.

Просто Arcade Fire поет в лифте 15 лет назад.

https://youtu.be/U9QrpIcncXA?si=sjOkIsnmXv_ARpXE

А вот это сделало наш вчерашний вечер. Короткая пьеса Сэмуэля Беккета для немецкого телевидения, впервые показана в 1981-м. Пьеса во всех смыслах, но прежде всего в музыкальном — это, что называется, visual music. Тут две части, между первой и второй, как объяснял Беккет, прошло 100 тысяч лет. Не оторваться, по-моему.

https://www.youtube.com/watch?v=4ZDRfnICq9M

Вдохновился работами Петра Валека и попросил сделать в этом же духе струнный квартет — и вот он, добрый день (обещаю, что AI-слопы тут будут редко).

Давайте послушаем балладу о лондонской кофейне, 1672 год.

"Here men do talk of ev’rything, with large and liberal lungs,
Like women at a gossiping, with double tyre of tongues.
They’ll tell you wen our failing trade shall rise again and flourish,
And when Jack Adams first was made churchwarden of the parish.
The drinking there of chocolate can make a fool a sophy:
Tis thought the Turkish Mohamet was first inspir’d with coffee,
By which his powers did overflow the land of Palestine:
Then let us to the Coffee House, tis cheaper far than wine".

https://youtu.be/eD51drQLQRQ?si=6OAL4jrS9H76ls-C

Пришла рассылка (греет мысль, что даже когда я умру, эти пресс-рассылки из всех прошлых жизней продолжат приходить):

"В программе вечера — балет-пантомима «Демон» Пауля Хиндемита (ЮАР) в постановке хореографа Грегори Макомы и «Волшебная ночь» Курта Вайля в хореографии Игоря Кирова (Македония)".

И за ней - еще одна: "Просим прощения за неточность в прошлом письме, конечно же, не "Демон" Хиндемита из ЮАР, а хореограф этого балета Грегори Макома".

При этом у пиарщицы, которая это рассылает, ник — tatarkainblackpr. Удачно!

Запишу коротко впечатления от “Леди Макбет Мценского уезда” в Komische Oper, в постановке Барри Коски. Это мрачная, гротескная вещь, решенная минимальными средствами — декораций нет, пространство сам Коски описывает как нечто среднее между парковкой и гаражом: серые стены, цемент, резкий свет. Ну, конечно, в какой-то момент появляется кровать, без нее эту оперу поставить, видимо, невозможно. Вообще, пространство скорее двухмерное, решено как длинная горизонтальная лента, и действие разворачивается вдоль нее, как на египетских барельефах — то во всю длину рассаживаются полицейские, то выстраиваются узники, то на полсцены раскатывают стол, за которым давится грибками Борис Тимофеевич (Дмитрий Ульянов, великий, неподражаемый).

Несмотря на то, что поют по-русски, а Катерину в сцене свадьбы украшает карикатурный кокошник, ничего специально русского в опере нет. Работники одеты в трудноузнаваемую смесь костюмов, отчасти отсылающих к моде 1920-1930х, но в целом это усредненный немецкий, скорее даже офисный коллектив, даром что они таскают мешки. Ульянов, конечно, дает кулака-мироеда, но это вполне универсальный образ, Катерина — скучающую замужнюю даму, возможную везде и всегда. Чуть неожиданным оказывается Сережа — бодрый и очень накачанный смуглый тенор ближневосточного типажа. Ну то есть, эту постановку легко прочитать как историю о любви немецкой дамы к мигранту, причем дама, на поверку, оказывается гораздо, гораздо хуже. И в этом контексте некоторые сцены поневоле смотришь как бы внутри немецкого контекста — вот она ему обещает, что сделает купцом (в субтитрах — откроем тебе дело), он недоумевает, да как же, на что она говорит “не твоя забота” (your business is to kiss me, бесстрастно подсказывают титры). И ты автоматически думаешь — ну что ты заливаешь, да как же вы ему откроете дело, если еще вчера урезали бюргергельд и отменили интеграционные курсы для мигрантов, але, на кого это рассчитано?

Но, честно говоря, про все это, и цвет его кожи, забываешь минут через 10 после его появления. Потому что — музыка, дикий, безумный, физиологический поток этой музыки сметает все мелкие сиюминутные трактовки. И кажется даже, что Коски специально убрал все со сцены, чтобы дать этому потоку побольше места. Этой музыки невозможно противиться, ее невозможно укротить и ее ничем не переплюнуть - что бы ты ни придумал на сцене, в музыке все равно все будет резче и безумнее. Это такая одна громадная пощечина залу, и надо сказать, за почти что сто лет эта сила не выветрилась — люди вокруг прям охали и вздрагивали. Невозможно себе представить, как это могло звучать на сцене Большого в 1934-м году, безотносительно того, как это выглядело — там все в музыке, и это никуда не спрятать. Шостаковичу в момент написания 26 лет, и кажется, что он просто на энергии молодости и упрямства ракетой вылетел из времени двадцатых, когда было возможно многое, в новую эпоху, не успев заметить, как все изменилось — и сегодня, в 2026-м, волей-неволей слушаешь именно этот сюжет.

Коски, надо сказать, ничего специально не придумывает, просто усиливает некоторые моменты — скажем, сцена с Аксиньей решена как групповое изнасилование (с текстом вполне соотносится); знакомая рассказывала, что на этой сцене у молодого человека в соседнем ряду случилась натуральная истерика. “Задрипанный мужичонка” похож на гибрид миньона и сисадмина, пьян с каждой сценой все больше, в паузах картинно шкандыбает по авансцене, свой коронный выход
(“буду пить я целый век, я душевный человек”) начинает с того, что натурально ссыт в углу, а потом скачет со спущенными штанами, идеально попадая и в музыку, и в настроение. Ну, и доскакивает до своего страшного — труп! труп! Зи-но-ви-я-бо-ри-со-ви-ча! Но тот кровавый краковяк, веселый гиньоль-галоп, который начинается в этот момент в оркестровой яме, все равно ни с чем нельзя сравнить. И хотя оркестр играет и резко, и гротескно, все равно даже близко не приближается к тому, как его играл сам автор в известном киноотрывке.

В конце на героев обрушивается небо — их придавливает лампами дневного света, и в этом съежившимся пространстве они без особенной охоты доигрывают свой театр жестокости. И эта неожиданная усталость — все продолжают по инерции злодействовать, ну или просто версты уныло считать, мерно звеня кандалами, и хорошего никто не ждет — тоже, конечно, очень узнаваема.

Заканчивается опера, напомню, фразой “”Ах, отчего это жизнь наша такая темная, страшная? Разве для такой жизни рождён человек?”.