Шостакович, Кабалевский и Хренников (в центре) едут в США. 1959 г.

Прекрасный рассказ Игоря Приходько, профессора Днепропетровской академии музыки, про генезис музыкального менеджмента.

«...хотел написать, что первого сентября начинается учебный год в украинских консерваториях, но понял, что в Украине не осталось ни одного высшего музыкального учебного заведения, которое называлось бы консерваторией.
Это довольно любопытный факт: такое впечатление, что наши музыкальные вузы почему-то стесняются своего родства с теми заведениями, которые назывались и кое-где до сих пор называются консерваториями.

Нет, я не имею в виду итальянские приюты, в которых «консервировали», то есть попросту спасали сирот и брошенных детей. Заодно обучали их подходящим ремёслам: мальчиков чаще всего обучали плотничать или столярничать, а девочек — петь и играть на разных музыкальных инструментах (включая, между прочим, трубы и тромбоны с фаготами, не говоря уже о контрабасах). Одну из таких консерваторий в своё время прославил Антонио Вивальди. Мужчины-музыканты из итальянских консерваторий не выходили: мальчиков отдавали в церковные хоры или в ученики (подмастерья) профессиональным музыкантам. В XVII–XVIII ещё и кастрировали в промышленных масштабах, но «это другое» (тм).

Консерватория, родства с которой стыдится подавляющее большинство музыкальных вузов на постсоветском пространстве, открылась в Париже в 1795 году. Имена первых трёх её содиректоров — отнюдь не пустой звук в истории европейской музыкальной культуры: Госсек, Мегюль и, разумеется, Керубини, которого Бетховен считал величайшим композитором, если не считать его самого.

Но «на самом деле» (тм) история консерватории началась на несколько лет раньше, и начало этой истории связано с именем, которое нам не говорит ну совсем-совсем ничего: Бернар Сарретт. Этот Сарретт вообще-то до революции был счетоводом — без малейшего музыкального образования, прошу заметить! Но музыку, видимо, любил с детства, про которое нам известно только, что отец Сарретта был сапожником и жил с семьёй в Бордо, откуда непоседливый сын и подался в столицу. К началу Великой французской революции ему было уже почти двадцать четыре года, но это для музыкантов уже очень серьёзный возраст, а обычный человек в молодости может более или менее легко менять работу и даже специальность. Так вот, Сарретт подался не куда-нибудь, а прямо в национальную гвардию. Там он для начала создал оркестр (думаю, что духовой, но не уверен), который участвовал во всяких революционных празднествах. Эти празднества, кстати сказать, имеют самое прямое отношение к судьбам профессионального музыкального образования, как и к дальнейшей судьбе европейской музыки, и совершенно напрасно в нынешних курсах истории музыки про них рассказывают либо ничего, либо очень мало.

Ладно, вернёмся к нашему Бернару. Прямо в 1789 году, чуть ли не сразу после взятия Бастилии из обломков прежних военных оркестров и из уличных мальчишек капитан национальной гвардии Сарретт — ага, сразу же целый капитан! — сколотил оркестр численностью в 45 человек. Это довольно много, между прочим. А в музыке Сарретт не разбирался совершенно. К счастью, среди его новых друзей, приобретённых во время всяких революционных собраний, оказался Госсек — тогда уже пятидесятипятилетний, но весьма активный как в музыкальном менеджменте (он только что ушёл в отставку с поста директора Королевской оперы), так и в сочинении музыки (многие из вышеупомянутых празднество сопровождались как раз его музыкой). А ещё Госсек некоторое время руководил Королевской школой музыки и декламации, что тоже пригодилось.
Оркестр довольно быстро начал разрастаться, а военных музыкантов, служивших при старом режиме, больше не становилось. Поэтому руководители решили основать музыкальную школу национальной гвардии. Через год эту школу преобразовали национальный музыкальный институт — это уже 1793 год. Примерно в это время Сарретт сдружился с Керубини, который был всего на пять лет старше и тоже принял революцию весьма восторженно — ну, бывает…

Боюсь, что адептам «новой музыкологии» в отношениях между Керубини и Сорреттом будет нечем поживиться.

Видите ли, музыкальный мир издавна устроен таким образом, что одним из самых главных способов общения между музыкантами и ценителями прекрасного является обсуждение — желательно, разумеется, за глаза — личной жизни коллег. Сексуальной в первую очередь. (Здесь могло бы быть несколько забавных и/или печальных историй, относящихся к XVI–XVII векам, но их я обычно рассказываю, когда студенты уж совсем устают от разговоров о музыке.) Так вот: если бы в отношениях Керубини и Сарретта был малейший повод для сплетен, то уверяю вас, что эти сплетни появились бы мгновенно. Да ещё в Париже! Но их не было. Совсем. Зато известно, что Керубини, к которому отреставрированные Бурбоны относились с большим почтением, настаивал на возвращении Сарретта, уволенного с поста директора в 1814 году. Вернули Саррета на должность директора всего-то через пятнадцать лет. К счастью, он отличался крепким здоровьем и сохранял ясную голову до глубокой старости — собственно, до 92 (девяносто двух) лет.

Парижская консерватория ввела в музыкальное образование очень много всяких важных вещей, которые, к сожалению, со временем обветшали и/или испортились от неправильного употребления. Да и вообще Арнонкур, например, считал Великую французскую революцию величайшей катастрофой в истории европейской музыки. Но об этом позже. Пока что я хотел бы заметить вот что: ко времени основания Парижской консерватории по-настоящему серьёзным и профессиональным музыкантом, то есть специалистом высшей категории считался только тот, кто обладал навыками музыкального менеджмента и умел эти навыки реализовывать.

