На самом деле, интересная история с точки зрения психоанализа. Ревность для Николая по всей видимости была очень травматической (не знаю, был ли факт измены или ему хватало одних лишь фантазий). Травма создаёт ощущение беспомощности, и психика стремится вернуть чувство контроля. В итоге самым простым способом для Николая стало изменить мировоззрение: если жена никогда не может быть полностью моей (я не могу её удержать), пусть она будет общей. Если моё желание верности порождает невыносимую ревность, то надо избавиться от корня — самой идеи верности. Психика стремится перестроить сеть означающих, и это приводит к компульсии повторения: жена, чистоту которой я охранял, теперь должна спать с другими мужчинами вновь и вновь — так психика пытается притупить травматический аффект.

Мировоззрение (belief) — это не столько выбор человека, сколько выстроенный психикой защитный механизм, стабилизирующий его желания перед Реальным. Мироощущение (faith) есть открытость реальности (вера в возможность соприкосновения с истиной). Мироощущение должно вести к реинтерпретации мировоззрения, beliefs должны быть подчинены faith. Обратная ситуация ведёт к безумию, подобному безумию еретика Николая.

Гностицизм — это не мировоззрение, а симптом.

Стыд — это неспособность видеть своё несовершенство, это попытка удержаться за существующую структуру означающих там, где реальность обнажает её противоречия. Стыд — это желание оправдать то, что должно быть отброшено. Покуда стыд защищает то, что неугодно Богу, он является препятствием между человеком и Богом. Поэтому Адам и Ева изгоняются из рая: стыд замкнул их в себе, сделав невозможным искреннее общение. Бог изгоняет людей от Своего лица, потому что они прежде отогнали Его от своего сердца, чтобы не быть обличёнными своей совестью.

Исповедь есть лекарство для души, исцеляющее стыд и восстанавливающее общение с Богом. Бог общается только со смиренными: «Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет» (Пс.33:19). Стыд несовместим со смирением, ведь смирение есть видение себя таким, какой ты есть, — ничтожным и несовершенным.

Внемли убо: понеже бо пришел еси во врачебницу, да не неисцелен отыдеши.

Восприятие мученичества может быть искаженным, если мыслить его как внешнее событие. Пытают — ну, мученик; убили — слава Богу, отмучился.

На самом деле, мученичество — это результат длительной работы по перепрошивке символического порядка, где изменяется центральное означающее и как следствие реструктурируется желание.

Отречение от себя — это радикальная смена мировоззрения (покаяние = изменение ума), где в центре больше не стоит «я» и моё наслаждение, моё обладание, моя власть. Теперь это любовь, служение, жертва. «Я» не исчезает полностью, просто теперь «я» = любовь (как Бог = любовь).

Это мало принять как факт, как заученный текст. Бессознательное должно переструктурироваться под новую систему. Язык без бессознательного мертв, как вера без дел мертва. Если меняется бессознательное, вслед за ним меняется желание. Вместо желания обладать приходит желание дарить.

Все примеры отпадения от веры — это провалы в попытке изменить себя, изменить свою психику (если такая попытка вообще принималась). В итоге травма неспособности изменить себя ради соответствия истине приводит к изменению под себя самой истины. А что это, как не явное отвержение Бога, который есть истина?