Один из "величайших" вальсов — не вальс. Это знают все, кто касался клавиш.

Но снова: изучение языка без супрасегментарной культурной информации — что зазубривание ингредиентов рецепта без практики готовки.

Россия и б. СССР: Собачий вальс
Япония: "Neko Funjatta" (ねこふんじゃった, я наступил на кота)
Испания: "La Chocolatera"
Голландия: "Vlooienmars" (марш блох)
Франкофония: "Valse des puces" (блошиный вальс)
Германия: Flohwalzer (блошиный вальс)
Польша: "Kotlety" (котлеты)
Болгария: "Котешки марш" (кошачий марш)
Венгрия: "Szamárinduló" (ослиный марш)
Майорка: "Polca de los Tontos" (полька дураков)
Мексика: "Los Changuitos" (маленькие обезьянки)
Финляндия: "Kissanpolkka" (кошачья полька)
Чехия: "Prasečí valčík" (свинячий вальсик)
Словакия: "Somársky pochod" (как в Венгрии — ослиный марш)
Корея: "고양이 춤" (кошачий танец)
Китай: перевод с немецкого или французского "блошиный вальс" — "跳蚤圆舞曲"
Тайвань: как в Японии — "踩到貓兒" (я наступил на кота)

(Это в 1994 не поленился собрать в своей статье некий Hiromi Oketani.)

По традиции, напоминаю про очередной концерт из серии "klein, aber mein": это завтра в 18-00. Вход свободный. На закрытую регистрацию не обращайте внимания, обычно ее не спрашивают и всех пускают — это фойе музея.

Программа примерно такая:

1) Игорь Стравинский “Русское скерцо”, транскрипция для ансамбля
2) Эрик Сати “Вещи, увиденные справа и слева (без очков)” для скрипки и фортепиано
3) Альфред Шнитке “Гоголь-сюита” для ансамбля
Увертюра
Детство Чичикова
Чиновники
4) Владимир Раннев “Ах!” для фортепиано соло
5) Янис Ксенакис “Dhipli Zyia” для скрипки и виолончели
6) Дмитрий Шостакович “Галоп” из оперы «Нос» для ансамбля
7) Валентин Сильвестров “Багатели” для фортепиано
😍 Эдисон Денисов Сюита из музыки к м/ф “Черепаха Тортилла” для ансамбля:
Гангстеры
Под дождем
Буги-Вуги

https://www.jewish-museum.ru/events/moskovskiy-ansambl-sovremennoy-muzyki-bagateli-i-bezdelitsy/

Песенка на ночь
https://youtu.be/pC7TSM3oeN4

Пост-отчёт с концерта МАСМ. По-моему, классную программу мы придумали в результате.

https://www.facebook.com/1025481565/posts/10223620296948570/?d=n

Богатая тема

https://www.nytimes.com/2021/07/21/arts/music/asians-classical-music.html

А вот отличный концерт

А это новый львовский памятник Францу Ксавьеру Моцарту

#СовременнаяМузыка #НашиСовременники #ИскусствоИнтерпретации #УдивительнаяНаходка

Итак, дорогие друзья, сегодня — кульминация нашего небольшого цикла, посвященного творчеству Карлхайнца Штокхаузена (1928-2007).

Сегодня вы услышите итог титанического труда, который проделал Jürg Henneberger.

Мы наложили старую запись тридцатилетней давности, которую сам Jürg Henneberger считает лучшей, на оригинальный текст Штокхаузена, для того, чтобы вы могли параллельно отслеживать визуальные и звуковые структуры.

И пусть вас не смущает качество записи — она была сделана на кассетный диктофон, и все, что можно было сделать с этой записью, мы сделали — спасибо Егору Курделло, который любезно отреставрировал для нас эту запись.

Обычно мы даём краткое описание достоинств исполнения для того, чтобы вам было легче обратить на них внимание, но здесь все описания излишни. Вообразите, сколько концентрации, контроля и интеллектуальных усилий требуется только для того, чтобы правильно исполнить всего лишь один девятизвучный аккорд из 11-ого такта: внутри этого аккорда мы видим 7 различных оттенков, приходящихся на 5 различных длительностей. Этот аккорд мы прикрепляем отдельным файлом к этому сообщению.

Итак: https://youtu.be/xQw7NMz4WNI

Мои друзья из Тель-Авивского издательства «Бабель» выпустили вот такую книжку Соллертинского — очерки о композиторах. А я к ней написал неожиданно большое предисловие. Берлиоз, Мейербер, Глюк, Моцарт, Шенберг. Тираж крохотный, увидите — хватайте.