Если хорошо подумать, ничего революционного в этом не было: так или иначе обязанности менеджера приходилось исполнять и папаше Гайдну, и Баху (любому: что Иоганну Себастьяну в Ляйпциге, что Эммануэлю Гамбурге, что Кристиану в Лондоне), и Генделю, и ещё раньше Букстехуде, Вивальди, а ещё раньше — Орландо ди Лассо. Всё это началось примерно в XV веке, когда придворные капеллы стали вдруг обслуживать не только религиозные, но и светские нужды своих хозяев. Тогда-то руководителям этих капелл и пришлось то ли осваивать, то ли изобретать искусство музыкального менеджмента (опираясь, естественно, на недостойный, неприличный и тщательно изучаемый опыт светских цеховых музыкантов). История про это опять-таки отдельная, длинная, довольно тёмная и по-настоящему ещё не написанная. (Кстати, отличная тема примерно для десятка нормальных диссертаций, если кому-то ещё интересно заниматься нормальной историей музыки…) Главное тут вот что: музыкальный менеджмент — это то, что было неотъемлемой частью Парижской консерватории. Менеджеру не обязательно быть профессиональным музыкантом, как не был им Сарретт, но обязательно иметь, как раньше говорили, сильную склонность к музыке и хороших настоящих друзей среди серьёзных музыкантов. Желательно великих и/или влиятельных. Как опять-таки Сарретт.

И вот ещё что: музыкальный менеджмент — это как раз то весьма древнее наследие, от которого мы отказались. Или потеряли. Или можете назвать как-то иначе. В любом случае теперь нами управляют другие люди — как умеют. Или как хотят».

Дорогие друзья, зову вас на последний концерт микрофестиваля «Малая форма» — сольник клавиристки Лизы Миллер. Вход бесплатный, инструменты редкие, программа ах. Это завтра вечером.

«В мире музыкальных миниатюр вариации всегда занимали особенное место - ещё со времён Ренессанса одну мысль просто не было принято повторять буквально. 2го сентября вы услышите подборку вариаций от раннего барокко до Моцарта на трёх самых популярных инструментах своего времени - органе, клавесине и молоточковом фортепиано-столике (прозвучит оригинальный инструмент конца 18го века).
Вариации сочинялись и на известные танцы (например, Пассамеццо, которое прозвучит сразу в двух вариантах - современника Монтеверди Джиованни Пикки и короля английского клавирного барокко Уильяма Берда, или Фолия, к которой обращались композиторы буквально всех эпох, в том числе Джироламо Фрескобальди и Карл Филипп Эммануил Бах), на популярные песни (в том числе «Моя молодость подходит к концу» Яна Свелинка) и просто на собственные темы композиторов»

https://www.jewish-museum.ru/events/liza-miller-klavesin-klavikord-khammerklavir/

Сегодня будет очень хорошо. Орган-позитив, клавесин и подлинный тафель-клавир — и свойственная им музыка в исполнении Liza Miller. Если вы не идёте на Ensemble intercontemporain — не глупите, заходите. В 19-30.

#партнерский_пост: курсы звукорежиссеров.

"Мечтаете о творческой профессии? Превратите мечту в реальность! В креативной профессии звукорежиссёра вы реализуете свой творческий потенциал.

Команда профессиональных преподавателей научит:
- разбираться в теории музыки;
- работать с Ableton Live и Pro Tools;
- синтезировать и обрабатывать звук;
- озвучивать видео;
- записывать в студии;
- делать сведение и мастеринг.

Вас ждёт насыщенная программа из 95 тематических модулей, 475 онлайн-лекций и практических заданий".

Больше информации — по ссылке: https://clc.to/2MO8iA".

Воспользовался служебным положением и попросил Лизу Миллер сыграть мой любимый перселловский граунд на тафельклавире. Фантастика.

"Католический полуфашист" Стравинский — это из сверхкомплиментарной работы Соллертинского о Шенберге. Пять лет назад обсуждали в фб, почему католический полуфашист-то (Сергей Ходнев предположил, что из-за "Симфонии псалмов").
https://web.facebook.com/munipov/posts/10209097160199228

Открытка многим

Завтра в КЗЧ наконец случится первый концерт фестиваля «Гендель. Мир дольний» – трижды переезжавшего из-за пандемии, долгожданного и вымечтанного. В мечтах о нем я когда-то писала текст о либретто трех опер, вошедших в программу: «Роделинды», «Тамерлана», «Юлия Цезаря». Давайте настраиваться на прекрасное!

Заметил, что после очередного поста, написанного в ночи, отписалось сразу человек 10. Я пользуюсь телеграмом, замьютив все каналы, поэтому не замечаю, когда кто пишет, но может быть, кто-то и вправду подскакивает ночью от фоточек Стравинского? Поставлю сейчас опрос про это!

Все знают нотный архив Бориса Тараканова, но не все знают, кто это. А между тем, создатель великой коллекции нот завел себе телеграм-канал, из которого можно выяснить, что он хоровик — руководитель хора РХТУ им. Менделеева и хора Московского Метрополитена (!). У него есть книга "Хор вам в помощь", и канал посвящен примерно этому же — со шпаргалкой для хормейстеров, вебинарами, которые он вот-вот запустит и прочими полезными вещами для всех, кого интересуют хоровые темы. Как человек, который сжег в хоре "Восход" золотые дни своего детства, решительно приветствую эту инициативу.
https://t.iss.one/boryaohore