Почему-то в последнее время часто случаются такие дни, о которых точно понимаю наперёд, что они чётко впечатаются в память, и будут потом всплывать как пример бытовой антитезы.

Сегодня, например, была очередная неприятная ночь: Петербург вонял горелыми покрышками и бензином (опять), и окна дрожали (опять) от слишком близко пролетающих самолётов — не гражданских, к сожалению.

Часть этой горелой ночи я провела за дофаминовыми покупками на озоне (извиняюсь, но пенал-акула за 182 рубля сам себя не купит), а другую часть — за охотой на страшненького мотылька на балконе.

Охотилась я, конечно, не по собственной инициативе — меня вовлекли в процесс прискорбно-скрипучие «мяу», в избытке издаваемые гражданочкой, которая не может прыгать так высоко.

Поохотились, понюхали мотылька, сидя на ручках и беспокойно поглядывая в предрассветно светлеющее уже небо. Потом я как бы нечаянно сделала так, что он выпорхнул на улицу — пусть ускользнувшая добыча останется на моей совести.

Где-то в этот момент появился ветер, принёсший наконец немного свежести.

#будни_редакторши

Из письменной части моей работы:

...попаданство вследствие падения в кроличью нору.

Да, пишу об «Алисе» в историческом обзоре ранних фэнтези-текстов, адресованных детям, чтобы объяснить, почему её нельзя считать фэнтези. И всё, кстати, опять из-за Толкина!

#будни_редакторши

Время такое, что теряются имена,
лица стираются.
Только того и жди,
кто-то протопчется,
кто-то сотрёт и меня —
до забывания,
холодом задождит,
выжжет,
завяжет в дрожащий жгут,
в стеклянную пыль растолчёт.

Время такое, что уже и не ждётся чуд.

Гибнет, темнея, мечта звездочёта,
поэта, фонарщика, часовщика —
жить и любить, оживляя лампочки,
поглаживая свет по щекам.

Всё, что я есть теперь, —
это хлам почти
и горя густота, приставшая на кожу.

Бессонница,
бессилье,
треск по шву.

О таких говорят ещё:
— Жаль, не дожили.

Всеми звёздами и лампочками клянусь:
— Доживу.

#редакторшьи_тексты

Один из вариантов провести день рождения:

• пытаться написать об отличии вторичной веры от христианской так, чтобы не оскорбить ничьих чувств, а также о том, почему эффект эскапизма и назидание в художественном тексте невозможны одновременно;

• читать третью часть «Нарушителей» Лены Ядренцевой, восхищаться, прицокивать;

• обсудить с той же Леной, как смешно, что в нынешних фанфиках вместо нормальных описаний используют «весьма», «довольно», «достаточно» и ещё «небольшой» («Это была весьма небольшая комната», например);

• смотреть на грозу и потом жадно нюхать всё, что нанесла она с ливневой водой на балкон: запахи сирени, свежей травы — и рассматривать ещё не растаявшие градинки.

Теперь 37 — и любопытно, что же будет дальше.

#будни_редакторши

Из личной переписки:

...завтра везу Тучу в Шушары (это не эвфемизм).

Вроде по отдельности и Туча, и Шушары — нормальные себе имена собственные, а поставь их рядом — и сразу очень смешно.

#смешные_странные_хорошие_слова #младшая_редакторка

Случилась спонтанная проповедь о способах захода в разработку художественного текста.

А что, и такое бывает — структурализм по-прежнему моё всё.

#будни_редакторши

Обычно люди мечтают уйти из найма и открыть своё дело. Даша Анацко прошла этот путь наоборот

Восемь лет Даша управляла собственным издательством в Мурманске, закрыла его, фрилансила с «МИФом», «Бомборой» и «Самокатом», а теперь редактирует подростковую прозу в штате «Абрикобукса». А ещё ведёт проект «ЧеловекТекст» для тех, у кого не пишется.

В интервью обсудили:

🍊 как устроен книжный бизнес;

🍊 чем работа в штате лучше фриланса;

🍊 как перестать ждать вдохновение и заниматься написанием текстов регулярно.

Читать интервью →

Поговорила и отредактировала Дарья Тарасова
Вычитала Александра Озкан
Нарисовал Сергей Быстров

Редакторская рутина: отслеживать в тексте фоновый процесс варки картошки, пока герои общаются

#будни_редакторши

Глагол «махаю» признан литературной нормой — об этом сообщили РИА-новости

Примерно год назад уже был похожий инфоповод — о том, что скоро может стать верным «зво́нит», а не «звони́т». О, как же корёжило образованный народ! Образованный народ был очевидно против.