А вот их канал: https://t.iss.one/babelbookstlv

Курт фон Розински, «Вагнер за фортепиано». Судя по тому, что мы знаем о Вагнере как инструменталисте, он действительно мог делать так. #портретчапаевавюности

Эппл купили малоизвестный сервис Primephonic, это такой нишевый стриминг музыки ориентированный на классику. Самое ценное в нем - экспертная команда, отбиравшая действительно интересные исполнения и вся эта команда явно пойдет на усиление раздела классики в Apple Music. Но и техническая часть этого проекта небезынтересна, поиск по композиторам, концертам, исполнителям явно отличается от поиска по исполнителям и названиям треков-альбомов, принятом в современных музыкальных стримингах.

Primephonic прекратит свою работу уже 7 сентября. https://www.apple.com/newsroom/2021/08/apple-acquires-classical-music-streaming-service-primephonic/

Есть тут гитаристы? Вам письмо!

Лайнап St. Fields приоткрывается для заявок!

Культовый американский композитор-минималист Рис Чатем ищет семь опытных музыкантов для перформанса «Guitar Trio Is My Life!», который он представит на фестивале. Для выступления ему нужны пять гитаристов, один басист и «очень, очень хороший» рок-барабанщик.

Если хотите принять участие, присылайте, пожалуйста, на почту [email protected] краткий рассказ о себе, аудио- или видеозаписи и ссылки на соцсети.

Шостакович, Кабалевский и Хренников (в центре) едут в США. 1959 г.

Прекрасный рассказ Игоря Приходько, профессора Днепропетровской академии музыки, про генезис музыкального менеджмента.

«...хотел написать, что первого сентября начинается учебный год в украинских консерваториях, но понял, что в Украине не осталось ни одного высшего музыкального учебного заведения, которое называлось бы консерваторией.
Это довольно любопытный факт: такое впечатление, что наши музыкальные вузы почему-то стесняются своего родства с теми заведениями, которые назывались и кое-где до сих пор называются консерваториями.

Нет, я не имею в виду итальянские приюты, в которых «консервировали», то есть попросту спасали сирот и брошенных детей. Заодно обучали их подходящим ремёслам: мальчиков чаще всего обучали плотничать или столярничать, а девочек — петь и играть на разных музыкальных инструментах (включая, между прочим, трубы и тромбоны с фаготами, не говоря уже о контрабасах). Одну из таких консерваторий в своё время прославил Антонио Вивальди. Мужчины-музыканты из итальянских консерваторий не выходили: мальчиков отдавали в церковные хоры или в ученики (подмастерья) профессиональным музыкантам. В XVII–XVIII ещё и кастрировали в промышленных масштабах, но «это другое» (тм).

Консерватория, родства с которой стыдится подавляющее большинство музыкальных вузов на постсоветском пространстве, открылась в Париже в 1795 году. Имена первых трёх её содиректоров — отнюдь не пустой звук в истории европейской музыкальной культуры: Госсек, Мегюль и, разумеется, Керубини, которого Бетховен считал величайшим композитором, если не считать его самого.

Но «на самом деле» (тм) история консерватории началась на несколько лет раньше, и начало этой истории связано с именем, которое нам не говорит ну совсем-совсем ничего: Бернар Сарретт. Этот Сарретт вообще-то до революции был счетоводом — без малейшего музыкального образования, прошу заметить! Но музыку, видимо, любил с детства, про которое нам известно только, что отец Сарретта был сапожником и жил с семьёй в Бордо, откуда непоседливый сын и подался в столицу. К началу Великой французской революции ему было уже почти двадцать четыре года, но это для музыкантов уже очень серьёзный возраст, а обычный человек в молодости может более или менее легко менять работу и даже специальность. Так вот, Сарретт подался не куда-нибудь, а прямо в национальную гвардию. Там он для начала создал оркестр (думаю, что духовой, но не уверен), который участвовал во всяких революционных празднествах. Эти празднества, кстати сказать, имеют самое прямое отношение к судьбам профессионального музыкального образования, как и к дальнейшей судьбе европейской музыки, и совершенно напрасно в нынешних курсах истории музыки про них рассказывают либо ничего, либо очень мало.

Ладно, вернёмся к нашему Бернару. Прямо в 1789 году, чуть ли не сразу после взятия Бастилии из обломков прежних военных оркестров и из уличных мальчишек капитан национальной гвардии Сарретт — ага, сразу же целый капитан! — сколотил оркестр численностью в 45 человек. Это довольно много, между прочим. А в музыке Сарретт не разбирался совершенно. К счастью, среди его новых друзей, приобретённых во время всяких революционных собраний, оказался Госсек — тогда уже пятидесятипятилетний, но весьма активный как в музыкальном менеджменте (он только что ушёл в отставку с поста директора Королевской оперы), так и в сочинении музыки (многие из вышеупомянутых празднество сопровождались как раз его музыкой). А ещё Госсек некоторое время руководил Королевской школой музыки и декламации, что тоже пригодилось.
Оркестр довольно быстро начал разрастаться, а военных музыкантов, служивших при старом режиме, больше не становилось. Поэтому руководители решили основать музыкальную школу национальной гвардии. Через год эту школу преобразовали национальный музыкальный институт — это уже 1793 год. Примерно в это время Сарретт сдружился с Керубини, который был всего на пять лет старше и тоже принял революцию весьма восторженно — ну, бывает…

Боюсь, что адептам «новой музыкологии» в отношениях между Керубини и Сорреттом будет нечем поживиться.

Видите ли, музыкальный мир издавна устроен таким образом, что одним из самых главных способов общения между музыкантами и ценителями прекрасного является обсуждение — желательно, разумеется, за глаза — личной жизни коллег. Сексуальной в первую очередь. (Здесь могло бы быть несколько забавных и/или печальных историй, относящихся к XVI–XVII векам, но их я обычно рассказываю, когда студенты уж совсем устают от разговоров о музыке.) Так вот: если бы в отношениях Керубини и Сарретта был малейший повод для сплетен, то уверяю вас, что эти сплетни появились бы мгновенно. Да ещё в Париже! Но их не было. Совсем. Зато известно, что Керубини, к которому отреставрированные Бурбоны относились с большим почтением, настаивал на возвращении Сарретта, уволенного с поста директора в 1814 году. Вернули Саррета на должность директора всего-то через пятнадцать лет. К счастью, он отличался крепким здоровьем и сохранял ясную голову до глубокой старости — собственно, до 92 (девяносто двух) лет.

Парижская консерватория ввела в музыкальное образование очень много всяких важных вещей, которые, к сожалению, со временем обветшали и/или испортились от неправильного употребления. Да и вообще Арнонкур, например, считал Великую французскую революцию величайшей катастрофой в истории европейской музыки. Но об этом позже. Пока что я хотел бы заметить вот что: ко времени основания Парижской консерватории по-настоящему серьёзным и профессиональным музыкантом, то есть специалистом высшей категории считался только тот, кто обладал навыками музыкального менеджмента и умел эти навыки реализовывать.

Если хорошо подумать, ничего революционного в этом не было: так или иначе обязанности менеджера приходилось исполнять и папаше Гайдну, и Баху (любому: что Иоганну Себастьяну в Ляйпциге, что Эммануэлю Гамбурге, что Кристиану в Лондоне), и Генделю, и ещё раньше Букстехуде, Вивальди, а ещё раньше — Орландо ди Лассо. Всё это началось примерно в XV веке, когда придворные капеллы стали вдруг обслуживать не только религиозные, но и светские нужды своих хозяев. Тогда-то руководителям этих капелл и пришлось то ли осваивать, то ли изобретать искусство музыкального менеджмента (опираясь, естественно, на недостойный, неприличный и тщательно изучаемый опыт светских цеховых музыкантов). История про это опять-таки отдельная, длинная, довольно тёмная и по-настоящему ещё не написанная. (Кстати, отличная тема примерно для десятка нормальных диссертаций, если кому-то ещё интересно заниматься нормальной историей музыки…) Главное тут вот что: музыкальный менеджмент — это то, что было неотъемлемой частью Парижской консерватории. Менеджеру не обязательно быть профессиональным музыкантом, как не был им Сарретт, но обязательно иметь, как раньше говорили, сильную склонность к музыке и хороших настоящих друзей среди серьёзных музыкантов. Желательно великих и/или влиятельных. Как опять-таки Сарретт.

И вот ещё что: музыкальный менеджмент — это как раз то весьма древнее наследие, от которого мы отказались. Или потеряли. Или можете назвать как-то иначе. В любом случае теперь нами управляют другие люди — как умеют. Или как хотят».

Дорогие друзья, зову вас на последний концерт микрофестиваля «Малая форма» — сольник клавиристки Лизы Миллер. Вход бесплатный, инструменты редкие, программа ах. Это завтра вечером.

«В мире музыкальных миниатюр вариации всегда занимали особенное место - ещё со времён Ренессанса одну мысль просто не было принято повторять буквально. 2го сентября вы услышите подборку вариаций от раннего барокко до Моцарта на трёх самых популярных инструментах своего времени - органе, клавесине и молоточковом фортепиано-столике (прозвучит оригинальный инструмент конца 18го века).
Вариации сочинялись и на известные танцы (например, Пассамеццо, которое прозвучит сразу в двух вариантах - современника Монтеверди Джиованни Пикки и короля английского клавирного барокко Уильяма Берда, или Фолия, к которой обращались композиторы буквально всех эпох, в том числе Джироламо Фрескобальди и Карл Филипп Эммануил Бах), на популярные песни (в том числе «Моя молодость подходит к концу» Яна Свелинка) и просто на собственные темы композиторов»

https://www.jewish-museum.ru/events/liza-miller-klavesin-klavikord-khammerklavir/