Если вас уже корёжило от «зво́нит» и теперь закорёжило от «махаю», возможно, вам покажутся любопытными мои размышления.

#ЩаОбъясню

Знали ли вы, что историческая норма, закреплённая везде-везде и всегда-всегда, — «ворожея́», однако Большой словарь ударения русского языка под редакцией Каленчук и Савинова (2025) уже допускает постановку ударения на Е?

Ещё раньше то же произошло с те́фтелями: часть словарей сегодня показывает двойную норму — не только достопочтенные те́фтели, но и столовочные тефте́ли. А у вас дома, кстати, мама что готовила? Нормированное или сниженно-пролетарское? У меня второе.

Дальше — больше: народ из академсреды точно в курсе, что правильно говорить «ге́незис», однако есть словари, которые уже нормировали и второй вариант — гене́зис (например, Русский орфографический под редакцией Лопатина и Ивановой), хотя другие по-прежнему прямо запрещают такое употребление.

Но по этим поводам мы почему-то не качаемся, не посыпаем голову пеплом, хотя ситуация-то один в один. Стало быть, дело не в самой ситуации? Языковая норма подвижна и меняется постоянно. Но почему-то не всё замечаем и почему-то не на всё реагируем остро. А почему?

Мне кажется, дело тут в том, что мы часто используем нарратив о собственной грамотности как социальную опору и часть я-концепции, самоидентификации, самопрезентации. Грубо говоря, если считаем себя грамотными и это для нас опорная ценность, психике важно искать подтверждение этому, проводить водораздел между «своими» (ну то есть грамотными) и «чужими» (ну то есть вот этими вот чушками, которые «ихний», «еёный» и «кепчук»), чтобы постоянно чувствовать себя чуть-чуть лучше других. Когда это так формулируешь, сразу попахивает мелкопоместной ксенофобией, правда? В конце концов, граммар-наци не зря названы именно так.

И есть ещё один нюанс: подобный нарратив всегда базируется на наших представлениях о грамотности, а не на объективной грамотности как таковой.

Логично предположить, что человек, которого по-настоящему оскорбляют зво́нит и торты́, стоит за нормы орфоэпии в принципе и тщательно следит за ударениями в собственной устной речи — потому что иначе получается совершенное абы что и бревно в глазу.

Давайте проверим?

Собрала для вас «ударный диктант» по орфоэпическим нормам — расставьте ударения при беглом чтении и потом проверьте себя.

• Не пользуйтесь словарём и опирайтесь только на собственный и реальный языковой опыт, а не на логические измышления в стиле «ага, если слово сюда включили, значит, там есть какое-то коварство»:

апостроф, балуешься, банты, бочковый, гофрированный, граффити, жерло, закупорить, иконопись, искра, кашлянуть, ломота, мастерски, мусоропровод, не ровен час, опошлить, опрометью, плодоносить, разбалованный, сверлит, сливовый, углубить, факсимиле, черпать, щавель.

Словарная норма:

апостро́ф, балу́ешься, ба́нты, бо́чковый, гофриро́ванный, граффи́ти, жерло́, заку́порить, и́конопись, и́скра, ка́шлянуть, ломо́та, мастерски́, мусоропрово́д, не ровён час, опо́шлить, о́прометью, плодоноси́ть, разбало́ванный, сверли́т, сли́вовый, углуби́ть, факси́миле, че́рпать, щаве́ль.

Я справилась только с 12 словами из 25, а несколько ударений и вовсе стали для меня открытием. И это по-прежнему не делает меня (и вас) неграмотной — просто орфоэпия не моя спецтема, я никогда не изучала её прицельно.

Но даже если вы не допустили ни одной ошибки тут, как насчёт других сфер и частных проявлений языка? Ежечасно ли помните о коварстве выбора между «не» и «ни» в придаточных уступки? А о том, что после «например» не всегда нужно ставить запятую? А о том, что «однажды» и «вдруг» не обособляются? И о смысловых нюансах обособления «вообще-то»? В конце концов, ни разу ли вы не ставили запятую в оборотах типа «мне есть что сказать» или «не нашёлся что ответить»?

Продолжение ниже

Что вообще такое объективная грамотность?

Предположительно, исключительное владение всей языковой нормой во всех системах русского языка, в устной и письменной форме.

Это значит буквально следующее: вы абсолютно знаете весь обширный и нюансированный свод правил пунктуации, орфографии и орфоэпии, а также сложнейшие грамматику и синтаксис, можете создать качественный, хороший текст в любом функциональном стиле языка (то есть написать и художественный этюд, и статью в газету, а потом в научный журнал, а также заметку для широкой публики о происхождении каких-нибудь динозавров и ещё заодно текст на сайт компании, демонстрирующий все нюансы УЦП продукта) и мастерски обращаетесь со всеми типами речи —

а главное, не только показываете это всё на практике, но и способны объяснить на уровне теории, как, чего и почему работает в каждой подсистеме языка, и при этом употребляете корректные термины.

Ну и — возможна такая объективная грамотность в отдельном взятом человеке? Думаю, что только в самых исключительных случаях.

Я бы определяла грамотность как преимущественное проявление этого качества: т.е. в основном человек грамотен, в чём-то получше, в чём-то похуже, но умеет искать информацию и пользоваться справочниками и словарями.

Я вот сама такая — грамотная исключительно в основном. Углублённый русский в старших классах, 5 лет филфака, несколько научных статей по языкознанию и, кажется, под сотню — журналистских и научно-популярных, вообще огромная собственная письменная практика, ещё лет 15 редакторского опыта — и я по-прежнему открываю новое.

Только за последний год узнала штук десять приколов, о которых даже не помышляла ранее и с которыми только учусь обходиться правильно. Получается далеко не всегда — но я абсолютно спокойна по этому поводу. Да и в целом пишу куда лучше, чем говорю: моя устная речь, особенно спонтанная, это вообще выноси святых, батюшки и караул — с точки зрения Охранителей Нормы. Например, однажды меня переклинило, и я с полчаса ставила ударение на О в падежных формах бобра: бо́бру, о бо́бре, бо́бром. Характеризует ли меня это как неграмотную персону? Ну вряд ли. С другой стороны, я и не подлетаю шлёпать по губам всех, кто произносит «до́нельзя» (да, норма ударения там на Е), так что и к себе подобную строгость не применяю.

Требование преимущественной грамотности, проявленной в высшей степени, то есть почти стремящейся к объективной, — сильно специфичное. Есть смысл его предъявлять к людям, непосредственно занятых профессиональной работой с языком и распространением его норм: к преподавателям-словесникам среднего и высшего звена, учёным-теоретикам, редакторам вот и корректорам — пожалуй, всё.

Я правда считаю, что в этом списке даже не должно быть писателей, то есть людей, создающих тексты в любом функциональном стиле (неважно, в художественном, или информационном, или научно-популярном). Их задачи — исключительно практического толка и часто достаточно узкие. Зачем им всё остальное? Корреляты, омонимы, супплетивизм, разряды местоимений... Поможет это рассказать классную историю? Ой, сильно вряд ли. К тому же они, писатели эти, и так будут, скорее всего, достаточно грамотными — а по нюансам помогут уже те, кто нанялся прицельно ковыряться.

И к чему же это я?

К тому, что нехорошо, пожалуй, чмырить кого-то за неверные употребления и ошибки, если должностные обязанности этого кого-то не предполагают подобных ошибок отсутствие. Особенно если факт этого чмырения подпитывает наше ЧСВ и ощущение нормированной правильности.

И ещё к тому, что стратегия создавать собственные представления о собственной грамотности на представлениях о неграмотности других — пожалуй, не самая продуктивная. Представьте, что волей судьбы вы окажетесь в другой стране, где по-русски не говорят. (Сценарий, кстати, сегодня не самый невероятный.) И что будет тогда с ценностной опорой на собственное языковое величие? Согласно этой же системе координат, теперь вы — та самая чушка, которая может говорить только начальными формами (жевать, рот, помочь), а уж ударения и вовсе лепит куда попало.

Вот такие размышления получились вокруг инфоповода, но они — про человеческое в языке. А теперь — о самом языке.

Продолжение ниже

Выбор расширения литературной нормы именно для «машу» и вправду выглядит немного странным.

Во-первых, у нас есть пашу и брешу — и никто не говорит «пахаю» и «брехаю», и вряд ли станет. То есть для этой маленькой группы слов нормально менять инфинитивное х на ш в личных формах — это даже скорее правило, из которого новоутверждённое «махаю» как раз-таки вываливается. Вообще чередование х//ш — нормальное, оно появилось ещё давным-давно, когда смягчались задненёбные согласные в определённых позициях при формо- и словообразовании: смех — смешить, утешать — утеха, тихий — тише. Да и в целом мена на ш — достаточно характерна для парадигмы личных форм глагола: писать — пишу, носить — ношу, косить — кошу, гасить — гашу.

Так что «махаю» ввели явно не в целях уподобления среднему по парадигме. Но чем же ещё может быть обусловлен выбор нормы, которую решили расширить, если не унификацией системы? (В случае со звонит, кстати, причина именно такая, и поэтому тут вообще ноль вопросов.)

Причина пока выглядит для меня небольшой лингвистической загадкой. Единственный собственно языковой вариант — ну чтобы было поудобнее. Но на самом ли деле засилье «махаю» в устной и письменной речи настолько массовое и тотальное, что прогнуло парадигму, я сказать не могу. Просто надеюсь, что у ребят, которые работают с биг-дата реальных языковых употреблений, было достаточно аргументов.

А ещё, вероятно, мотивация может лежать вне языковой сферы.

Может быть, у государственных лексикографистов есть своих планы — минимум раз в год вносить что-то новое в словарь, а то премии не будет. Может быть, в министерство надзора за орфографией (я его только что выдумала) пришёл новый начальник, которого в детстве били за то, что не мог запомнить, как правильно говорить: машу или махаю, и теперь он лечит свою травму на национальном уровне (таким нас тоже не удивишь). А мо-о-ожет быть, есть разнарядка хотя бы иногда искусственно поворачивать язык лицом к человеку, не кончавшему филфаков, внося послабление в сложные случаи орфографии или орфоэпии.

Последнее, кстати, вполне гуманистическая затея: разве плохо, когда кто-то, кто без вреда для здоровья окружающих отличается от нас, станет чувствовать себя слегка лучше? Мне кажется, здорово.

С меня лично не убудет: речь не идёт (и не может идти) о запрете или отмене (хотя мы слишком к ним привыкли, так и что и тут можем ощущать нечто подобное) изначального «машу» — обе формы будут торчать в словарях как равнодопустимые ещё тысячу лет. То есть по факту грамотеев это вообще не касается — употребляем себе как употребляли, чего расшипелись?

Но есть ещё одно гражданское беспокойство из долетевших до меня по этому поводу: а не значит ли это, что теперь язык будут постоянно менять в угоду малограмотным?

Вряд ли! Причин и исторических поводов для государственной и глубинной реформы орфографии по типу той, что произошла в 1918 году, будто бы совсем нет. К слову, хоть грамотное меньшинство (большая часть которого уже не проживала на тот момент на территории большевиков) и сильно ругало всё произошедшее, вообще-то реформа, причём примерно в таком же виде, разрабатывалась ещё с 1904 года силами имперских лингвистов Академии наук, в числе которых были, на секундочку, Фортунатов, Шахматов и Бодуэн де Куртенэ. И она на самом деле была довольно-таки нужна и своевременна — и послужила хорошему: массовой ликвидации безграмотности. Безусловно, политические, идеологические задачи она тоже решала. Но во вторую очередь.

Сейчас подобных предпосылок и условий не имеется. Задача срочно обучить грамоте >90% населения отсутствует по причине того, что >90% уже грамотно. Мы живём по своду орфографии, созданному в 1956 году, и он ещё не успел истрепаться как следует. Моя бабушка и та его старше — а она вполне себе актуальная, активная женщина. А книжки и нормативы сохраняются ещё лучше людей.

И последняя пугалка: дескать, все эти «махаи» приведут к тому, что отменят достопочтенный наш морфемно-морфологический принцип написания в угоду бесовскому фонетико-фонологическому, согласно которому всё пишется так, как слышится. Ужас!

(Кстати, удивительно, что в 1918-м не ввели тотальный фонетический принцип — я бы ввела. Сколько сил и потуг, сколько литров детских слёз сэкономили бы! Да и кто не завидовал хотя бы разок беларусам, сербам или испанцам? Я вот постоянно.)

Но эта страшилка тоже не проходит проверку логикой и действительностью. Обучить почти всех с нуля и переучить всех — эти проекты требуют совсем разных мощностей. И что-то мне подсказывает, что наши образовательные институции к такому совсем не готовы. К тому же сейчас общий курс — на консервацию всего национального, а что может быть национальнее, чем язык? Не, на такой подпил государственного сука́ сейчас совсем не время решаться, на мой взгляд. Это даже звучит почти как экстремизм. Наоборот, думаю, сейчас в тренде будет максимальное стояние за уже наработанную нормативность.

Так что, в конечном итоге, нет ни одного существенного повода для настоящего беспокойства, только для субъективно-тревожных колыханий. Запретить их вам я, разумеется, не могу, но по-доброму призываю вдохнуть и выдохнуть — и идти себе, в ус не дуя и не злопыхая по пустякам, продолжать быть в-основном-грамотными, каждый во что горазд.

#ЩаОбъясню

P.S. Выражаю благодарность Наташе Калашниковой за стимуляцию на эти размышления.

Редакторская рутина: подмечать неясницы (в том числе грамматические) и задавать странные вопросы, чтобы эти неясницы прояснить.

#будни_редакторши